Больно 4 глава

болезненно-горький звук, в котором ты с трудом угадал смех. 
– Доброй ночи, Азазель. И сладких тебе снов. – нежно промолвил господин подземелья и, к счастью, покинул-таки комнату, а то ведь ты и вправду испугался, что он намеревается, если и не участвовать, то по крайней мере созерцать происходящее.
   А тебе волей-неволей пришлось отдаться на милость одержимых близняшек, чьи животные ласки окунули твоё тело в пламя преисподней. Бросив напряжённый взор на ваши отражения, ты непроизвольно передёрнул плечами. Опять зеркало. А что, если эта стена тоже прозрачная, и он сейчас там, по ту сторону стекла наслаждается этим зрелищем. Может, даже и не один. Кто знает, что за увеселения бытуют в этом клубе. Как бы тебе не оказаться участником какого-нибудь сатанинского реалити-шоу для местных вуайеристов. Но вскоре это перестало тебя тревожить. И даже плотоядная страсть осатанелых девиц, сплетённых с тобой и друг с другом в единый ком грязи, сделалась неощутима и безразлична для тебя. В объятьях героина всё меркнет и уходит на задний план. Твой белый бог, ангельская отрава обретает телесный облик небесного юноши с очами стрекозы и под руки уводит тебя за собой в нерайский сад, в эдем, увиденный с обратной стороны, в искажённое, растрескавшееся зазеркалье, где наслаждение неотторжимо от муки.  
 
   ***Сон Пятый***
   …А всё потому что Зазеркальное Королевство живёт в обратную сторону. Впрочем, это не имеет никакого значения. Потому что всё белое на самом деле чёрное, а чёрное – это белое.
   А речь у нас о том, что на завтра в Королевстве была казнь. Это довольно частое развлечение в Зазеркалье. Потому что весело. А ещё тесно. В последнее время сюда понаехало много народа, вот и вышло кромешное перенаселение. С тех пор как на остров завезли опий, многие викторианцы мигрируют по ту сторону зеркала. И теперь их тут больше, чем кроликов. А кроликов у нас на сегодняшний день тоже предостаточно. Растиражированный Белый Кролик с карманными часами и веером так вошёл в моду, что каждая мало-мальски королевская королева завела себе как минимум одного. А некоторые и двух. Вот они теперь и плодятся стаями, суки. Ну, то есть, кролики. А ещё стало очень модно этих самых белых кроликов раскрашивать во всевозможные цвета. Началось всё с чёрных кроликов, потом появились красные, лиловые, жёлтые и голубые. А вот, кстати, голубых у нас тоже хватает. И среди викторианцев, и среди кроликов. Но это уже другая статья. 
   А если мы вернёмся к самому концу, то получается, что надо кого-нибудь срочно казнить. Благоразумнее всего, конечно же, было бы казнить Белую, мать её, Королеву. То есть, твою мать. Но она уже и так казнилась. Причём сама. Казнилась и казнилась целыми днями. Поэтому все решили прикончить Ведьму. Но по ту сторону зеркала всё извечно шиворот-навыворот, а это значит, что Ведьма на самом деле была святая, а все святые тут были ведьмами. У Ведьмы была алебастровая, как кокаиновая пудра, кожа и обсидиановые, как сердце Подземного Короля, локоны. В общем, она была очень уродлива. Поэтому Принц не смог её не полюбить. И глаза у неё были знатные. Причём целых два – правый и левый. И оба цвета васильковой стали. Потому что эти глаза были родом с лунных айсбергов. А зазеркальная луна ядовитее ртути трижды тринадцать раз, и оттого Принц её полюбил. Ну, то есть, не луну, конечно, а Ведьму. Но зазеркальный Принц был большой дурак, потому что быть маленьким дураком ему не позволяло его королевское положение. И пока этот звезданутый дурень соображал, как бы ему сказать Ведьме, что он не смог её не полюбить, Ведьму повели на костёр. 
   Кстати, про костры. Раньше-то у нас казнили в основном с помощью топора. Спасибо, Червонной Королеве. Но после того, как казнилась Белая Королева, появилось новое веяние моды – казнь через повешение. Однако за последнее время в Зазеркалье понавешалось столько народу – и среди викторианцев, и среди кроликов, не говоря уж о голубых, так что это уже всем набило оскомину. Вот тогда-то феи и решили Ведьму сжечь. Потому что это и зрелищно, и для социума полезно. Во-первых, светло. С тех пор, как Шляпник перебил все фонари на главной площади, тут царит ослепительная темень. А при костерке народ сразу на улицу потянет. Во-вторых, тепло – зима как-никак на носу. А главное, весело. Таким образом, мы убиваем двух зайцев – избавляемся от Ведьмы и устраиваем внеплановые народные гулянья. Кстати, убить двух зайцев это тоже очень дельная мысль. Потому что, как мы уже говорили, в Зазеркалье кошмарное перенаселение. Но это уже абсолютно не важно. Потому что вчера казнят Ведьму. 
   Феи были очень красивые. Почти, как трупные черви. Розовенькие, рыженькие, склизкие и в блёсточку. Ведьму лупили, Ведьму пинали. В неё плевали, её обзывали. И всем было весело. Потому что это был цирк. А разве вы не любите цирк? Ай-ай-ай, как же это нехорошо. А вот феи были очень хорошие. Как наждачная бумага. За это Принц очень сильно не не любил их не любить. Затем фарфоровую Ведьму отскребли от асфальта и привязали к праздничному столбу. Но оказалось, что Мартовский Заяц пропил последние спички, и из-за этого тролли очень расстроились, но Додо сказал, что костёр можно разжечь с помощью лупы. И тогда зверюшки побежали искать вход в интернет, чтобы прочитать, где можно купить лупу в третьем часу ночи. Те из зверюшек, что сумели найти не только вход, но и выход из интернета, печально сообщили, что умерла Белая Королева. Про это писали на всех сайтах. Тролли так огорчились, что чуть не забыли про костёр. Но потом вспомнили. Не про костёр, а про то, что Белая Королева умрёт уже восемь лет назад. 
   А Принц тем временем нарвал синих роз в саду Белого Короля и, запрыгнув на своего коня, поскакал к главной площади. Вот только, сколько бы он ни скакал, конь не сдвинулся с места. Потому что был стальной. Потом Принц перестал нюхать клей и вспомнил, как правильно заводить мотор. Конь сказал: «дрынь-дрынь-дрынь». Принцу так понравилось дрынь-дрынь-дрынькать, что он чуть не забыл, куда так торопился. Но когда мимо пробежал Белый Кролик в вязаной жилеточке, причитая себе под нос: «Ах, мои бедные ушки! Мои ужасные ушастые ушки! Я впервые опаздываю в школу!», Принц неожиданно вспомнил, что он тоже опаздывает, и дал на газ. По дороге он заехал к Чеширу, чтобы купить маленьких цветных конфеток, состоящих из нефти, клейстера и ЛСД, которые очень сильно не не любил. На самом деле Принц надеялся, что когда он угостит Ведьму своими сильно-сильно не нелюбимыми конфетками, то она сама его сильно-пресильно не не полюбит. Но Ведьма уже не могла никого и ничего не не полюбить, потому что горела. Бармаглот по сходной цене сбагрил зверюшкам огнемёт, и тролли обошлись без лупы. Когда Принц придрынь-дрынькал на главную площадь, красивые, как жабкина клоака, феи радостно кинулись ему навстречу, желая его нежно выпотрошить наизнанку. Но Принц был сегодня такой добрый и милый, что мигом искрошил их ножницами, и от фей осталась только мишура и аккуратные кучки радужной слизи. 
   Пробираясь к костру сквозь тесное столпотворение троллей, Принц изодрал свою одежду в пыль. Белая, как соляной столп, Ведьма блистательно чернела в багряных языках пламени. Принц был очень жадный, поэтому ему стало обидно, что огонь лижет его Ведьму, которую он сам ещё ни разу не успел лизнуть. Когда он прыгнул в костёр, Ведьма нахмурилась и сказала, что он имбецил, кретин и просто красавец. Принц улыбнулся и спел ей песенку, в которой было что-то про рассвет и про выход, которого нет. 
   Огонь всё очищает. И это так красиво. Цирк уродов сгорел дотла. Лопающаяся кожа слетела с вас лепестками. Но ты всё сильнее и надрывней обнимаешь свою обжигающую холодом Ведьму, дыша огнём уста в уста, душою в душу ей врастая. Из этого праха будут слеплены новые Адамы. Из этого пепла родятся новые фениксы. Но и это тоже уже совсем не важно. Лишь бы держать её в своих руках. Сгореть вместе с ней дотла. Потому что она твоя. Потому что ты её. И огонь в изумлении отступает прочь. Ведь изнутри тебя рвётся пламя, способное пожрать все костры мира. Потому что. Потому что. Потому что. Потому что я люблю тебя, Линда. 

   *****
   Осторожно приоткрыв один глазик, ты осмотрелся по сторонам и лишь затем позволил себе слегка шевельнуться. Тягучий кошмар в объятьях рыжих дьяволиц, похоже, подошёл к концу. Но судя по тому, как ломило всё твоё тело от этого дикарства, произошедшее не было сном. Хорошо хоть они куда-то запропастились. Надо живее сваливать отсюда, пока они не вернулись и не накинулись на тебя по новому кругу. А ещё говорят, что мужики народ озабоченный. Но, как вспомнишь Ларку, Масюху или вот эту парочку адских сестричек, так кровь стынет в жилах. Никаким мужикам не сравниться с этими одержимыми насильницами. Хотя... есть один. Превосходящий всех и вся. Но не поминай чёрта всуе. 
   Быстренько натянув штаны, ты подобрал с пола Линдину толстовку и прижал её к лицу. Её запах так и не выветрился. Запах, от которого кожа покрывается пупырышками, а внизу живота начинают порхать бабочки, стрекозы, летучие мыши, птеродактили и ядерные ракеты. А ты тут трахаешься чёрт знает с кем. С другой стороны, тебе фактически не дали выбора. Было как-то невежливо отказывать, когда Грабовский предоставил тебе обслуживание по высшему классу. Вспомнив о нём, ты вновь задумчиво покосился на зеркало. Подошёл ближе и, обстукивая поверхность, приложился к нему ухом. Знаешь, у тебя паранойя. 
   Высунувшись в коридор, ты озадаченно замер, не зная, в какую сторону податься. Это же сущий лабиринт Минотавра. Причём, не метафорический, как у Вальки, а самый натуральный. И никакого намёка даже на самую тонюсенькую ниточку Ариадны. Пришлось топать наугад. Интересно, который час. Вокруг так тихо, даже музыки смолкла. Накатывает жуткое ощущение запустения, точно ты остался тут один, всеми забытый и запертый в этой подземной гробнице. Поэтому, когда из-за угла резко возник какой-то тип с мутным взглядом, ты аж вздрогнул от неожиданности.
– Здорово, слышь, а не подскажешь, в какой стороне выход? – обратился ты к нему, но тот ничего не ответил, а вместо этого вперил в тебя до дрожи невменяемый взор и двинулся в твою сторону с чёрт знает какими намерениями.
   Обдолбанный, походу. Не Минотавр, конечно, но гораздо крепче тебя, а если под веществами, то вообще пиши-пропало. Тяжело сглотнув, ты попятился и неожиданно с облегчением услышал знакомый голос за своей спиной:
– Эй, мелкий, пошли. До города подброшу.
   Обернувшись, ты радостно закивал Матушке, как заблудившийся ребёнок, спасённый своею кормилицей.
– Меня, кстати, Азазелем звать.
– Да мне плевать. – сухо откликнулась та, избегая сталкиваться с тобой взглядом.
– А тебя как зовут? – не отлип ты от девушки, всеми силами пытаясь завоевать её расположение. – Как-то странно обращаться к тебе «Матушка».
   Но сердитая девка подчёркнуто проигнорировала твой вопрос. Какая-то она ещё более злющая и недовольная, чем накануне. Так и не обмолвившись с тобой ни единым словом, она довезла тебя до центра и высадила у универмага. И вместо того, чтобы вежливо попрощаться, грубо прорычала:
– Забудь дорогу в «Делириум» и не смей туда больше соваться. И на кладбище не