Более того, Хайдеггер на стр. 298 той же работы «К философии (О событии)» заявляет:
«Сущее мы никоим образом не можем схватить через объяснение и выведение из другого сущего. Его следует лишь знать из его основывания в истине бытiя».
Но здесь можно было бы поспорить с Хайдеггером по поводу невозможности выведения сущего из другого сущего. Почему, спрашивается? Да потому, что вот это оригинальное сущее, выводимое «из его основывания в истине бытiя», как раз и выводится из комплекса тех [i]исходных сущих, которыми мы оперировали в своем уме на этапе рефлексии-1, то есть задолго до появления самой истины бытiя в акте инсайта в самом начале этапа рефлексии-11..[/i]
[i] [/i]
Но все дело в том, что мы оперировали не только сущими, но и взаимосвязями между ними, сочетая эти сущие самым разным образом. Так что оригинальность и единственность нами полученного из истины бытия сущего-[i]подручного средства определяется взаимосвязями сущих через их свойства. То есть в данном процессе участвуют не только сущие, но и взаимосвязи между ними и те свойства, которыми обладают эти сущие. Сущее — всего лишь носитель своих свойств и взаимосвязей с другими сущими. [/i]
Да к тому же вся подготовка к созданию этого сущего уже была проведена на предварительном этапе [i]рефлексии-1. А вот об этом Хайдеггер почему-то всегда «забывает». Вот почему у него получается, что сущее (подручное средство) возникает (непосредственно) из «основывания в истине бытiя», которому будто бы ничто не предшествует, а явление самой истины происходит всего лишь по «воле» самого бытiя.[/i]
Что касается «выведения» сущего «из другого сущего», то оно может быть получено только путем логического следования по какому-то нам уже известному пути. Но одна только логика не может нас вывести на нечто нам еще неизвестное. Ведь она ходит только путями, уже проторенными ранее. Для получения чего-то оригинального и «единственнейшего» необходимо подключение иррационального мышления, задействующего спонтанную самоорганизацию нейронов нашего мозга, осуществление которой приводит к инсайту и явлению готового смысла идеи-истины из бессознательного в наше сознание.
[i]К). Бытiе и прыжок[/i]
Наше умственное «попадание» в бытiе, по Хайдеггеру, это всегда прыжок. Вот что об этом пишет автор «К философии (О событии)» на стр. 112:
«О самом бытiи, именно тогда, когда бытiе находится в прыжке, мы никоим образом не можем говорить непосредственно. Ибо всякое сказывание приходит из бытiя и говорит из его истины. Всякое слово и вместе с тем всякая логика находятся под властью бытiя».
Почему о бытiи невозможно какое-либо сказывание? Да потому, что в результате прыжка-инсайта мы сразу, мгновенно, оказываемся в «просвете» самого смысла истины в его (смысла) уже готовом виде. И нам не приходит на ум какое-либо рассуждение о самом бытiи, кроме разве что о мгновенности и спонтанности лицезрения самого смысла внезапно явленной истины.
Но мы в обязательном порядке должны сразу же приступить к раскрытию-оформлению этого смысла. Потому что не будучи оформленным в культурные знаки, этот смысл имеет неумолимую тенденцию исчезать из нашего сознания, а в худшем случае и вовсе забываться. Так что, если «непосредственно» мы не можем говорить «о самом бытiи», то получается, что «сказывание» о нем возможно только опосредованно, то есть тогда, когда оно уже свершилось-»проявилось» в виде истины, раскрытие смысла которой будет тем минимумом, из которого мы можем что-то почерпнуть о бытiи — ведь оно не высказываемо.
Причем, оформляя смысл истины (на этапе [i]рефлексии-11) в слова-знаки, мы каким-то чудесным образом следуем самой «логике» этого смысла (находящейся «под властью бытiя»), которая «подсказывает-диктует» нам методологию его раскрытия. И мы никоим образом не можем от нее отклониться, вплоть до изготовления материального подручного средства по идеальному образцу искомого сущего, полученного нами в процессе раскрытия смысла истины.[/i]
Из всего нами представленного в данном тексте (3), мы в очередной раз убеждаемся в том, что истиной бытия у Хайдеггера является не что иное как смысл спонтанно явленой в наше сознание инсайтной идеи. А по другому и быть не могло, потому что единственным путем возникновения [i]Новизны является путь рождения идеи, раскрытие смысла которой непременным образом приводит нас к созданию-изготовлению подручного средства в материальном его виде. И только с помощью последнего становится возможной наша материальная деятельность по обновлению соответствующей (этому средству) структуры самого социума. [/i]
По сути дела, вся материальная деятельность людей в социуме, начиная с древнейших времен, только тем и была озабочена, чтобы создавать (и открывать) [i]подручные средства, начиная с каменного топора и копья, и кончая телескопом и компьютером. Но создание последних (средств) было возможным, в свою очередь, единственным путем — путем генерирования бесконечного числа идей. И эта бесконечность неповторяющихся смыслов идей обусловлена только одним — спонтанной самоорганизацией нейронной материи нашего мозга. А природа спонтанности предполагает неповторимость. [/i]
Именно отсюда бесконечное много-и-разнообразие как окружающего нас соци-умного мира с его бесконечным количеством внедренных идей, так и мира живых видообразований ([i]подручных средств) самой Природы, которые являются ее воплощенными «идеями», как и таковыми являются любые подручные средства, созданное человеком.[/i]
[i]Л). Неразрешимая коллизия с идеей Платона и истиной бытия Хайдеггера[/i]
И в заключение хотелось бы отметить возникшую, можно сказать, пока что неразрешимую коллизию с термином, обозначающим то, что внове возникает в нашем уме, и служит [i]обновлению социума в каком-либо регионе его функционирования, а именно, коллизию с термином «идея», который, как мы установили, оказывается, эквивалентен термину «истина бытия». Возникает вопрос, кому отдать, если не приоритет, то хотя бы предпочтение в обозначении того, что внове возникает в своем неповторимом виде — Платону или Хайдеггеру? [/i]
Все дело в том, что Платон, по сути дела, обозначил все проявления нашего восприятия внове явленного смысла идеи: и новизна с тем удовольствием, с которым мы ее воспринимаем; и внезапность явления с вызываемым ею «удивлением»; и «непоседливость» ее смысла, склонного к побегу, как и статуи Дедала и т. д. Но он не дал нам методологии раскрытия ее смысла. В связи с чем, эта методология стала проявляться сама собой только с наступлением Новых и Новейших времен с их открытиями и изобретениями, в которых наиболее заметна — потому что прослеживается нашим умом — методология их возникновения и внедрения в практику.
Хайдеггер же, сохранив действенную Природу идеи Платона в виде внове явленного смысла, и не дав, как и Платон, методологии возникновения этого смысла и раскрытия его содержания, назвал содержание этого смысла истиной бытия. А это название тяготеет, по крайней мере, в философии Хайдеггера, скорее всего, к тому фактору, который служит [i]обновлению — как нежданное возникновение нового («исторического», по Хайдеггеру) События — каких-либо структур социума. [/i]
Но при этом, можно сказать, «обнуляются», а лучше сказать, ставятся под вопрос смыслы прежде созданных понятий истины: как достоверности, согласованности, ценности и т. д.
Так вот, куда нам девать эти (последние) понятия, которые не являются ни идеями, ни истинами бытия? Поскольку раскрывая их смыслы, мы не можем получить того сущего-[i]подручного средства, с помощью которого можно было бы внести в социум какую-либо Новизну, и тем самым обновить ту или иную его структуру: морально-этическую, научно-техническую или социально-политическую. [/i]
Ведь и достоверность нашего знания, и согласованность наших представлений о чем-либо, и полезность-ценность чего-либо уже могут быть заключены под вполне надежный «зонтик» идеи или истины бытия, в то же время не являясь таковыми. Так есть ли смысл относить их к философии, а тем более, к бытийно-историческому мышлению? По крайней мере, можно предположить, что Хайдеггер с его неприятием метафизики, не принимающей во внимание само бытiе, скорее всего, весьма скептически отнесся бы к этой затее. Тем более, что он считал истину как достоверность повинной в сворачивании философии на рельсы метафизики.[/justify]
[justify]
[i]16. Чего не хватает, как нам представляется, в концепции бытiя Хайдеггера?[/i]
[i] [/i]
[i]А). Исключенность социума из бытийственного процесса[/i]
[i] [/i]
Странным является, конечно же, то, что Хайдеггер не принимает во внимание участие социума в бытийственном процессе. А ведь это социум, по сути дела, заправляет бытием человека, названном автором вот-бытием, «выше» которого есть только пра-бытие (Seyn, бытiе и т. д.). И это ради социума, ради его [i]обновления Природой «задумано» само бытiе. Да к тому же создание истин бытия человеком как вот-бытием может быть осуществлено только на основе социальной (а не личностной) деятельности человека.[/i]
А потому, как нам представляется, с позиции активной вовлеченности социума в бытийственный процесс в виде генерирования им [i]самим не раз уже нами упомянутых негативных факторов, было бы более оправданным наличие двух видов бытия под предложенными Хайдеггером названиями, — бытiя (пра-бытия) и вот-бытия — но с несколько иным «назначением» каждого из них. Рассмотрим более подробно этот вопрос. [/i]
Первое из них, а именно бытiе (пра-бытие) относится у Хайдеггера, как можно предположить, непосредственно к бытию [i]самого социума, генерирующего в постоянном режиме свои собственные негативные факторы, которые он (Хайдеггер) никаким образом не обозначает, а значит и не принимает во внимание. Но, спрашивается, какую функцию они исполняют в бытийственном процессе самого социума?[/i]
[i] [/i]
[i]Во-первых, они свидетельствуют о
