В казарме Иван сменил сорт сигарет с «Парламент найт» на «Собрание» чёрное. Когда начал кашлять, то связал покашливание именно с этим, но симптомы усиливались, поднялась температура, и боец сдался медикам. Выявили тяжёлую пневмонию.
Сбор анамнеза закончен. Услышана еще одна исповедь о мужестве, дружбе и чести. Осмотр, изучение объективных данных, составление плана лечения. Разбор клинического случая закончен. Святослав Валерьевич тогда еще не мог предположить, что эта история будет иметь продолжение.
Следующий больной, которого осматривали со слушателями, находился в новом, бывшем ковидном корпусе. Преодолев лабиринт коридоров и коридорчиков, которые были призваны обеспечить изолированность помещений в период эпидемии, они добрались до нужного бокса. Пациента вновь представил заведующий пульмонологией Сергей Михайлович:
– Андрей Владимирович Высоков. Клинический диагноз «Основное заболевание: Недостаточность митрального клапана второй степени. Хроническая сердечная недостаточность первой степени. Сопутствующие заболевания: Хроническая обструктивная болезнь лёгких, вне обострения. Посттуберкулёзные изменения левого лёгкого, туберкулома левого лёгкого (15 мм). Округлый ателектаз в язычковых сегментах слева. Кальцинированные туберкуломы нижней доли левого лёгкого. Эмфизема, буллы лёгких. Малый осумкованный плеврит слева».
Из доклада заведующего пульмонологическим отделением слушатели узнали, что на момент поступления пациент, худой, высокий мужчина 44 лет, жаловался на дискомфорт и перебои в области сердца, одышку при физической нагрузке.
– Я родился и жил в Белгородской области, – начал свой рассказ Высоков. – В детстве у меня был выявлен порок сердца, недостаточность митрального клапана, по поводу которого прооперирован в 1989 году. До операции были головокружения, головные боли, падал в обмороки, отмечал дискомфорт во время игр. После операции стало получше. В спортивные секции не ходил, но самостоятельно тренировался на турниках и с грушей.
Курю 20 лет по 1 пачке в день, бросать не пробовал.
Срочную службу не проходил. Но поступил на военную службу по контракту в 2024 году, и в июле отправился зону СВО.
У меня среднее профессиональное образование электрика, поэтому после подписания контракта продолжил свою деятельность в качестве оператора РЭБ.
В зоне спецоперации ежедневно пил энергетики: мы недосыпали, уставали, а напитки эти – чтобы пребывать в бодром состоянии при выполнении заданий. Правда, после них чувствовал ухудшение самочувствия (головокружение, рвота, боли в животе). Сейчас полностью отказался. В целом, кормили нас нормально.
При нахождении в зоне спецоперации приходилось мыться в ледяной воде. Блиндажи, по возможности, были утеплены и поддерживали комфортную температуру, хотя большую часть времени проводил на улице. В ноябре 2024 года перенёс внебольничную левостороннюю пневмонию.
Потом, вместе с товарищами, часто простужался. Тогда же впервые я заметил у себя густую гнойную мокроту, которая очень трудно откашлять. Потом начал замечать одышку при физической нагрузке, по ночам задыхаться. Затем были эпизоды приступов и в спокойном состоянии. Чувствовал сердцебиение, боли в области сердца, которые отдавали в левую руку (и после нагрузок, и в спокойном состоянии). В январе 2025 года получил минно-взрывное ранение, осколочные слепые ранения мягких тканей ягодичных областей с обеих сторон, осколочное слепое ранение мягких тканей правого предплечья, обоих бёдер, обеих голеней и стоп, с переломом левой пяточной кости. Первая помощь мне была оказана в Кременной. Потом эвакуирован в Белгород, а оттуда санитарным поездом доставлен в Москву в Главный военный клинический госпиталь имени Бурденко. Там мне удалили осколки из мягких тканей стопы и провели вакуумное закрытие раны – установили ВАК-систему. Потом еще трижды за два месяца проводили вторичную хирургическую обработку раны с последующей заменой вакуум-системы. Только к маю 2025 года сняли ВАК-систему и провели ушивание раны левой пяточной области. Тогда в госпитале были выявлены признаки перенесённого туберкулёза. Я уже начальником медицинской службы своей войсковой части был направлен в этот госпиталь для дальнейшего обследования.
Пандавов как профессор военно-полевой терапии всегда обращал внимание слушателей на особенности возникновения терапевтической патологии у раненных пациентов. При этом ему приходилось иногда касаться хирургической тактики ведения больных.
– Уважаемые коллеги, – он всегда так обращался к слушателям и курсантам на занятии, хотя они еще и не были дипломированными врачами, – будущие военно-полевые хирурги, я обращаюсь к вам. Кто может пояснить, что такое ВХО и ВАК-система?
Сразу несколько человек подняли руки, демонстрируя свою готовность к ответу.
– Вот вы, коллега, пожалуйста, – дал слово Пандавов симпатичному пареньку, стоящему рядом с пациентом.
– А сколько времени прошло с момента ранения? Какие у вас тогда были жалобы? – в свою очередь спросил слушатель пациента.
– Ну, воспаленная красноватая стопа, отек большой. Рана сильно болела, все как будто бы жгло огнем. Вся повязка промокла гноем с очень неприятным запахом. А было это где-то дней через пять после ранения.
– Понятно, – сказал будущий хирург. – У пациента были все признаки, указывающие на необходимость проведения операции – вторичной хирургической обработки раны. Она проводится при развитии инфекционных или воспалительных процессов в ране – если первичная обработка оказалась неэффективной или не была выполнена вовремя. Я думаю, что здесь хирурги в Бурденко столкнулись с тем, что в ране был гнойный очаг, отсутствовал адекватный отток содержимого из раны, возможно, были гнойные затеки или зоны некроза, а может быть, это все стало следствием некачественной первичной хирургической обработки. Поэтому после ВХО они установили систему вакуумного закрытия раны (или ВАК – систему). Это система лечения ран отрицательным давлением. Используется для лечения сложных ран, создавая вакуум, который оттягивает экссудат, уменьшает отек, улучшает кровообращение и стимулирует рост новой ткани. Обычно включает компрессор (насос), контейнер для сбора жидкости и специальную повязку (губку), которая герметично закрывает рану.
Профессор даже с некоторой гордостью за подрастающее поколение молодых врачей взглянул на пациента. Тот во время ответа слушателя время от времени одобрительно покачивал головой.
Потом опять провели традиционный разбор терапевтического случая, определились со схемой лечения и отпустили пациента в палату.
– И в завершение сегодняшнего дня, коллеги, я хочу сказать, следующее, – подводил итоги Пандавов. – К сожалению, туберкулёз – это ещё одна из язв войны. Древнейшее заболевание отличается уникальной живучестью и коварством. Вплоть до того, что он изменяет характер человека. По мнению старых врачей: «Больной туберкулёзом сжигаем огнём Эроса». В развращённом Париже девятнадцатого века, когда ещё не знали об инфекционной природе заболевания, куртизанки, больные туберкулёзом, особо ценились за страстность. Герои Достоевского часто больны туберкулёзом, они нервны и отличаются горящим возбужденным взглядом. Во времена голода, разрухи, нищеты туберкулёз выползает из тени и губит громадное число жертв. Война для туберкулёза – пиршественный праздник. Обращайте внимание еще и на этот признак болезни. Пора в учебную аудиторию.
Чувствуя уже усталость от сегодняшнего занятия, Пандавов объявил следующий перерыв перед третьей учебной парой. Перерыв был большой – выделялось обеденное время, и слушатели имели возможность дойти до ближайшего дешевого кафе и пообедать.
В пустой аудитории, попив наскоро чая из термоса и закусив бутербродами, Святослав Валерьевич позволил себе расслабиться и погрузиться в свои мысли. Он думал о том, что в нашей жизни есть определённая закономерность, идущая вразрез с общим мнением. Часто храбрость и любовь к Родине проявляют люди, считающиеся недотёпами, неудачниками и неумехами. Не слишком приспособленные к обыденности, не достигшие высоких чиновничьих кресел, труженики или шалопаи вдруг в чёрную годину Страны они оказываются первыми, попавшими на передовую, и ведут себя безукоризненно, так, как никогда бы не смогли себя вести отличники-карьеристы, пугающие лозунгами соратников с трибун на типовых однообразных собраниях.
Пандавов вспомнил, что вместе с ним на курсе учился в мединституте смешной Андрюха Щембель, по прозвищу Гранфло. Отец Андрюхи был красавец, доцент с кафедры организации здравоохранения, а на сыне «природа отдохнула». Толстый и унылый троечник учился в институте кое-как. Тем не менее он был добр, мягок, внешне трусоват, что при ближайшем знакомстве оказалось скромностью, начитанностью и воспитанностью.
[justify]Святослав подружился с недотёпой, и даже включил его в одно из своих изобретений, которые начал подавать ещё студентом. Работать врачом, тем не менее, Андрюха не смог. В детской поликлинике его просто «съели» неудовлетворённые докторши. Женился он на
