оправдывался!
Они остановились напротив трактира «Морской козёл». Оттуда доносились крики, смех, грохот. Сдвинув треуголку на лоб, Юджин проскользнул сквозь болтающиеся взад-вперёд двери и растворился в свете засаленных ламп, свечей и огромного костра в камине. Пожав плечами, Стив ушёл за ним.
- Ну и что он хочет, чтобы мы там делали? – скрестив руки на груди, Тёрнер артачилась.
Пит тоже пожал плечами в ответ.
- Быть может, там он расспросит кого-то.
- Трактирщики многое знают, - поддержал его Джо, и оба исчезли в салуне.
Прорычав что-то непонятное на манер проклятия, Джейн, не имевшая особого выбора, догнала команду.
Внутри пахло специями, большой тушей на вертеле, перегаром.
Глава 8.
Особняк пустел в отсутствие гостей. В доме было холодно и темно. Обитатели прятались по своим комнатам, и лишь одна тень бесцельно слонялась по коридорам, словно призрак-укор из прошлого.
Ему не спалось, он мучился бессонницей. Невозможно уснуть, терзаемый чувством вины и уколами совести.
Застынув у окна, скрывшись за тяжёлой портьерой, Хоккинс грыз губы и смотрел на ночную луну. Вокруг неё было много звёзд, но ни одна не была похожа на неё саму. Луна светила одиноким отблеском Солнца, скорее отражение, чем явление…
А он снова упустил Тёрнер. Опять. И сбежавшие негодяи ему об этом напомнили. И губернатор не упустил возможности сравнять капитана с грязью. Том и сам знал, что не должен был упустить их на этот раз. У него были все возможности, чтобы поймать каждого по отдельности, или сразу всех вместе, да ещё и с этим проходимцем, что был с ними вечером, в придачу.
Однако… он опять их упустил. Буквально – отпустил. Каждый раз, подходя к тому, чтобы расправиться с этими людьми, он неосознанно отступал. Что-то происходило, что-то мешало, и он сам не мог понять, что. То его вызовут на совет к губернатору, то в порту начнётся беспорядок, который надо разгонять прямо сейчас, то внезапные набеги пиратов… А в этот раз появился какой-то незнакомец!
Хоккинс опустил голову и коснулся холодными длинными пальцами разгорячённого лба. Голова раскалывалась. Он не знал, почему каждый раз он отступает на финише… Почему что-то внутри говорит ему «стоп», ведь они – преступники, они нарушают закон и мешают жить мирным жителям. Они ставят под сомнение безопасность британской колонии, а это прямой вызов Королю, которому он, Томас, служил.
И каждый раз он отпускал этот канат для перетягивания из рук, заранее подтасовывая карты, вот только почему-то не в свою пользу…
Он сжал зубы, злясь. Какого чёрта?! Неужели он такой слабак, что не может их повесить? Он должен это сделать, если хочет получить повышение, если хочет больше не слышать насмешек губернатора!
В Карибском море, а тем более, во всём мире, найдётся пираты сильнее и опаснее, чем Джейн и её команда, а он не может справиться с этой девчонкой! Жемчужная Герцогиня, или как там её…. Дурацкое прозвище, если подумать. Глупое, как и сама девчонка.
Томас поднял голову и вновь посмотрел на луну. Вдохнул чистый и свежий морской воздух, идущий из залива, полной грудью. Прикрыл глаза и снова открыл. Он принял решение. Он не упустит Джейн на этот раз. Он даёт себе последний шанс всё решить и расставить точки над «и». Теперь он не дрогнет, не поддастся собственным страхам, и все обстоятельства поставит на карачки, но притащит Тёрнер в Порт-Ройял и повесит, даже если на её поимку понадобятся годы.
Решив так, Хоккинс направился обратно, в свою спальню. Там он забылся лёгким, почти прозрачным, и очень беспокойным сном…
Я шёл по городу, приближаясь к порту. Прошло время злости и избыточной уверенности в себе. Всё это ни к чему, когда у тебя есть оружие сильнее – и это разочарование.
Теперь пора. Теперь всё будет правильно.
Прошлое больше не имеет значения. Не имеют значения старые обиды и сердечные привязанности, обещания и взгляды так же стёрлись в пыль. Это больше не важно. Так же не важно, как предательство и желание отомстить. Во мне больше не горит пожар ненависти. Нет больше позыва испортить кому-то жизнь, в отместку за собственную обиду.
Пришло время платить долги.
Второго шанса у меня не будет, и я должен поймать её на этот раз. Это не попытка доказать губернатору, что я чего-то стою, не попытка избежать его извечных насмешек. Это лишь простое желание вернуть Джейн её же деяния. Отплатить той же монетой. Я не хочу с ней расправиться и не желаю ей больших несчастий, чем она заслужила. Я хочу лишь правосудия, и на этот раз я постараюсь сделать всё, что от меня зависит, чтобы справедливый суд, наконец, вынес свой приговор.
Это в городе Тёрнер с командой раз от раза удавалось ускользнуть – я не так хорошо знал Порт-Ройял, как они. Однако на море у меня перед этими преступниками преимущество, и при чём значительное. На море мне нет равных. На море я – бог.
- Мистер Хоккинс, капитан, всё готово к отплытию!
- Спасибо, мистер Кендалл, - я оборачиваюсь и киваю своему старпому-старику.
Мистер Кендалл плавает со мной с самого начала, а до этого он был для меня кем-то вроде старого Уилла для Джейн, - и если и стоило доверять кому-то, так это именно Джеймсу Кендаллу. Мой первый выход в море был под его руководством… Словом, он знает своё дело.
- Вы хотите поймать чертовку? – спрашивает он.
- Это не Ваше дело, мистер Кендалл, - отвечаю я чуть раздражённо, потому что в голове у меня уже развернулась карта Атлантики, и мысленным взором я бегал по ней, разыскивая порты, куда могла заныкаться Тёрнер. – Но да, я хочу поймать её, Вы правы - к счастью, я вовремя спохватываюсь. Я бы не хотел обидеть старика своей грубостью и несдержанностью. Мысленно я обругал себя за развязное поведение. Я должен быть сосредоточеннее.
- Сложное это будет дельце… - охает старпом.
Я поворачиваюсь к нему, и мои губы расплываются в поощряющей улыбке:
- Но с Вами-то мы точно справимся. Вы – лучший моряк, которого я когда-либо знал.
– Ну, уж скажете, - мужчина внезапно зарделся смуглым обветренным румянцем, и щёки под его седой щетиной обрели бордовый оттенок старого вина.
Я лаконично улыбаюсь и киваю, прощаясь. Каждый из моих матросов знает, что я не бросаю слов на ветер, и моя похвала – стоящая вещь. А потому дополнительные словоизлияния излишни.
Я захожу в свою каюту и всё же расстилаю карту Атлантики на большом дубовом столе. В голове сложно будет поставить отметки и расчертить путь, рассчитывая время, количество припасов и возможности корабля и команды.
- Мистер Томас, команда готова и ждёт, когда вы выйдете к ней, чтобы дать распоряжения, - после короткого стука в дверь, в мою каюту заглядывает старпом.
Я коротко киваю:
- Сейчас выйду, Джеймс.
Я и правда откладываю изучение карты и расчёты, помещающиеся в большом гроссбухе, на вечер, и появляюсь на палубе. Первые несколько секунд я молчу, оценивая свою команду – кто-то остался из старых, но было и пара новых людей, которых в деле я ещё не знал. Не очень-то разумно было брать на борт тех, кто не прошёл проверку, но медлить нельзя было – каждая минутка стоила золотую монету, - и мне ничего не оставалось делать, кроме как надеяться на профессионализм моего старпома, который и выбрал новичков. Ещё раз окидываю взглядом всю группу и, откашлявшись, начинаю. Мне надо произвести на них впечатление. Вдохновить на наш путь, который, как я уже заранее предполагаю, будет очень и очень долгим. Я не фамильярничаю, а разговариваю с ними чётко, по делу:
– Вы уже знаете цель нашего плавания – поимка опаснейшей группы пиратов. Среди вас есть как моряки, так и солдаты – и все мы должны сплотиться в этом нелёгком деле. Кто-то может подумать, что не было смысла снаряжать корабль для этого – ведь охрана и доблестные солдаты Короля есть в каждом порту. Однако, должен вам сообщить, что люди, за которыми мы выдвигаемся – не обычные пираты. Они гораздо более смекалисты, чем простые морские разбойники, и менее заметны. В свою очередь, они не грабят суда, не убивают людей. Их не отыскать по следам преступлений, оставленных ими. Вы спросите – зачем тогда ловить их? И я вам отвечу – они крайне опасны.
Я не хотел выдумывать Джейн грехи, которых у неё нет. Не потому, что я что-то питал к этой шайке отбросов, а потому, что не хотел из-за них марать свою честь и врать.
– Они совершили несколько набегов на город, проникая в дома даже самых высокопоставленных людей. Поэтому я считаю, что все мы, честные подданные Британской Короны, должны покончить с этим! Помогите мне в этом деле, и горожане запомнят вас добрым словом!
Я видел, как некоторые из слушателей до сих пор колебались в рациональности нашего путешествия – ловить шайку отбросов, которые даже пиратами-то по-настоящему не были, действительно представлялось со стороны крайне бессмысленным. И я пошёл в а-банк:
– Губернатор обещал каждому, кто поучаствует в поимке Джейн Тёрнер, кошелёк золотых и своё личное расположение! – я постарался, чтобы мой голос звучал воодушевлённо для них, чтобы эти грубоватые мужчины поняли выгоду операции. Мне-то от губернатора не приходилось ждать ни денежной награды за всё это, ни расположения. Но теперь я делал это для себя.
Острое, словно перочинный нож, желание справедливости, тонко, почти садистски, разрезало мои внутренности. В глубине души я хотел лишь одного – чтобы всё было честно.
– Да-а-а-!
– Ур-ра капитану Хоккинсу!
– Поймаем чертовку!
Кажется, обещанное вознаграждение всё же сыграло свою роль. Я не могу удержаться от самодовольной усмешки, что скользит по моему лицу. Что ж, могу себе позволить. Всё же, заинтересовать таких чёрствых и прожжённых морем людей, как тех, что стояли сейчас на палубе моего огромного фрегата.
– Главное, помните – их нельзя недооценивать, - говорю я напоследок. – Уж кому это знать, как не мне… Ну что ж! – я окидываю всех их взглядом, в который стараюсь вложить всю уверенность. – В путь! Поднять паруса!
И тут уже карты становятся бессмысленными. Мне не нужны эти чертежи Атлантики, не нужны острова и остановки. Не нужны компасы и соленья. Потому что мы выходим в море! Стуча и полощась по ветру, поднимаются гигантские белые паруса, отстиранные до такой белизны, что солнце отражается от ткани и большие куски ткани слепят глаза. Ветер начинает шуметь в ушах сразу же, как мы выходим из гавани, и я чувствую глубинный порыв скинуть треуголку и жаркий парик и вскочить на борт, держась за канат, чтобы лететь вместе с бризом. Я забываю обо всём, и даже хмурое лицо губернатора, который только и ждёт, что случая меня уволить, вылетает из головы. Сейчас я свободен, как никогда. Я ощущаю в руках странную лёгкость, и даже хочется вскинуть их над головой, но я сдерживаю себя. Вместо этого я кричу своим ребятам что-то ободряющее и меряю широкими шагами палубу, ощущая, как встречный ветер ласкает кожу. Я дохожу до кормы и останавливаюсь там, замерев, смотрю пару минут на бликующее на воде солнце, на жёлтые чешуйки волн, и чувствую, как в носу появляется привычный прогорклый запах морской воды.
Ощущаю внутри что-то похожее на довольство, и разрешаю себе сдержанно улыбнуться. В Академии меня учили быть непроницаемым поблизости с подчинёнными. Думаю о том, как вечером я смогу потихоньку выйти на палубу и быть незаметным для штурмана. Вот
