Крах операции Асгард. Военные приключения.

район в Питере. Ржевка-Пороховые. Плохо сейчас в моем родном городе. Окружен он со всех сторон: немцами и войсками «царского русского генерала» Маннергейма. Но не сдается.
   — Так ты Ленинградец? — спросил напарник с некоторой ноткой восхищения в голосе.
   — Ленинградец, — кивнул Сашка. — Коренной ленинградец. И поэтому за все беды, принесенные моему городу, моим землякам, я спрошу. И с чухонцев, и с немцев. И уже спрашиваю. Поэтому мне пока погибать нельзя. Еще повоевать надо. Понял, Аманжол?
    — Понял, Александр, — тихо ответил казах. И, посмотрев по сторонам, добавил: — Нам никому погибать нельзя. Мы должны победить и жить.
   — На все воля Божья, — проговорил Сашка и, увидев недоумение в глазах казаха, улыбаясь добавил: — Так бабушка моя говорила. Ну, пойдем. Тишина. Никого нет, — и, поднявшись, оглядываясь по сторонам, пошел к месту на скале, прикрытому камнями, где лежали, закрученные в парашютный шелк, останки фашиста, груза, за которым их направили и которого ждали.
    Подойдя к камню, за который они с Аманжолом отнесли сверток, Сашка остановился, присвистнул и взмахом руки подозвал напарника.
   — Ну что там, Александр? — посмотрел на морпеха Аман.
   — Гимнастерки нет. И кальсонной рубахи тоже. Уперли, сволочи.
   — Да плюнь. Дома я тебе все выдам, — засмеялся Аманжол. — Новенькое.
  — Спасибо, друг, — кивнул Сашка и, фыркнув, добавил: — А немца тоже нет!

***

    Сняв с руки перчатку и посмотрев на ладонь, оберштурмфюрер Залеман брезгливо посмотрел в сторону сидящих на земле людей.
   — Гауптштурмфюрер! Вы кормите хоть этих скотов? — обронил он, обращаясь к коменданту лагерного пункта.
   — Кормим, — лениво отозвался комендант. — Нам же нужна рабочая сила и в каменоломнях, и на строительстве дорог, и на военных объектах. Дохнут, правда, сволочи, — и громко захохотал. — Наверное, от недостатка работы. Но мы стараемся, чтобы они были загружены в полной мере. Они тогда о жратве не думают. Некогда.
   — Подождите, гауптштурмфюрер, — поморщился Залеман. — Вы получили распоряжение, — и он кивнул вверх. — От нашего руководства, что мне надо пятьдесят крепких, здоровых рабочих. А здесь я вижу только тени. Вы срываете важное задание. И я уверен, что это вызовет недовольство на самом верху.
     Гауптштурмфюрер Фальк, хоть и был по званию выше Залемана, должность по карьерной лестнице занимал ниже, учитывая и те бумаги, которые ему предъявил при встрече собеседник, подписанные самим рейхсфюрером и другим высоким командованием службы, в которой состоял и Фальк.
    — Что вы, что вы, камрад! Я все организую! Я доставлю вам пятьдесят здоровых мужиков! И я думаю, что моя верная служба будет отмечена вами в отчетах, которые вы пошлете в Берлин? — залебезил Фальк, почуяв нутром, что от этого чистоплюя в новой красивой форме зависит его продвижение по службе. А то и вообще появится возможность перевестись из этих холодных, забытых Богом краев куда-нибудь потеплей. Хотя бы во Францию.
   — Тогда я жду, — Залеман одел перчатку и, развернувшись, пошел в сторону группы, прибывшей с ним, рядовых членов организации «Саламандра». Подойдя вплотную, он тихо спросил одного из них:
    — Роттенфюрер! Как связь с группами, ушедшими на поиск нашего товарища, унтер-фюрера Ганса Штольца? — Пока тишина, оберштурмфюрер. То есть каждый час принимаем радиограммы, но след Штольца еще не найден. Одна группа передала, что наткнулась на какую-то лежку, но там пусто. Нашли какую-то папку, но без содержимого, то есть бумаг в ней не было никаких.
    — Папку? — переспросил Залеман и с тревогой подумал: неужели русские схватили Штольца и секретные документы уже у них в руках? Но тут же резко ответил: — У Ганса не было никаких папок без бумаг, вы поняли меня. Сообщите всем. Они направлены не мусор собирать в тундре, а искать товарища. И к финнам пусть зайдут. Может, унтер-фюрер там прохлаждается. Ладно. В штаб, — и, повернувшись, пошел к стоявшему полугусеничному бронетранспортеру Sd.Kfz. 251 и забрался вовнутрь, рядом с водителем. Дождавшись, когда соратники займут свои места в транспорте, махнул головой, разрешая тронуться с места.

5 ГЛАВА

     Фрица, завёрнутого в саван, не было. Сашка сплюнул на землю, громко выругался и посмотрел на Аманжола.
  — Ничего не пойму, казах. Куда эта падаль исчезла?
  — Не знаю, — мотнул головой напарник и усмехнулся. — Ушёл, видно.
  — Да ладно, не шути, — морпех присел и стал водить рукой по еле видному следу на вмятом мху. — След свежий. Кто здесь был, ушёл отсюда не более двух часов назад.
   — Почему так решил? — казах присел рядом с Сашкой.
   — Потому что через пару часов следа во мху уже не будет видно, — поднялся морпех и посмотрел в сторону дороги, которая скрывалась за скалой. — Интересно, кто забрал тюк? Чухна или немцы? Если немцы, то херово. Задание мы не выполнили.
   — А если финны? — Аманжол достал кинжал и ковырнул им мох. — И что ты предлагаешь? Догнать их? Навязать им бой? Геройски погибнуть? И приказать им, чтобы похоронили нас отдельно от этого куска, который они благополучно уволокли из-под нашего носа?
  — Во как! — развёл Сашка руками. — Ты оказывается ещё и шутить можешь? — он отстегнул рожок магазина от автомата и прикинул его вес, подбрасывая на ладони. — Да нет, казах. Если его уволокли финны, то это тоже плохо. И задание мы не выполнили. В общем, жопа. Как говорила моя бабуля: "Куда ни кинь, везде клин". Говорил же я, давай его там захороним! — зло сказал он. — Нет! Нельзя там прятать, сказали. Ну что ты в конце концов предлагаешь?
  — Я? — напарник посмотрел на небо и, опустив свой взгляд на морпеха, негромко сказал: — Домой надо идти. Шевроны и погоны ты с формы его снял. Предъявим их. Всё расскажем, как было. Ну а там… Ну а там как командование решит. Если и спросят с нас за потерю груза, я думаю, не больно будет. Дальше окопов не пошлют. Но это единственно правильное решение в этом случае. Согласен?
    — Согласен, — махнул головой Сашка. Вставил рожок в автомат. — Только пойдём не по той дороге, по которой сюда шли, — и, увидев вопросительный взгляд Аманжола, подозвал его подойти поближе. — Смотри! — указал он пальцем на тропинку, спускающуюся вниз на дорогу. — Вниз следов нет никаких вообще. Значит, те, кто забрал немца, пошли вдоль этой дороги. Или, для нас бы это было хорошо, пошли в обратную сторону. Значит что? Значит, мы можем напороться на засаду. Да и с шумом мы сюда зашли. А если мы дойдём до места, где фашиста прихлопнули, то можем осторожно выбраться по той дороге, где мы с ребятами заходили. Там уже вряд ли ждут нас. Понимаешь?
    — Хорошо, — казах поправил автомат. — Идём к месту, где вы напоролись на засаду. И оттуда к дому. Всё. Вперёд, — и разведчики стали спускаться по тропинке вниз, на дорогу.
    Поход до места, откуда они забрали груз, прошёл без приключений.
    Единственное, что они сделали, это вышли к кустам не сбоку, а с тыла, оберегаясь на всякий случай от непредвиденных обстоятельств, которых в их копилке было уже немерено. Внимательно осмотрев территорию и не обнаружив посторонних, они, пригибаясь, вышли на полянку, прикрытую кустами, к лёжке убитого неизвестного фашиста.
   — Ну вот, Аманжол, мы на месте, — Сашка присел на камень. — Теперь туда, — указал он рукой по направлению к линии фронта. — Тихо и аккуратно. Время у нас ещё есть, даже отдохнуть с час. Пожрать, правда, нет ничего. Но не беда, — и он слез с камня на землю. — Да и замёрз я маленько. Одна куртка на мне. А погода здесь сам понимаешь. Хоть и начало лета. Заполярье. Камень кругом. Заболеть только не хватало, — и, достав нож из ножен, он стал остриём выбирать из-под ногтей грязь, тихо ругаясь.
    Казах оглядел место, где когда-то валялся убитый фриц, присел и стал аккуратно водить ладонью по траве, словно что-то ища. И его поиски внезапно увенчались успехом. Ковырнув мох рукой, он извлёк на свет два окурка. Приглядевшись к ним, он привстал и, поглядев на Сашку, проговорил:
   — Александр! Кто-то здесь до нас был. Причём, недавно. И кто-то из профессионалов.
   Сашка резко повернул голову к напарнику.
  — Почему знаешь, казах?
   — Ты, когда зашёл сюда, следы какие-то обнаружил? — Аманжол выпрямился в полный рост, но остался стоять на месте и кинул морпеху окурки. — Смотри. Это не сигареты, которые валялись в ямке рядом с убитым немцем. Да и закапывать он их не стал, а просто аккуратно складывал в ямку. Так же?
   Сашка встал, подошёл к валявшимся на мху бычкам и взял их в руку. Мельком оглядев, положил окурки в карман куртки масккостюма, где лежали шеврон и погоны, снятые с убитого немца.
   — Чего стоишь, Аманжол? Иди сюда. И сваливаем отсюда.
   — Не могу, Александр, — Аман присел и потёр пальцами виски.
   — Почему? — Сашка с недоумением посмотрел на напарника и сделал к нему быстрый шаг.
    — Стой на месте, "ини", — казах опять встал в полный рост, но не сделал ни шага даже на миллиметр. — Стой на месте. А впрочем, разворачивайся и уходи.
     — Ты чего, казах, белены объелся? — морпех со злостью плюнул в сторону. — Пойдём быстрей отсюда.
   — Я, наверное, уже никуда не смогу идти, — с грустью проговорил Аманжол. — Я, похоже, стою на мине.
   — На мине!? — Сашка тихо подошёл к замершему казаху.
   И тот кивнул ему головой.
  — На мине!  
   Морпех даже растерялся от услышанного, но быстро взял себя в руки.
   — Интересное дело, — тихо проговорил он и присел, аккуратно расчищая землю вокруг ступни казаха. — Чего она тогда не рванула? — Сашка убрал мох и обнажил деревянный корпус немецкой противопехотной мины нажимного действия Schützenmine 42.
    — Ну чего? — Аманжол стоял не шевелясь, зная, что если перекинуть вес тела с ноги на ногу, дьявольское изобретение человека рванёт.
    — Корпус деревянный, — задумчиво проговорил морпех, аккуратно расчищая мину. — Старая поделка. Единственное, надо посмотреть, не на противотанковую ли они её поставили? Тогда задница, — и стал рукой раскидывать мелкие камушки около деревянного корпуса мины. — Нет, — он вытер рукавом пот, мелкими каплями выступивший на лбу. — Под ней ничего нет. По крайней мере, противотанкового. Но что-то есть, — он ножом стал разгребать мелкие камушки и на минуту даже остановился, видимо соображая, что он открыл. — Фанера. Но не может же противотанковая мина быть из фанеры? — и поднял взгляд на казаха. — Какая-то фанерная, судя по размерам, папка.
    — Александр! Потом посмотришь, что это, — Аманжон тяжело вздохнул. — Я устал уже стоять. Давай включать голову, что и как. Как разрядить эту гадину? Или, если не сможем разрядить, то какие последствия?
    — Тип этой мины имеет небольшое поражающее действие, — Сашка говорил спокойно, с видом знатока взрывных устройств. — Корпус деревянный. Осколков не будет. Взрывная волна — принцип действия. Но беды принесёт. Интересно только, чего она сразу не рванула? У тебя, Аманжол, седьмое чувство развито сильно. Удивительно.
    — Ничего удивительного. Я, когда встал на неё, ничего не слышал. Ни щелчка, ничего, — плюнув на землю, ответил казах. — Почувствовал только, что под мхом не всё в порядке.
    — Во, во, — морпех выпрямился. — Почувствовал. А говоришь, седьмого чувства нет, — и, сделав шаг в сторону, зацепился