морской воздух.
Я уже скинул треуголку и камзол, и остался в рубашке и брюках, а потому мне слегка холодно. Я ощущаю эту ночную морскую прохладу по всему телу, а потом на коже медленно выступает гусиная кожа, но я счастлив. Мне нравится, когда так происходит.
Я медленно расхаживаю по палубе взад и вперёд, заложив руки за спину и запрокинув голову к небу, любуясь на звёзды. Беспокойство в груди вновь разрослось, и сейчас я переживаю, вдруг идея, что я предложил – провальная. Если я потрачу на бесплодные поиски своё время – это одно, но, когда ты отбираешь беспричинно время у других… Я ещё раз глубоко вдыхаю, и вслед за беспокойством приходит радость – ведь есть зацепка. Удовольствие от разгадывания загадки борется с плохим предчувствием, и никто не побеждает. Я привык к этому. Мне уже даже нравится.
Всплески за бортом внезапно становятся сильнее, и мой слух улавливает женский голос. Я тут же бросаюсь к фальшборту, чтобы посмотреть в воду. Там, в потоках лунного света, белела фигура.
- Это русалка! – ахнул подбежавший ко мне матрос и перекрестился.
- Свят-свят, - подхватил другой.
- Нехороший это знак, мистер Хоккинс, сэр… - мистер Кендалл, неизвестно откуда взявшийся, присоединился к этому религиозному кудахтанью.
- Русалок не бывает, и вы все это прекрасно знаете, - бросил я. – Я понимаю, что верить в сверхъестественное - занятие неимоверно приятное, все эти призраки, духи, утопленники… Но мы с вами англичане и серьёзные люди. Скорее всего, это человек, потерпевший крушение.
За бортом послышался громкий всплеск, и все, включая меня, опустили головы. Из-под воды выглядывал человек. Его длинные мокрые волосы струились по плечам, а свет фонаря отбрасывал отблески пламени на блестящую от влаги кожу.
- Человек за бортом, а это значит лишь одно – ему нужна помощь, - я подошёл к шлюпкам. - Спустите меня, нельзя оставлять его там.
- Но капитан, это же русалка, она вас утащит... - возразил Эйдан, но я окинул его ледяным взглядом, холоднее, чем вода за бортом, и матрос заткнулся.
Тут же подготовили лодку, а когда я сел в неё, шлюпку осторожно спустили на воду. Когда деревянная ось коснулась морской глади совсем рядом с человеком, я протянул руку:
- Хватайтесь!
В лунном свете, вблизи, было видно, что это милая девушка, совсем молодая. Возможно, она потерпела крушение и была на грани гибели, когда мы нашли её, ведь на ней совсем не было одежды. Обнажённое тело цвета словной кости блестело в воде, а смотрела девушка на меня крайне настороженно и запуганно.
Издав какой-то непонятный звук, она на время исчезла под водой, а затем её голова вынырнула совсем близко ко мне. Теперь на её тонком, словно вырезанном из кости личике читалась какая-то странная ухмылка. Она протянула мне руку, и внезапно я задохнулся от тысячелетнего холода, который коснулся моей кожи. Ещё одна секунда, сильный рывок - и я оказался под водой.
Я даже не успел ничего понять, когда холод уже вышиб весь воздух из лёгких, перед глазами всё расплывалось, и только какие-то странные звуки, похожие на заунывную песню, звучали под всей гладью моря. Над водой слышались растерянные и испуганные крики матросов. Я вгляделся в лицо человека, дёрнувшего его за руку. Да, красивое тонкое личико, без сомнения девушка. Взгляд мой скользнул по ключицам и торсу, и ниже, туда, где в темноту подводного мира уходил длинный чешуйчатый хвост. Глаза мои расширились, я беззвучно закричал, подавился водой, попытался поднять голову над поверхностью моря, но русалка зашипела и вцепилась в мою руку когтями, не давая поднять головы. Я сопротивлялся изо всех сил, но старания мои не приносили плодов.
Она потянула меня ниже, и тут в моём воспалённом мозгу вспыхнули картинки. Я вспомнил слова старого Уилла, рассказывавшего сказки о русалках, утаскивающих моряков под воду. В детстве я всегда верил в эти легенды и вместе со всеми боялся их, кричал и визжал, когда старик говорил о несчастных, утопленных русалками.
"Никогда не стоит подходить близко к воде, если слышишь русалочью песню или видишь русалку, - говаривал старик. - Всегда стоит держаться подальше. Однажды на нашем судне нашёлся один умалишённый, заверяющий, что женится на русалке, он прыгнул к ней через борт и попытался уговорить её подняться на корабль, но русалка лишь утащила его на дно. Больше мы его не видели..."
Я снова задёргался и забрыкался, пытаясь высвободить руку, но хватка русалки была не только ужасающе ледяной, но и железной. Я извернулся и ногами ударил русалку в живот, та закричала и ещё сильнее вцепилась в меня когтями, утаскивая ещё глубже, в самую тьму. Нечеловеческим усилием я попытался всплыть, сделать рывок, но всё было бесполезно - воздух в сжавшихся лёгких кончился, в носу защипало, перед глазами начали плыть круги. Из-за волос, выбившихся из хвостика, было ничего не видно. Русалка пустила в ход вторую руку и теперь тянула ещё сильнее. Куда мне тягаться с ней - у неё вон какой хвост с плавниками.
Последнее, что я видел в жизни – круг луны, становящийся всё меньше. Губы и конечности онемели. Я думал о чём-то странном, лёгком, и это состояние мне понравилось. Мерный плеск русалочьих плавников, редкие попытки дёргать руками и ногами... Где-то послышался приглушённый всплеск - наверное, ещё русалки плывут. Я закрыл глаза, голова потяжелела, и внезапно я совсем легко принял близость смерти, осознав, что дорожить своей жизнью явно не могу.
***
Очнулся Томас на палубе, весь мокрый, откашливающий горькую от соли воду. Первое, что он увидел - склонённое над ним лицо мистера Кендалла и лицо мистера Вуди, корабельного врача.
- Как он? - старпом, видимо, не на шутку переживал за своего капитана.
- Дыхание в норме, лишь в лёгких осталось немного воды, это неопасно, - говорил доктор, водя какими-то предметами по обнажённой груди Хоккинса. - Что же вы, капитан, в воду решили сигануть? Поверили русалочьих песням?
- Я... я думал, что человек за бортом, я в эти сказочки... не верю, - пробормотал Хоккинс, откашливаясь.
- Теперь верите? - поинтересовался дотошный Эйдан.
- Уйди отсюда, - зарычал на него мистер Кендалл и оттолкнул ладонью голову матроса. - Глаза бы мои на тебя не смотрели! Какой чёрт тебя дёрнул заорать про русалок?!Ты же знаешь, какой у нас капитан... принципиальный.
- Глупый он, а не принципиальный, - заметил врач, складывая инструменты в кожаный чемоданчик. - Ничего, напоите своего капитана чаем с бренди, авось оклемается, - и ушёл.
Старпом помог Хоккинсу подняться и, причитая, повёл его в рубку.
- Обопритесь на меня, вот так, - говорил он, кладя руку Томаса себе на плечо.
- Спасибо, я вполне могу идти сам, - отбивался тот, но старпом держал крепко.
Мистер Кендалл знал Томаса ещё с двенадцати лет, когда тот впервые пришёл в порт, чтобы покататься на лодочке, изображая корабль. Мистер Кендалл помог Томасу соорудить парус, а затем научил всему, что знал сам. Когда юный мистер Хоккинс поступил в Академию, мистер Кендалл регулярно навещал его, проверяя успехи юноши. А когда тому дали корабль, сделался старпомом. Возможно, это многолетняя связь заставляла сейчас мистера Кендалла суетиться вокруг промокшего молодого человека, доставая ему из шкафа сухую рубашку, штаны и плед и готовя при этом чай на камбузе. А может, обыкновенная любовь помешала старпому уйти спать в такую позднюю ночь.
Сделав всё, как велел врач, уложив Томаса в тёплую постель, мистер Кендалл, наконец успокоился. Проверив температуру лба молодого человека, спросив, не нужно ли ему ещё чего, он, наконец, удалился на палубу - нести вахту.
Как только он ушёл, Хоккинс задумался. Проваливаясь в сон, он со странной смесью страха и восхищения вспоминал круг луны под водной рябью, холодные пальцы русалки и её огромный хвост. Не привиделось ли ему всё это? Да нет же, вот, на левом предплечье царапины, заботливо обработанные старпомом. С ума сойти! Рассказать кому - не поверят! А может, лучше и не стоит, ведь каждый мальчишка знает, что к русалкам подходить нельзя, и лишь у него хватило самонадеянности решить, что всё это - просто сказки. Да, пожалуй, об этом происшествии стоит молчать, лучше подождать чего-то более значимого, чего-то такого, от чего восхитятся все. К примеру, поймать уже наконец эту Тёрнер и повесить к чертям собачьим. Уверившись в этой мысли, капитан провалился в тяжёлый сон.
Глава 9.
Мальчик открыл глаза и вдохнул свежий утренний воздух, что сочился в комнату сквозь приоткрытое окно. Лёгкий бриз доносился с океана. Мальчик улыбнулся и тихо слез с кровати, стараясь не разбудить брата.
Сложно было выбраться из дома, кишащего слугами, что уже начали готовить для хозяина и его сыновей завтрак, но мальчик был ловок, и обошёл все препятствия на пути к свободе.
В городе он сразу побежал к порту. Там по утрам рыбаки собирали свои лодки, готовя их к целому дню в море. Мальчику нравилось смотреть, как те готовят снасти, проверяют запасы, ставят маленькие паруса, начищают воском вёсла. Ему нравилось, когда ему разрешали потрогать толстый плетёный канат, засаленный и засоленный. Проводя по нему пальцами, мальчик чувствовал кожей волокна, и завидовал им, потому что они уже видели море. Их уже окатывала волна в бурю, и облизывал прибой.
Мальчику показалось, что он не прибежал, а прилетел на крыльях.
В порту уже собрались рыбаки – здесь был и мистер Тёрнер, и старый Уилл, и его любимый мистер Кендалл.
- Малыш, ты уже здесь? – Джеймс обнаружил мальчика, который немного робел и стеснялся подойти. – Доброе утро, - и потрепал того по волосам.
- Доброе утро! Вы ещё не приступали?
- Как можно, - расплылся в улыбке мужчина. – Ждал тебя. У нас же уговор.
Том просиял и подошёл к лодке. Джеймс был единственным среди моряков, кто разрешал ему трогать снасти судна. Мальчика влекло необъяснимой тягой ко всему, что связано с морем, а мистер Кендалл давал ему помогать снаряжать корабль.
Том уже умел натягивать канаты, вощить дно лодки и чинить рыболовные сети. И с каждым разом у него получалось всё лучше и лучше. Пока они вместе ладили снасти, Джеймс рассказывал Тому про море – какое оно бывает, чего в нём стоит бояться, а что наоборот любить. Как распознать, что приближается шторм и как определить расстояние по звёздам. У мистера Кендалла не было научных степеней и академических знаний, однако он любил море и умел наблюдать за ним. А ещё у него была доброта, и он бескорыстно рассказывал обо всём, что сам знал, Тому.
Сейчас прошёл уже год с того момента, как они встретились и подружились, и на сентиментального Джеймса внезапно накатили приступы ностальгии. Он вспомнил, каким был Том, когда он его в первый раз увидел. А сейчас уже так вырос…
Это произошло осенью. Скверный ветер гулял по городу и качал суда в порту. Кендалл сидел на мостках и задумчиво курил свою трубку. Он раздумывал, как ему жить дальше. Только что его уволили с судна, на котором он проходил матросом последние двадцать лет. Пришёл новый капитан и привёл своих людей, а для таких, как мистер Кендалл, не осталось места. Джеймс не стал унижаться и просить оставить его, он просто ушёл с гордо поднятой головой. Однако, шло время, и табак уже кончался, и голову хотел держать всё ниже… Он был не из тех, кто привык опускать нос, но раздумья
