Но дальше наряд потребовал аксессуаров. Они подбирали букетики, сумочки, перчатки. Фата слишком упрощала образ, и они сошлись на диадеме. Но купив одну, потом находили более подходящую. В результате, диадем стало три. Последняя, небольшая, – была авторской, она наилучшим образом отвечала моменту. Святослав даже стал разбираться в современных тонкостях свадебного облачения, ему так понравилось в это играть, что Ирина, входя в очередной свадебный салон, говорила администратору: «Здравствуйте! Я – невеста, а этот приятный господин – сейчас подружка невесты, потом – будущий муж. Покажите нам…».
День тоже выбрали великий – Девятое мая! Чтобы можно было всю жизнь говорить: «Это Наша Победа!».
На свадьбу были приглашены только дети и внуки Ирины. Со стороны жениха Святослав попросил назначить посажённым отцом давнего друга, когда-то заведовавшего его кафедрой начальника факультета, человека не только умного и доброго, но и наделённого ярким чувством юмора. Такой посажённый отец соответствовал образу главы семейства и по уровню уважения, и по способности подыграть любому шалопайству, и по длительности общения (он хорошо знал и новобрачных, и их родителей).
Невеста на свадьбе блистала не только платьем и диадемой, пелериной и дамским кружевным зонтиком, но и неподражаемой красотой.
Жених надел классический костюм, настоящий английский котелок, великолепно сохранившийся с начала двадцатого века, красный шарф и строгое драповое пальто; в его руках красовалась трость с золочёным набалдашником в виде головы скифской лошади.
Святослав, большой любитель одесских анекдотов, на вопрос сотрудницы ЗАГСа: «Согласны ли вы стать мужем Ирины Полезновой?» ответил: «Таки, да!». А во время продолжительной фотосессии, приметив пафосный котелок, распорядитель свадебной церемонии включил запись любимой и узнаваемой всеми мелодии «Семь сорок».
Повезло и с выбором ресторана. Оказался свободным зал в прелестном, отдельно стоящем заведении, на фасаде которого красовались нарисованные глаза совы. Администрация в качестве подарка оформила помещение изящными стойками с букетами цветов, а новобрачные накануне торжественного события развесили на стенах зала распечатанные рисунки Святослава с принцессами, принцами и шутами. На слайд-шоу, подготовленном Ириной для семей её сыновей, особенно для присутствовавших трех внуков, под звуки «Вальса цветов» Чайковского отражалась в фотографиях жизнь и история двух семейств, в которой оказалось множество как значимых исторических фигур, так и параллелей и жизненных пересечений. Это семейное торжество стало откровением для всех его участников, во многом определившим дальнейшие дружные семейные отношения уже вполне состоявшихся взрослых людей. В общем, рукотворная сказка, задуманная Святославом, состоялась и запомнилась её участникам навсегда.
Приближалось лето, и у молодой семьи возник вопрос: «Где отдыхать?».
Ирина привыкла к ведомственным санаториям, Святослав такое времяпрепровождение, с демонстрацией нарядов и амбиций, с торжественным шествием на обед и групповым осмотром достопримечательностей, ненавидел всем сердцем.
У него была малюсенькая дачка – щитовой домик со спартанской обстановкой. На одного такого «шалаша» хватало, но Ирине без комфорта было тоскливо. И они решили подыскать себе дачу «с удобствами». Ещё одним условием стало отсутствие надобности копаться на приусадебном участке – колхозники из обоих были никакие. Сошлись на том, что купят квартиру с центральным отоплением, водой и газом, но в сельской местности – где-нибудь на отшибе, не слишком далеко от города, чтобы до неё можно было добраться на выходные и хоть иногда немного отдохнуть; желательно с минимумом соседей.
В советские времена, когда в колхозах планировали строить коммунизм или хотя бы развитой социализм, возводили такие двухэтажные, двухподъездные дома: хотели стереть грань между городом и деревней. Какое-то количество этих «брежневских» гнёзд сохранилось и до наших дней.
То пользуясь услугами риэлторов, то на свой страх и риск, влюблённые начали прочёсывать русскую глубинку. Поиски проходили с оптимизмом. Вскоре поняли, что предполагаемых мест не так уж много, и все они имеют существенные минусы: многие сёла превратились в развалины; где-то село оставалось крепким, но дорога к нему напоминала фронтовой тракт после бомбёжки.
Не все жители встречали незнакомцев радушно.
В одном месте – деревянный двухэтажный дом, как будто сбежавший из произведений Диккенса, поразил их готичным фасадом и тошнотворным запахом алкоголя внутри. В другом – вокруг, в общем-то, приличной советской постройки разрослись кустарники и деревья, полностью пряча дом от глаз автомобилистов, проезжающих по шоссе, и создавая иллюзию затерянного мира со своими загадками, скрывающего тёмные дела и помыслы. В доме оставалось немного жителей-пенсионеров, и они, казалось, были чем-то напуганы. Наткнулись наши герои и на обширный посёлок, ничем не отличавшийся от города, что их не устраивало – хотелось природы. Поиск дачи затянулся почти на всё лето, но парочка относилась к путешествиям как к приключениям, экскурсиям в другую жизнь.
Наконец, они нашли село с прекрасным расположением и добротными подъездами к нему. Еще в первый раз, направляясь по маршруту, построенному навигатором к обозначенному адресу, Ирина и Святослав увидели пологий склон к крошечной речке и возвышающуюся над всеми холмами древнюю белую церковь с голубыми куполами – такая могла бы стоять и в Москве.
Бескрайние поля вокруг небольшого населенного пункта, с названием «с.Слободское», окаймляли леса и перелески. В основном село состояло из частных, ещё дореволюционных домов, но все они выглядели ухоженными, а новые постройки отличались даже каким-то скандинавским дизайном. На высоком месте расположен двор-каре из восьми двух- и трёхэтажных советских типовых домиков по восемь – двенадцать квартир. В середине двора, на прекрасно оборудованной детской площадке не смолкал задорный смех юных сорванцов разных возрастов. Это было точно такое же каре домов, к которому Ирина привыкла на Байконуре. Местные жители отнеслись к ним приветливо. Многие работали на нефтеперерабатывающем заводе, километрах в тридцати, но «роза ветров» щадила село, и запаха нефтепродуктов не доносила. Воздух можно было пить, как воду из родника, черпать ложкой, как деревенскую сметану. Кстати, и колонка родниковой воды в середине села тоже была. Прямо в пятидесяти метрах от подъезда они обнаружили магазинчик, а неподалеку, напротив выбранного жилья, – здание местного клуба с библиотекой и фельдшерским пунктом. Решение было принято.
Слободское было для них спасением от бесконечных, наполненных постоянными рабочими делами и заботами, дней. Ирина называла место их дачного отдыха «альфа-капсула», где в отсутствии мобильной связи и интернета можно было расслабиться и полностью остаться наедине с природой. Только чистый деревенский воздух и дышащее море ветвей плакучих берез, стоящих дружной защитной стеной напротив их окон.
Одной из причин, по которым их любовь была неистребимой, оказалось то, что они думали не только одинаково, но и на одном уровне, – и этот уровень был достаточно высок.
Они много смеялись, безобидно подтрунивали над знакомыми и над собой, но были и бесконечные разговоры о науке. Однажды они затронули одну очень интересную тему, претендующую на новое слово в военной медицине.
– Святослав, ты повторяешь слушателям, что у всех прошедших СВО, а в общем-то, и просто войну, в состоянии организма есть что-то общее. Патологии могут быть разными, но нечто их объединяет. Ты можешь повторить это более ясно, чётко? – спросила Ирина.
– Ну, я не знаю…
– А ты попробуй.
– Ириша, я подхожу ко всему с точки зрения патофизиологии. Механизмы вечны, а лечение, подходы к диагностике всё время меняются. Но один раз поняв механизм здоровья и болезни, все биохимические процессы, врач остаётся вооружённым необходимыми знаниями на всю жизнь. Так вот, стрессы во время войны накапливаются, практически превращаясь в дистресс. Появление дронов СВО в этом плане особенно ухудшило положение людей. Состояние тревоги, а порой вполне объяснимое чувство страха не покидает ни на секунду: БПЛА могут следить за ними всё время, они в любой момент могут оказаться мишенью, постоянно под угрозой атаки и взрыва. Нервная система напряжена, она требует от надпочечников выделения адреналина. Таким образом, надпочечники накачиваются, как штангист. А выделяемый ими адреналин, как его называют в народе, точнее кора надпочечников, производит кортизол, минералокортикоиды, альдостерон и половые гормоны; мозговое же вещество надпочечников – катехоламины (адреналин и норадреналин) – взрывают организм… Эти активные вещества перестраивают в организме всё. Пример: хорошо науке известен факт, когда женщина-мать в одиночку передвинула трамвай, который задавил её сына. Такие гормоны дают невиданные силы, мощно повышают артериальное давление, учащают сердцебиение. Да ты всё это знаешь!
[justify]Я уже не упоминаю о том, что малые постоянные электрические токи, вырабатываемые нервной системой, обладают не только
