Он тянется к небу, стараясь взлететь,
Как человек, не стремясь умереть.
(блокнот о мире людей)
__________
Двустороннее зеркало показало человеческое поселение. Теко́, научившийся их отличать, сразу понял, что видит город, но ту его часть, где расположены не высотки, а частный сектор. Улицы неасфальтированы, засыпаны пыльным щебнем. На трамбовке явно сэкономили, поэтому дорога смотрелась выполненной халтурно. Сделали ставку на естественную “утоптку” раздробленного камня ногами местных жителей, коих, судя по всему, было не жалко.
Щетинистые сосны создали прореху во времени аккурат на развилке трёх направлений, пронизывающих разношёрстные дома, пупырившиеся на земной поверхности, словно возникшие на руках от грязи и обветривания цыпки. Узкие дороги, сходящиеся на одном пятачке, напомнили белому тигру камень из людских былин и сказок, на котором значилась следующая надпись: “Направо пойдёшь - коня потеряешь, себя спасёшь; налево пойдёшь - себя потеряешь, коня спасёшь; прямо пойдёшь - и себя, и коня потеряешь”. Исследователь улыбнулся и подумал: “Ну, я перевёл с человеческого языка на тигриный и запомнил так! А гении не ошибаются! Коли я - гений, то значит интерпретация полностью верна, а перевод идеальный! Хорошо, что Гле́нда не умеет читать мысли! Снова бы меня в самолюбовании обвинила!” В сию же секунду тигрица пронизывающее взглянула на парня. “Или умеет?” - сотрудник департамента “Открытий” напрягся…
Ребёнок, за которым наблюдали спутники, стоял на пустынном перекрёстке, опустив правое плечо намного ниже, чем левое. Складывалось впечатление, что он постоянно носил тяжести одной рукой. Пацанчик лет двенадцати на вид был худощав и жилист, впалая грудная клетка вкупе с широкими плечами и развитой мускулатурой наталкивали на догадку, что он достаточно силён телесно, но психологически прячется от внешнего мира, инстинктивно “сворачиваясь”, точно желая спрятаться в ракушку наподобие улитки. Из одежды на мальчике красовалась рубашка медного цвета. Теко́ подумал: “Не люблю сей цвет в одеяниях, но данный оттенок смотрится благородно. Хотя видно, что вещь с чужого плеча. Уж шибко она взрослая!” Удлинённые до колен синие шорты сидели идеально и шли размер в размер. “Данный предмет гардероба купили специально для него”, - сделал вывод Теко́ и воззрился на ступни ребёнка. Пальцы ног, направленные внутрь, делали мальчика похожим на маленького косолапого медвежонка, странным образом оказавшегося в неестественной среде обитания.
Солнце ярко подсвечивало толстый слой пыли на каждой грани известнякового щебня. Мальчик хмурился и поверхностно дышал, жаркий и пыльный воздух расстраивал его. Ребёнок взглянул на светлую обувь и возвёл глаза к небу, призывая высшие силы сотворить чудо и наложить на сандали заговор на чистоту. Казалось, он никогда не решится преодолеть развилку. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что в полуденный зной рядом никого нет, мальчик отошёл к прудику и воззрился на уток, спрятавшихся от солнца в густой траве. Паренёк простоял так минут пятнадцать, и вдруг резкий звук заставил вздрогнуть и его, и исследователей, взиравших на мальчика со стороны Ло́твона. Женщина, возникшая точно из под земли, громко поздоровалась с двенадцатилеткой, вызвав тем самым диковинную реакцию. По глазам ребёнка стало понятно, что он узнал говорившую. “Соседка”, - умозаключил вслух белый тигр. Мальчишка шарахнулся от женщины, чуть не упав навзничь. Гле́нда дёрнулась в сторону разлома во времени, но Теко́ мягко удержал её: “Ты собралась разбить двустороннее зеркало и проникнуть в параллельную вселенную? Сия идея симпатична мне, но преждевременна. Ибо перед нами прошлое - дюже консервативная материя…” Девушка согласно кивнула. Мальчик, тем временем, молча и исподлобья взирал на поздоровавшуюся с ним, уткнувшись спиной в спасительную высокую траву, и выглядел, аки загнанный в угол зверёк. Женщина, которая проходила мимо и решила проявить банальное комильфо, удивлённо смотрела на застывшего и точно бы набравшего в рот воды соседского мальчугана и, так и не дождавшись ответа, зашагала дальше.
Человеко-тень приблизился чуть ближе к окну в свой мир, защитные энергетические поля предупреждающе завибрировали, но хищник не обратил на это внимание, разинув пасть от удивления. Белые тигр и тигрица недоумённо переглянулись, а паренёк из мира людей так и стоял, замерев и затаив дыхание, словно восковая статуя, согбенная к земле. Лишь пару минут спустя, он позволил себе глубоко вдохнуть, резко выдохнуть, постепенно восстановив обычный ритм дыхания. Вытащив из кармана рубашки, доставшейся от кого-то из взрослых и давно вышедшей из моды, потрёпанную записную книжку и коротенький карандашик, он уселся на берегу водоёма, надёжно укрывшись от посторонних взоров, и принялся строчить строку за строкой пляшущим почерком. Простой карандаш в руке двенадцатилетнего повествователя, не заботившегося о красоте букв, ходил ходуном. Создавалось впечатление, что ребёнку нужно излить на листы разрывающее его на части переживание, так как рыдания уже стремились наружу: притянулись вниз и внутрь к основанию носа брови, между ними очертились вертикальные складки, глаза сузились и напряглись, сдерживая подступающие потоки слёз, а рот принял продолговатое очертание, подчеркнув гримасу внутреннего страдания. Двустороннее зеркало вытянулось на манер подзорной трубы, приблизив текст, выходивший из под руки мальчика. Гле́нда и Теко́ смогли разглядеть каждое слово.
“Однажды мне всё надоест, и я это прекращу! - исступленно черкал паренёк. - Я не могу так больше жить!” Каждый день я просыпаюсь на односпальной кровати, которая стоит прямо напротив окна. Солнце слепит и насильственно выдёргивает из сна. Занавески тонкие, но у нас не хватает денег на плотные шторы. Раздражает, что если солнца нет, то меня всё равно разбудят раньше срока, не дав выспаться! Родители, как только проснутся, принимаются громко говорить, хлопать дверью, включать воду в кухне и ванной, в общем, беспардонно шуметь, будто бы меня не существует. “Зачем уважать сон того, кого не существует? - наверное, думают они. - Бесит!” Никто не задаёт вопрос, что я хочу съесть на завтрак. Отец каждый день жарит яичницу с томатами и автоматически делает порцию и мне. Считается, что если ему так нравится питаться, значит, и мне нравится. Получается, я - не человек. Выходит, я - отросток от человека. Ветка, а не дерево. (Теко́ и Гле́нда посмотрели на блокнот, который самолично переписывал в себя сетования мальчика, и кивнули ему, благодаря за помощь. Многостраничный поэт махнул серебряным уголком, мол, не отвлекайте!) “Родители заставляют доедать или есть то, что я не хочу!” - лицо ребёнка перекосилось при воспоминании о скверной пище. Вот вчера мамка заставила жареную картошку лопать, а она уже вкусом старой еды отдаёт! Мамка её ещё сырым яйцом залила и разогрела хорошенько. Ненавижу сочетание картошки и тушёного гоголя-моголя! Ко мне зашёл друг, позвал гулять, но я сказал, что не могу пойти, пока не доем. Он сел рядом, стал ждать меня. Я делал вид, что требование мамки “съесть всё” для меня просто прикол! Похихикивал! А по факту чувствовал себя мусорным бачком, в который скидывают отбросы. Я ел, а меня подташнивало морально и физически, больше морально, внутри тела ползало унижение. Мне не было стыдно перед другом. Я чувствовал, что для него я - человек, для него я существую. Но я не понимал отчего папка и мамка всегда стоят ко мне боком? Отчего они не смотрят мне в глаза? Отчего я для них, словно тень?
11.5. Плюсики в карму
Мелодичную песню тебе я пою,
Твоё сердце утешить в предсмертном бою.
Никто не запомнит смертельную рану,
Кроме тебя, всевышнего и твоей мамы…
(блокнот о мире людей)
__________
Двенадцатилетний мальчик ухватил простой карандашик левой рукой, чтобы подразмять правую, устававшую из-за необходимости усиленно надавливать на неудобную писчую принадлежность при заполнении записной книжечки, служившей личным дневником. Ребёнок раз десять согнул и разогнул длинные музыкальные пальцы. Исследователи отметили, что кисть мальчика с заметно проглядывающими сине-зелёными венами крупна, по форме напоминает квадрат, на ладонях виднеются мозоли (следы от турников), ногти нервически обгрызаны до гипонихия, нижнего слоя ногтевой пластины. Содранные до “мяса” ногти причиняли ребёнку боль при письме. Теко́ видел, как тот морщится, и сочувствовал пареньку: заусенцы торчали шмотка́ми, через парочку особо крупных проглядывала розоватая человеческая плоть.
[b]Мальчик взглянул на небо, затем опустил глаза к листку и снова принялся выводить пляшущие буквы. “У меня ни разу не спросили, о чём я думаю или мечтаю, каковы мои проблемы, есть ли приятели в школе…” - выброс горечи на бумагу помог двенадцатилетке успокоиться, надвигающиеся рыдания отступили, манера письма замедлилась, предвещая более конструктивный взгляд на происходящие в жизни события. Мальчишка скоренько обернулся через плечо и, убедившись в надёжности своего укрытия, продолжил писать: “Требование здороваться на улице со всеми подряд - мучение для меня!” Презираю вежливость! Из-за неё я становлюсь замкнутым, нелюдимым, прячусь в саду, хотя внутри совсем не такой! Вот бы было можно говорить правду, но за неё меня всегда наказывают! Стоит сказать правду, например: “Мне не нравится учиться!” - так тут же предки поднимают панику, начинают истерить и нотации читать! Ненавижу их за это! Выволочки, которым
