оставаясь внутри этой мерзкой сухой мумии. Я чувствовала свое угасание.
-Это был всего лишь сон, - попытался успокоить Олесю Он.
-Ты жалил меня, - будто не слыша Его, продолжала Олеся свое повествование, - Вновь и вновь. Я видела ужасные жала на месте твоих рук. Я видела всю твою опасность, я чувствовала и знала, насколько страшна она.
-Это всего лишь сон, - повторил Он, чувствуя себя крайне неловко, будто обличенный Олесей в этот миг, которая, казалось, в подробностях описывала нечто такое, чего не было в Его жизни, но что содержалось в мелькнувшем подобно молниеносной вспышке в Его голове предположении, - Сон, понимаешь, моя милая?
-И вот ты ударил меня по лицу, и это место обожгло как после укола ядовитого жала. Я чувствую, как оно опухло сейчас.
Это было действительно так, и вокруг ранки на ее щеке образовалась припухлость.
-Я не знаю, как это объяснить, - сказал Он, чувствуя про себя, что лжет в своем ответе.
Больше того, Он чувствовал, что Олеся понимала Его ложь. Но после этого она сцепила свои руки за Его спиной, которые прижимала к собственной груди, не смея обнять Его в ответ.
-Знаешь, - коротко опровергла Олеся, прижавшись к Нему всем телом.
Кажется, она готова была простить Ему и эту пощечину, и вполне понимаемый смысл ее, изложенный девушкой в пересказе ее сна, и Его ложь после.
К вечеру, однако, опухоль на щеке ее спала, но у Олеси поднялась температура. Девушку знобило, и Ему пришлось чуть ли не бегом сходить в аптеку, располагавшуюся через дом, а после вызвать врача. Олесе сделали укол, потом она выпила таблетку, чувствуя себя лучше благодаря инъекции. Ни Он, ни сама Олеся ничего не сказали врачу по поводу опухоли вокруг крошечной ранки у девушки на лице в результате Его пощечины. Никто не должен был знать о том, что произошло на самом деле. Это понимали они оба, это были только их трудности, и только они должны были и могли преодолеть их.
Олесю не лихорадило, как наверняка должно было бы случиться при отравлении ее ядом. Если бы яд действительно попал в ее кровь после укола скорпионьего жала, последствия для Олеси были бы совсем иными, намного более существенными в сравнении с повышенной температурой, и даже отек на лице ее оказался бы более болезненным. Впрочем, то была всего лишь пощечина.
Но пощечина – пощечиной, и даже понимая всю невероятность произошедших в связи с ней физических страданий Олеси, с которой Он лег в одну кровать на ночь, и которую крепко обнял по ее же просьбе, все оказалось не так просто.
Обхватив Олесю руками, Он даже не заметил, как провалился в сон, чувствуя неимоверное опустошение внутри, так, будто те последствия, которые Олеся переживала, приняв Его удар по лицу, забрали все Его силы за день, и только оказавшись в одной с кровати с возлюбленной, Он смог понять насколько сильно Он устал.
И вот Он провалился в сон, и сон Его был невероятно крепок.
Но вместе с тем Его сон оказался невероятно реалистичным. Реалистичным настолько, что все, что должен был испытать человек, ужаленный скорпионом в реальности, передалось Ему с максимальным эффектом, отчего Его собственное тело выпрыгнуло посреди ночи обратно в кровать. Он распахнул глаза, чтобы в первое же мгновение испытать дикую головную боль. Он распахнул глаза, чтобы при столь резком пробуждении почувствовать самый настоящий пожар боли на своем собственном лице, в точности там, где приложил рукой Олесю. Боль скрутила Его живот, тошнота грозила вот-вот обернуться жутким срыгиванием ужина прямо в кровать. Страх обуял Его сознание настолько, что практически парализовал Его на какое-то мгновенье после пробуждения.
Во сне же Он чувствовал себя хищником, готовым жалить бесконечных врагов снова и снова, становясь только сильнее. Во сне у Него были огромные жала вместо рук, о которых рассказывала Олеся. И именно она была во сне Его одной-единственной жертвой, которую Он неустанно преследовал, впиваясь в нее своими жалами, едва догнав ее, отчаянно пытавшуюся защититься от Него, но совершенно не могущую этого сделать. Она была в ужасе даже не от Его болезненных жал, то и дело впивающихся в ее тело, но от одного только Его существования, которое приносило Олесе куда большую боль. Одно только ожидание ее принуждало девушку буквально паниковать.
Паника ее во сне отразилась в Нем при Его пробуждении наяву посреди ночи. Паника Его оказалась даже сильнее, связанная с Его беспомощностью и неприятными ощущениями боли, тошноты, грозящей обернуться в любой момент рвотой, и этот момент был неизбежен, с какой-то невозможностью взять тело под прежний контроль. Сердце Его готово было просто взорваться от невероятно бешеного ритма.
-Мать, - попытался позвать Олесю Он, и повторил уже намного четче, - Мать, слышь? Мне плохо…
Он, все-таки, сумел совладать со своим телом, и в самый последний момент, когда сдерживать рвоту уже не было никаких сил, и Он, таки, повернулся на бок, чтобы срыгнуть прямо на пол, с ужасом осознавая, что до туалета добраться не получится, Олеся подала голос в ответ, просто вынырнувшая из бездны собственных сновидений, как будто Его голос только сейчас добрался до сознания девушки прямиком из реального мира.
-Что случилось? – невнятно пробубнила Олеся спросонья.
И ее голос был подобен глубокому глотку свежего прохладного воздуха в тесном душном пространстве.
Ее голос в долю мгновенья отменил все, что происходило внутри Него, столь же резко и неожиданно, что испытал Он, внезапно открыв глаза в темноте.
Но голос Олеси отменил почти все.
Осталась лишь жгучая боль на Его лице.
-У меня щека опухла, - ответил Он, осознавая свое облегчение, не забыв при этом ощупать охваченную жжением часть лица, - А секунду назад мне было крайне хреново. Я видел сон, о котором ты мне рассказывала вчера. Я видел жала на месте собственных рук. Я видел тебя, я причинял тебе страдания.
-Правда? – спросила Олеся, взявшая, наконец, сознание под контроль.
Она прикоснулась пальцами к Его опухшей щеке.
-Херня какая-то, - выругался Он.
-Не надо было распускать руки, - только сказала Олеся, - Сильно жжет?
-Нормально, - выдохнул Он, - Кажется, начинаю тебя понимать. Ты видела этот сон всего раз или как?
-Нет, не один раз, - не сразу призналась Олеся, - Но он заставляет меня паниковать.
-И вот теперь он пришел ко мне. Может, это предупреждение. Психология и все такое. Твоя неуверенность передалась и мне. Вопрос – почему. Не может быть так, чтобы из ниоткуда, на ровном месте. Не поверю. Все же нормально было.
-Может быть из-за того, что планы строим переехать в Москву? Чтобы все по-серьезному?
-А до этого так, смехуечки? Как дети малые: сунул, вынул, и пошел?
-Вдруг мы не уверены до конца в том, что нам действительно это нужно? – осторожно предположила Олеся, - Сам же говоришь о предупреждении.
-Ты хочешь поехать? – напрямую спросил Он, чувствуя обоснованность ее сомнений, что Ему явно не понравилось.
Точнее, не понравилось бы при других обстоятельствах.
-Я не могу сейчас дать точного ответа, прости, - сказала Олеся, - Давай отложим до утра. Давай выспимся, все-таки, выходной.
-Не думаю, что усну прямо сейчас. Спи, а я пойду чаю заварю.
Прежде чем отправиться на кухню и поставить чайник на плиту Он встал перед зеркалом в ванной комнате, чтобы оценить степень опухоли на лиц. Не так уж Его щека и опухла, да и, по правде говоря, ее жжение понемногу стихало.
На кухне же Он открыл форточку и закурил.
Он достал из холодильника палку колбасы, сыр, майонез, намереваясь сделать себе бутерброды, чтобы не хлебать чай впустую.
Олеся вошла на кухню, едва Он выбросил окурок в окно и встал рядом с газовой плитой в ожидании закипания воды в чайнике, одетая в короткий махровый халат.
-Чего не спишь? – спросил Он.
-Я тоже хочу чаю, - с улыбкой призналась Олеся.
Она поставила свою личную кружку рядом с Его кружкой, затем нарезала несколько кусков батона хлеба, колбасы и сыра, подготовив их для приготовления бутербродов.
-Все еще болит? – поинтересовалась Олеся с неподдельным беспокойством.
-Не особо. Да херня, уже проходит… Может быть, ты и права, может быть, следует еще раз все обдумать. Можно ведь и здесь зарабатывать. Есть много способов найти денег на собственное жилье. Тем более, что не горит в одном месте, времени заработать на хату нам хватит. Ты прости меня за то, что я тебя ударил вчера. Я не имел права этого делать даже на взводе. Это низко, это мерзко, это имеет последствия у меня на лице, у тебя на лице так, что приходиться врача вызывать. А ведь мы даже не женаты еще.
-Все в порядке, …, - обратилась Олеся к Нему по имени.
Она обхватила Его руками сзади, уперлась узким подбородком Ему в плечо.
-Нет, не все в порядке, - ответил Он, наблюдая за чайником, - Ты не понимаешь, Мать. Мы с тобой в одной лодке. Я отвечаю за тебя, я должен понимать твое волнение, я должен знать, что с тобой все хорошо, чтобы оставаться уверенным сам. Ты несколько раз видела один и тот же сон, который взял над тобой верх, который заставил тебя переживать и нервничать из-за того, что может произойти с нами обоими в будущем. Я не ангел с крыльями, и у меня есть свои определенные принципы и требования, которые крайне важны для меня, когда впереди конкретная цель. Я не хочу никакой неуверенности, никаких сомнений. То, что произошло с тобой вчера, отразилось на мне. Я не хочу этого. Мне этого не нужно. И кто сказал, что этот сон больше не повторится ни у тебя, ни у меня?
-Давай сейчас мы просто напьемся чаю и нажремся бутербродов с сыром, колбасой и майонезом, - вместо ответа предложила Олеся полушепотом Ему прямо в ухо.
Вода в чайнике закипала, из носика повалил пар.
Напившись сладкого чая вприкуску с сытными бутербродами, они вернулись обратно в кровать и накрылись одеялом.
-Ты мой храбрый бесстрашный скорпиончик, - заметила Олеся, поцеловав Его в губы.
И Ему было приятно услышать в свой адрес от нее эти слова.
Но обладал ли Он такой силой на самом деле? Или же то, что произошло с ними вчера днем и продолжилось ночью, действительно имело в основе своей что-то не связанное ни с какой мистикой?
И мысль о том, что Он вполне мог попытаться проверить эту идею и устранить все сомнения, заняла свою позицию в Его сознании.
Но пока что Он вновь засыпал под приятные ласки своей подруги.
9: Стрелец
Рано или поздно, но Он должен был нарваться на серьезные ****юли.
Ему никогда не было все равно, за свое Он готов был вцепиться зубами в горло. Это был как раз такой человек, который всегда отвечал за свои слова, и всегда выполнял собственные обещания. Немало людей получили от Него по мордасам кто-то за слова, а кто-то за действия, которые Он расценивал в качестве ущерба своих собственных интересов. Он никогда не рассусоливал перед тем, как зарядить с правой в почемучку. Виноват – лови, как говорится, не отходя от кассы, пока горячее.
И кто-то даже в шутку заметил, что без вваленных кому-нибудь физических ****ов Его день проходил зря.
Еще больших ****ов Он хотел ввалить «любимой» теще, отношения с которой у Него не задались с первого дня их знакомства. Его благоверная, матушка которой выражала свой негатив по отношению к будущему зятю (и ставшего, в конечном счете, таковым) совершенно без какого-либо стеснения. Теща не верила ни одному Его слову, Он был неприятен теще во
