Больно 4 глава

начал ты кое о чём догадываться, припомнив улепётывающего отсюда парня и сопоставив это с тем, что слышал ранее от Вальки. – Так получается... За здравие – кокс, а за упокой – гер, да? А в ладанках тогда что?
   Девушка промолчала, а выражение её лица меж тем сделалось ещё неприветливее.
– Послушай, я вообще-то не за этим. Мне бы... с Грабовским увидеться.
   Это имя, точно красная тряпка у быка, вызвала в ней неожиданный всплеск ярости, и она, взметнувшись на ноги и поразив тебя при этом своим внушительным ростом, хрипло гаркнула:
– На выход! Живо!
– Эй, в чём дело? – досадливо вздохнул ты, уже притомившись сражаться со всей вселенной, упорно не подпускающей тебя к этому таинственному субъекту.
– Выметайся отсюда! – зло рыкнула та и двинулась в твою сторону с угрожающим видом, похоже, намереваясь вытолкать тебя из храма взашей.
   Но тут у тебя за спиной прозвучал мелодичный мужской голос:
– Что за шум во святой обители?
   Оглянувшись, ты вмиг сообразил, что видишь перед собой того самого Батюшку. Молодой мужик, которому нет ещё и тридцати, рослый, коренастый, чернявый – с виду и вправду смахивает на попа, но уж больно весь какой-то холёный и отличающийся прямо-таки инфернальной красотой. Длинноватые волосы аккуратно зачёсаны назад и, кажется, уложены гелем, остроконечная бородка и светлые глаза в обрамлении густых ресниц, создающих впечатление готического макияжа. Множество перстней на пальцах, а поверх рясы крупное распятие из золота – без шуток перевёрнутое. 
– Да вот припёрся тут какой-то проныра, о Тате вынюхивает. Сейчас выпровожу. – раздражённо пояснила девушка, явно недовольная его появлением.
– О какой ещё «тате»? – растерянно пробормотал ты себе под нос, не въезжая, о чём речь.
– Ну, зачем же так грубо? – тем временем нараспев протянул мужчина, впившись в тебя чуть прищуренными глазами, от взгляда которых ты безотчётно поёжился. – Из храма никого не изгоняют. Мы оказываем вспоможение всякой скитающейся душе, забредшей на наш порог. Для того мы и поставлены на сие служение.
– Ты не врубаешь, а вдруг это какой-то наводчик? – гневно возразила его сослуживица.
– Тем более. Зачем его выставлять? Сначала надо всё выяснить. Исповедуемся, сынок? – подмигнул он тебе, обнажив в оскале ряд белоснежных зубов, вдвойне ослепительных на фоне смугловатой кожи.
– Ты опять начинаешь?! – психанула девчонка, сжав кулаки, будто готовясь к драке.
– Матушка, твою ж мать, тебя для чего взяли? Свечки продавать? Вот сиди и продавай. – жёстко осадил тот её. – А исцелять немощных и утешать страждущих это уже моя забота. Так что идём, сынок, облегчишь душу.
   С этими словами мужчина обхватил тебя за плечи своими жилистыми лапами и решительно подтолкнул вперёд. Девица хоть и была против, но препятствовать ему не посмела – похоже, он тут всем заправляет. Тебе, конечно же, не особо-то хотелось оставаться наедине с этим скользким типом, но иного выбора не осталось. Чтобы достичь желаемого, придётся идти до конца. Последовал за ним в какое-то внутреннее помещение, ты переступил порог небольшой комнаты и ощутил лёгкое головокружение от шока. Всю стену от пола до потолка покрывала крайне реалистично выполненная роспись, изображающая самого что ни на есть натурального дьявола, как и положено по канону с козлиной харей, гермафродитным телом, драконьими крылья, хвостами, щупальцами, язвами, клыками, а вокруг него буйный содом, кровавые оргии и всякие уму непостижимые ужасы. 
   Когда к тебе наконец вернулся дар речи, ты тихонечко вопросил:
– Так вы действительно... взаправдашние сатанисты?
– Да уж явно не киношные. – весело ответил мужчина и, склонившись к твоему уху, вкрадчиво прошептал. – Но не бойся, котёночек. Мы не кусаемся. Если только самую малость. Когда очень голодны. Но ты же будешь хорошим мальчиком и всё сам мне честно расскажешь, не так ли? Кто ты, откуда, кто тебе рассказал о нас и что тебе нужно. Давай постараемся решить всё полюбовно и, вполне вероятно, нам даже не придётся прибегать к телесным повреждениям. Устраивайся поудобнее и чувствуй себя, как дома. – с этими словами он настойчиво усадил тебя в кресло, а сам расположился напротив.  
– Прежде, чем спрашивать, кто я, мог бы сам для начала представиться. Ты, типа, Батюшка? А я о тебе наслышан.
– Неужели? И что же тебе обо мне рассказали?
– Всякое...
– Но... не так страшен чёрт, как его малюют. – рассмеялся он, кивнув на роспись.
– А ты с чёртом на короткой ноге?
– Хочешь познакомлю?
– Да нет, мне куда интереснее встретиться с Грабовским. Или это одно и то же?
– Отнюдь. Совершенно не одно и то же. Ничто и никто не равнозначен тому, сколь ценен для нас Татус. Поэтому, не обессудь, малыш, но я не могу привести к нему неизвестно кого с некими неведомыми мне мотивами. Поведай мне, что у тебя за дело, а я слово в слово ему всё передам.
– Извини, конечно, но у меня нет никаких причин тебе доверять. Откуда мне знать, что ты сам не предатель. При всяком мессии есть свой Иуда. А разговор очень деликатный. Я должен лично увидеться с Грабовским.
– Похоже, мы оба друг другу не доверяем. – печально вздохнул этот улыбчивый бес и подался чуть вперёд к тебе через разделяющий вас проход. – Как же нам достичь понимания и установить более тесные, приятельские отношения? Должны же у меня быть какие-то веские причины, чтобы исполнить твоё прошение. Лучше всего, когда желание одного человека уравновешивается желанием другого. То есть, чтобы нечто обрести, нужно что-то отдать. Иначе дружба невозможна.
– И на что ты намекаешь? – неприязненно фыркнул ты и с вызовом съязвил. – Может, я тебе должен отсосать, чтобы ты провёл меня к Грабовскому?
– Заметь, не я произнёс это вслух. А бросать слова на ветер очень и очень неразумно. – усмехнулся он и, поднявшись на ноги, достал из шкафчика бутылку и серебряный потир для причастия. – Ну, чего ты такой напряжённый? Я же тебе не враг. Пока что. Выпьем? Это поможет тебе расслабиться. Причастись святых даров, и да обретёт твоя душа мир, а плоть – да вкусит наслаждение.
   Отлично, сейчас он напоит тебя какой-нибудь дрянью и отымеет. А откажешься – оно тебе тоже боком выйдет, обидится и выставит вон, а то и вовсе прикончит. Уж больно они всполошились, едва лишь зашла речь об их свято оберегаемом главаре. Похоже, он и вправду значит для них больше любого божества. 
   Протянув тебе чашу, вторую руку мужчина положил на твоё плечо и принялся его искусно массировать цепкими, как вилы мясника, пальцами. Пока ты гадал, как тебе лучше поступить в столь щекотливой ситуации, в комнату ворвалась пышущая негодованием Матушка.
– Опять ты за старое?! – прошипела она и, отобрав у него чашу, выплеснула её содержимое на пол.
– Сдурела?! – взревел тот, замахнувшись на неё, но, совладав с собой, всё же сдержался, возможно, не желая устраивать разборки у тебя на глазах. – И что значит «за старое»? Я просто пытался расколоть мальчика. Мы не можем это так оставить.
– Мне не нравятся твои методы. И, не сомневайся, я обо всём расскажу Тате.
– А что тут рассказывать? – возмутился Батюшка с очевидной тревогой в голосе.
– Он же малолетка! – ткнув в тебя пальцем, воскликнула девушка.
– Ой, да брось. – закатив глаза, фыркнул тот.
– Сколько тебе? – кивнула тебе девчонка.
– Ч-чё? – растерялся ты.
– Лет тебе сколько, идиот?!
– Ну... почти семнадцать.
– Вот! – на два голоса восторжествовали они.
– Что «вот»?! Он же сказал, что ему семнадцать! Он несовершеннолетний! – проорала Матушка.
– Он сказал, ему восемнадцать. У тебя со слухом проблемы. Котик, тебе же восемнадцать, да? – с тошнотворной ласковостью обратился к тебе мужчина, который вызывал в тебе всё меньше приязни.
– Он сказал «почти семнадцать», что значит, шестнадцать, а, может, и того меньше. Он же совсем ещё малявка.
– Сама ты малявка. – обиделся ты, задетый за живое.
– Да к чёрту эту бюрократию. Не будь такой занудой. Семнадцать, восемнадцать – невелика разница. – возразил ей Батюшка и лукаво подмигнул тебе. – Подумаешь, отпразднуем совершеннолетие на годик-другой пораньше. Все детишки хотят быстрее повзрослеть, не так ли?
– Тата обо всём узнает, и ты получишь сполна! – страстно пообещала ему девица и, вздёрнув тебя за руку, поволокла на выход, а уж силищи в ней оказалось, будь здоров, так что ты ощутил себя в её клешнях жалкой тряпичной куколкой.
– Эй, мы не можем его просто отпустить! – крикнул ей вслед взбешённый мужчина. – Он же всюду о нас растрезвонит. Надо выяснить, как он на нас вышел.
– Он ничего не знает. И никому ничего не скажет. И больше никогда сюда не сунется. Верно же? – процедила она с откровенной угрозой, тряхнув тебя за шкирку, как щенка.  
– Да погодите вы! – вырываясь из её рук, воскликнул ты. – Вы ведь ничего не понимаете! Грабовскому грозит опасность! И если вы действительно заботитесь о своём шефе, вы должны провести меня к нему! Да послушайте же меня!
– Катись-катись отсюда! – рявкнула Матушка и вдруг, на миг прильнув губами к твоему уху, едва слышно выдохнула. – После заката, возле башни. – а затем, наподдав тебе коленом под зад, так что ты кубарем скатился с лестницы, проревела, точно разъярённая медведица. – И чтоб я тебя здесь больше не видела! Прибью, если сунешься!
   И что это было? Так она всё-таки поверила тебе? Просто решила не подавать вида при Батюшке, потому что не доверяет ему и боится, что он причинит тебе зло? Впрочем, неудивительно – тебе всегда удавалось найти подход к девчонкам, ведь они чуют сердцем. Но с другой стороны, вдруг это подстава. Может, к вечеру она кликнет других братков, и они тебя дружно прикончат да прямо тут и закопают, где-нибудь у Лидочки под боком. Однако это твой последний шанс. Довериться ей или сбежать и навсегда забыть обо всей этой истории. И всё же что-то в ней располагает тебя к себе. Угрюмая, грубая, резкая – такие барышни весьма в твоём вкусе. Во всяком случае, она уж точно вызывает у тебя больше симпатии и доверия, чем её напарник с сальной ухмылочкой. Чтоб лишний раз не светиться у кладбища и избежать повторного столкновения с этим скотом, ты решил скоротать время до вечера в салоне видеопроката, где тебя уже принимали, как родного, и на протяжении нескольких часов увлечённо смотрел мультсериал про Битлджуса.  
   К условленному часу ты подошёл к бывшей водонапорной башне возле кладбища, где теперь располагались магазины, предоставляющие ритуальные услуги. Девушка не заставила себя долго ждать. Но её внешний вид столь разительно отличался от того, как она выглядела днём в храме, что у тебя едва челюсть не отвисла. Оказывается, бандана скрывала обритый наголо череп с татуировкой в виде паутины. И пускай ты помешан на длинных локонах, но в её случае отсутствие волос только подчёркивало грубоватую красоту черт – рельефные скулы, римский профиль, немного тяжеловатый по-мужски подбородок и до дьявола чувственный рот с полными, словно наливные ягодки губами. Что же касается её фигуры это просто смерть. Смерть от оргазма. Короткая майка без рукавов, плотно обегающая божественную грудь, обнажала мощно накаченные руки и подтянутый животик. Даже Рожкова со своим хозяйством меркнет на её фоне. Вот она – богиня разврата во плоти. И главное, никакого намёка на нижнее бельё, не