– Но болезни-то есть?
– Нет, – воодушевился любимой темой Пандавов.
– Как нет?
– В неврологии, а я долго работал невропатологом, такие состояния давно называются неврозами. Только терапевты с невропатологами не дружат. Каждый тянет в свою сторону. Я приведу вам пример. В каких-то экстремальных условиях, в непреодолимых жизненных обстоятельствах, стрессовых ситуациях настройка нервной системы сбивается и возникает патологическое состояние: повышается артериальное давление, вырабатывается слишком много соляной кислоты в желудке, начинается спазм бронхов. Человек теряет возможность сопротивляться обстоятельствам, работать и с удивлением наблюдает, как все проблемы прекрасно решаются без него. Оказывается, незаменимых нет. Вот удивительно? Это настолько поражает подсознание, что в стрессовой ситуации оно вновь вызывает подъем давления или бронхоспазм. Всё повторяется, закрепляется в рефлекс и записывается в нервной системе как устойчивая схема. Классическая схема формирования невроза в неврологии. Это не заболевание, это – приспособление, адаптация. Вырабатывается спасительный рефлекс! Я неоднократно писал об этом в научных статьях. Все согласны, но выводов никаких.
– А зачем нужен такой сложный подход?
– Так из него логически вырастает целый комплекс лечебных воздействий, способов лечения, причём, немедикаментозных.
– И каких же?
– Я назвал в своих статьях гипертоническую болезнь, бронхиальную астму и другие подобные заболевания «условным адаптационным патологическим вегетативным рефлексом». «Условным» – потому что он развивается в определённых стрессовых условиях; «адаптационным» – потому что помогает выжить организму; «патологическим» – потому что вызывает патологию; «вегетативным» – потому что изменяет деятельность вегетативной нервной системы, её адренергические и холинэргические отделы, а слово «рефлекс» указывает на то, что действие происходит рефлекторно, образуются рефлекторные дуги и для всех заболеваний причина общая, механизмы реагирования одни, и формируется чётко определённый набор симптомов (симптомокомплекс). А если это условный рефлекс, то на него можно выработать контррефлекс. В этом и наша задача!
– И где же в медицине вы видели лечение в виде выработки рефлексов?
– В рефлексотерапии.
– Это иглотерапия?
– Не обязательно, на точки можно воздействовать и электрическим током. Я выяснил, что акупунктурные каналы, это всего-навсего пути наименьшего электрического сопротивления, и в них текут те же самые малые постоянные электрические токи, которые мы изучали. Я со слушателями электрическим воздействием на точки и давление снижал, и приступ астмы прерывал. Нужно только, чтобы это происходило не по воле врача, а автоматически, в результате действия прибора: повышается давление – тут же включается электрическое воздействие на определённые точки – давление снижается; начинается бронхоспазм – и тут же прибор начинает действовать на точки, расширяющие бронхи, – заболевание лечится неотложно. Это рефлекторная дуга, созданная врачом вне организма, прибор, действующий как лечебный рефлекс. Я на основании исследований оформлял патенты на устройства, а можно в будущем совместно оформить патенты на способы лечения. Их может быть много!
– А что нужно для внедрения всех этих изобретений? – спросила Ирина.
– Приборы и юридическое обоснование, – грустно откликнулся Святослав.
– Я сделаю приборы, – вызвался старший сын.
– А я – возьму на себя юридические проблемы и рекламу, – добавил младший.
Вот так неожиданно для всех завязался первый прекрасный крепкий узел макраме, сплетающий судьбы людей нитями дружбы, взаимопонимания и любви. А главные в жизни токи – это те, которые возникают между двумя влюбленными людьми, это токи зарождающейся вселенной – и тогда тело и душа наэлектризованы. Прикосновение, размером с булавочную головку, может вызвать молнию.
Кажется, что сидящие сейчас в кафе были свидетелями этой молнии.
Утром на своем рабочем столе в стопке входящей корреспонденции Полезнова увидела запечатанный конверт с надписью «Лично профессору Полезновой».
– Елена Витальевна! – позвала Ирина лаборантку. – Откуда конверт?
– Я не знаю, я забрала его на проходной со всей корреспонденцией.
– Хорошо, сейчас разберемся…
В конверте был один листок: на одной стороне нарисован милый дружеский шарж на Полезнову, с вполне узнаваемыми чертами её лица и фигуры; на другой – рукой Святослава написано: «Это мой авторский перевод из «Двенадцатой ночи» Шекспира. Для тебя!
У двери Вашей я шалаш бы сплёл
И поселился в нём, слагая песни
О той любви, что худшая из зол,
О той любви, что всех красот чудесней!
О том, как я отвержен был тобой,
Но верности разлука не помеха;
Что не убит, а награждён судьбой,
И слышу звуки ангельского смеха!
Я распевал бы эти песни днём,
Весенним утром и в глухую полночь.
Стихами пропитал бы я твой дом
И у цветов в саду нашёл бы помощь.
Они б тебе шептали обо мне,
И о моей любви свистели птицы,
И звёзды в одинокой вышине
На краткий миг не дали б нам проститься.
С вином пузатый пенистый бокал
Вам повторял бы эту песню басом,
И виноград, как губы, рот ласкал,
И звон часов не пропускал ни часа.
«Оливия!» – кричал бы я холмам.
Крик сердца был бы пылким, звонким, кротким.
И Ваше имя возвращалось к Вам,
Минуя эти стены и решётки.
Я Вас ласкал бы призрачной рукою…
Когда бы оборвался путь земной,
Вы не нашли бы на земле покоя,
Пока не сжалились бы надо мной!
***
Приготовление к свадьбе началось неожиданно. Оно захватило внимание Ирины и Святослава полностью. Всё нарастало, увеличивалось, как снежный ком, и приобретало массу неожиданных подробностей. Сперва они хотели просто тихо расписаться, не посвящая никого в свои личные дела. Потом – возникла мысль пригласить чад и домочадцев Ирины, дабы это стало запомнившимся семейным событием.
– Может быть, я в обычном белом брючном костюме буду? – предложила упрощённый вариант Ирина.
– Нет! – упёрся Святослав. – Это не сказочно! Принцесса должна быть в роскошном подвенечном платье! Это же на всю жизнь, как это ни странно звучит в нашем случае. Сказку надо творить своими руками!
– Ну, найдём что-нибудь поскромнее, – смутилась невеста.
– Только королевский наряд! – безапелляционно заявил поэт.
[justify]И они пустились в поиски... В результате жених и невеста обошли чуть ли не все свадебные салоны в городе: одно платье казалось Ирине «из занавесочной ткани», другое – «тяжёлым, как доспехи», третье – «годилось для особ с пониженной
