это свободные и богатые граждане рабовладельческих античных полисов, попервоначалу не разобравшись, скорее всего изрядно. Колыбель разума, ничего не скажешь! Да и не попишешь, чего теперь и на что пенять через две с половиной тысячи лет, когда слишком многое и куда более фундаментальное из ничтожных поводов делается прямо-таки на глазах. Назад хода теперь попросту не имеется. Эталоны и методы развития со времён Эллады заданы навсегда. Из ничего зачатые новейшие науки в любой момент после своего создания также начинают во все стороны ветвиться, процветать и пахнуть. Всемирная цивилизация пыхтит, набирая всё новые и новые обороты, изобретая из ничего всё новые и новые дисциплины. И что характерно - почти не оглядываясь на то, из какого сора и эти все науки повыросли «не ведая стыда» и в каком отношении к той самой Истине в действительности находятся. Не в таком ли, слегка неадекватном, пошловатом и небрежном, как не раз бывало у родоначальников базовых отраслей знания?!
К примеру, в трактате «Зоология» всё тот же основоположник всея наук по своему обыкновению слегка напортачил. Написал, что у мухи четыре ноги, как и у льва или, например, слона. Да и сам мыслитель, всё более плотно общаясь с гетерами, со временем также мог передвигаться на своих четырёх. Рассуждая логически, соответственно и у мухи ножек должно быть аналогичное количество, как и у слона или Аристотеля, она ведь тоже животное. Этот трактат в числе прочих аристотелевских основополагающих шедевров считался священным и даже неприкасаемым, пока на исходе средних веков какой-то правдоискатель вроде Леонардо или того же Данте не додумался поймать муху, а потом на всякий случай взять да и посчитать ей лапки. Шесть! С ума сойти! Изуродованный слон?! Это было словно гром посреди ясного неба! Мы так вам верили, товарищ Аристотель, как, может быть, не верили себе! Незыблемый авторитет, основоположник великой западной цивилизации и такого маху дать, в настолько элементарном. Уж муху-то, фею Средиземноморья, можно было поймать, да посчитать там у неё всё что найдётся. Ан нет, поленился. Но может и для чего более глубокомысленного оставил потомкам такую смысловую ловушку, которую никто до сих пор так и не просчитал.
Тем временем, в промежутках в веренице меняющихся гетер с их гетероформатами и жужжащих над ними предположительно четырёхногих мух неунывающий Аристотель таким же бодрым аллюром заложил и фундаментальные основы материализма, до сих пор никем не опровергнутые, хотя до конца так и не пронумерованные. Число лапок у мух на этом фоне считается не в счёт, мелочь. Основная мысль действительно великого классика человеческой мысли, изложенная в огромном из четырнадцати книг философском труде «Метафизика», в переводе - «после-физика», а именно философия, то есть, всё то, что следовало за подробно разработанным им свода конкретных наук «Физики», состояла в том, что любые существующие формы чего-либо как раз и есть разновидности материи. И это самое главное, что имеется в сущности - её форма или формат, говоря современным языком. Неважно, мухи ли это или просто гетеры. В философском смысле это всегда одно и то же - форма и ничего иного. Особенно, когда число лапок одинаково, в таком случае и форматы по сути одни и те же, просто слегка видоизменены в каждом конкретном случае. Но вот что конкретно послужило триггером для столь глубокомысленной для человечества идеи, и какие именно исходные формы великий мудрец всё-таки посчитал фундаментальными проявлениями материи, так и осталось неизвестным и тем более не посчитанным. Впрочем, о многих подобных «четырёхлапочных» форматах можно было бы и догадаться, глядя на боевой послужной список великого ловеласа, а одновременно и мыслителя. Там такие попадались матрицы, всех прелестей которых и не сосчитать, так что любой мужчина вздрогнул бы и сразу побежал записываться к материалистам.
Платон, как известно, к любым формам сущего относился крайне скептически и потому до сих пор считается основателем противоположной части духовного спектра человечества - идеализма. Его центральную мысль Широкоплечий, как и все сократики, похитил у своего учителя, не оставившего после себя никаких трудов – Сократа. Она состоит в том, что в каждом человеке все знания мира существуют от самого его зачатия и на самом деле никого ничему не надо учить. Важно лишь суметь вытащить это всё из него. Помочь идеям всего сущего родиться в человеке, выйти из него в свет и приобрести реальный облик знания. Всего-навсего. Специально кого-то обучить невозможно, он и так всё знает, но только не подозревает об этом. А требуется, чтобы он понял своё истинное всесилие и без всяких учителей спокойно выродил из самого себя весь свой мир и все знания о нём. Вот и вся суть идеализма, учения о приоритете идей, а не форм сущего. Испокон века он противостоит материализму, со времён Аристотеля любую форму считающего материей и возводящего её в абсолют. В точности, как тот поступал и с гетерами, в его глазах очень похожими на изрядно недоделанных или даже изуродованных мужчин. Так и говорил - женщина это искалеченный слабый мужчина, которого следует любить и жалеть.
Впрочем, и Платон отметился несколько более курьёзной, чем у Аристотеля с его мухами инновацией. Она тоже несколько веков развлекала колыбель цивилизации. Это ему принадлежит на редкость блестящее определение, которое он высказал в пику известному определению Аристотеля, что человек тоже есть животное, но только политическое. Платон на это привычно возбудился, развернул свои широкие плечи и в одном из своих знаменитых диалогов выдал антитезу: «Человек и вправду есть животное, но двуногое и без перьев». Когда он произнёс такое на одной из своих лекций, зависла тревожная тишина в ожидании аристотелевского контрудара, откуда бы он ни последовал. Но тут к мудрейшей склоке внезапно подключился Диоген Синопский, тот самый, по слухам живущий в большой деревянной бочке, а на самом деле всего навсего в глиняном пифосе из-под зерна. Этот бродячий мыслитель поймал петуха, ощипал и принёс его прямо на лекцию в академию Платона, со смехом сообщив оторопевшим мудрецам и прочим древним геометрам: «Вот вам человек!». Просто его нужно было вовремя ощипать! И тем вочеловечить. Граждане греки неистово зааплодировали. Петух кукарекал и царапал когтями геометрическую кафедру, но по сути учинённого с ним перформанса ничего более вразумительного доложить не смог. Озадаченный Платон сначала было призадумался, кому на самом деле отвечать, петуху или Диогену, но затем под те же нестихающие аплодисменты сделал чрезвычайно важное дополнение к своему бессмертному определению человека как двуногого животного без перьев: «и с плоскими ногтями». А Диогена в отместку обозвал сумасшедшим Сократом, лезущим куда его не просят. Вдалеке Аристотель, не слезая с очередной гетеры, только ухмылялся. Давайте-давайте! Дальше без меня! Моё дело - начать! Ваше - кончить! А, как известно, сказал Аристотель, люди бывают живые, мёртвые и те, кто ушёл в море. Потому и закончить что-либо можно лишь тремя способами: умереть, уйти в море, либо остаться жить, но при этом как можно больше из прошлого полностью забыть, в чём и состоит великая мудрость бытия. Кто ничего не забывает, элементарно перестаёт жить. И хорошо, если однажды просто уйдёт в море. А если не в море?!
Кстати, граждане мудрецы и по сей день примерно так и забавляются промеж себя. С той же результативностью.
У македонского царя Филиппа двуногий, без перьев и с плоскими ногтями человек Аристотель поспешил взять в обучение царского сына, будущего Александра Великого и с энтузиазмом принялся было за уроки любомудрия. Однако «платонический» период у великого философа античности вскоре опять закончился и снова на почве очередной связи с женщиной пониженной социальной ответственности, которая к тому времени успешно окучивала царского наследника на предмет всего-навсего квалифицированного обучения искусству любви. Эта новая избранница Аристотеля оказалась умопомрачительных философских форм, которые тысячелетиями хорошо видны на всех фресках, изображающих великого гения, словно ишака осёдланного и даже взнузданного этой формой материи. Хотя казалось бы такая же двуногая сущность, аналогично без перьев и с плоскими ногтями, а повела себя настолько неприлично. Она полностью входила в его зоологическое определение женщины, хотя и с четырьмя лапками, но всё же как бы изуродованного мужчины, и которую поэтому всегда следует любить и по другому доделывать до изначальной формы. В эту кропотливую материалистическую работу гений античности вскоре и окунулся с головой.
Далее новая скандальная история с этой самой формой сущего о четырёх лапках с плоскими ногтями выглядела примерно так. Якобы в период обучения юного Александра Великого основным премудростям мира Аристотель безуспешно пытался отвадить пятнадцатилетнего царского отпрыска от некоей коварной гетеры по имени Филлис. Короче, собрался козёл охранять капусту. Затем, когда сие дело конечно не прокатило, и мальчишка продолжал неукротимо рваться к навязчивым прелестям приставленной к нему чаровницы, Аристотель якобы вознамерился отговорить теперь саму Филлис от дальнейшего оболванивания юнца. Это мудрец-то – и на столь безнадёжное дело отважился! Однако внезапно гетера согласилась бросить мальчишку, но только в обмен на возможность покататься верхом на самом великом Аристотеле. Однако ж, губа не дура! Ещё бы не лестно было ей, безграмотной наложнице, такого добиться! Проделывать подобные упражнения означенному мудрецу было к тому времени видимо не впервой - в качестве ишака оказаться под «женщиной с самого низа». Как бы то ни было, но величайший гений всех времён и народов, может быть и скрепя сердце, но с радостью взял и согласился. Ай, да где наша не пропадала?! Опустился на четвереньки, а та самая хитрючая форма материи с пониженной социальной ответственностью по имени Филлис с торжествующим смехом взобралась на него. Заодно и в историю влезла. А как победно хохотала при этом! Каково?! Ну и чего теперь стоит весь ваш хвалёный разум?! Сейчас велю вашему гению на четырёх лапках подо мной сплясать - так он вдобавок игогокать начнёт!
Так во всемирной истории и стартовала грандиознейшая, на все времена актуальная тема позорного унижения сильного и умного мужского начала беспредельно коварным и якобы безмозглым но беспредельно хитромудрым женским. Так Филлис победила, точнее, вытеснила ту самую Истину, а одна форма – другую. Спасибо, хоть волосья не повыдрала! Иначе бы и цивилизация не состоялась.
Естественно, как раз в вышеуказанный момент сокровенного обнажения величайшей из истин бытия неподалеку прогуливался сам юный Александр Македонский, очередной гений, только в военном плане. А как иначе по законам исторического жанра?! Всё обязательно совпадает. Парнишка просто не поверил своим глазам: его многомудрый наставник, недостижимый светоч античности, как презренный раб покорно ползал на четвереньках, чего-то там невразумительное мычал, а на спине его многомудрой восседала
