Хроники деревни "Кречеты"

очень трудно, по ночам чуть не ревел. А потом ничего – привык. В колхозе трудились. Я сначала на сеялке прицепной работал. Потом… Арсентий, тракторист меня рядом с собой на трактор посадил… учил где, что и как. Месяца три зимой. А весной, мне доверили трактор. Пахал. Я следом за Арсентием ехал, говорят, у меня очень хорошо получалось. Потом уже и одному доверяли. Потом в интернат приехал молодой врач. Паша. Моложе меня лет на десять. Вот он мне и предложил свое лечение. Сказал, что я здоров как это… в принципе, только у меня была какая-то травма в детстве, и меня замкнуло… перестал развиваться…

Бабки переглянулись меж собой. Вся деревня знала об этой травме, но договорились держать язык за зубами. Старики же только вздохнули и потянулись за табаком

… И эту травму он предложил мне… как бы это… разомкнуть что ли, не знаю. Он меня несколько раз усыплял, но при этом я все слышал…дальше не помню, только после мне стало казаться, что я будто проснулся…

Трофим не удержался и брякнул

- Ну, ты вроде как Илья Мурамец, что тридцать три года сиднем сидел, а потом вдруг богатырем стал…

- Я, дед Трофим только начал читать по складам былины. Мне до Ильи Мурамце далеко.

- Главно нАчать, а потом углУбить – согласился Трофим и почему-то покосился на Раису Максимовну.А она только покачала головой и в свою очередь спросила, взглянув на Анечку

- Иван Михайлович, а как у тебя на личном фронте?

Ванятка вдруг сильно покраснел, встал, положил руку на плечо Анечке, будто спрашивая у нее разрешения. Анечка только кивнула и засмущалась.

- Дорогие мои бабули и дедули, я… мы с Анечкой поженились. Полгода назад.Вот.

Матвей встал, поднял свою рюмку и крикнул «Горько». Его все поддержали. Пришлось и Анечке вставать и целоваться с Ваняткой. Когда все немного успокоились, Ванятка уже сидя сказал

- Нам комнату отдельную дали, свое хозяйство заводим. Пока Анечка только со мной говорит… у нее тоже где-то внутри, какой-то «замочек» есть, но мы оба постараемся этот «замочек» отпереть и тогда мы непременно приедем снова к вам на постоянное жительство. Вот только детишек у нас не может быть, врачи сказали. Но мы решили, как только у нас станет все нормально, мы непременно из детского дома возьмем двоих… - Анечка дернула его за рукав – да я так говорю, троих ребятишек. Дом большой построим. И снова в наших «Кречетах» появится новая жизнь.

- Вот это и будет правильно. А теперь неси свою гармошку. Еще попоем за нашу жисть.





4.Христофорыч



Вторую неделю деревню «Кречеты» поливают дождем сизые тучи. Конец октября. Последние листья скользят под ногами на размокших дорогах. Да и кто теперь куда пойдет? Разве что высунет нос глянуть, не видать ли просвета в облаках, да и снова в тепло…

Дом Матвея Ивановича большой добротный, теплый. Строился на большую семью. Когда-то в нем звучали детские голоса, да только теперь разлетелись голоса эти по всему свету, по праздникам открытки с поздравлениями шлют да проездом в отпуск на пару дней кто заглянет. Только фотографии в рамочках по стенам напоминают о былом.

В бытность, когда Матвей только начал работать в милиции участковым, отгородил часть одной комнаты под «служебный кабинет». Для солидности поставил большой письменный стол с ящиками для дел, стул да узкую кушетку, на которой он «думал о работе». На стене висит подробная карта деревни и прилегающих окрестностей и портреты Дзержинского и тогдашнего министра МВД Нургалиева, вырезанные из обложек «Огонька»

За тонкой перегородкой Пелагея Никифоровна жена Матвея смотрит очередную серию, как выражается Матвей, «вопли-сопли». Сам же он в своем «кабинете» сидит на кушетке и растирает больную ногу. В непогоду она побаливает сильнее. На пустом столе сидит и неотрывно наблюдает за действиями Матвея старый кот Тимоша. Кажется, он все понимает и читает мысли хозяина. А мысли эти довольно грустные…

«Вот, проходит жизнь, поди самый краешек и остался… Тебе-то что Тимоша, дальше вот той карты ты и не бывал нигде, и верно и нет у тебя других желаний, как пожрать да поспать. А из развлечений одни мыши да пташки. А мне бы еще хотелось на мир посмотреть. За границей побывать… ну там, в Париже, аль в Испании… своими глазами увидеть, а не только по школьным учебникам да по «Клубу путешествий». В Америку не хочу, враги они наши… как-то так. А вот… погодь-ка, а енту самую Америку-то кто открыл? Еще что-то помню - Колумб… блин, Христофор!»

Матвей вдруг забыл о больной ноге, вскочил и завопил

- Твою ди-ви-зи-ю!

Тимоша тоже вскочил, решая удирать сразу или можно погодить.

Мелькнувшая мысль обрела реальные очертания.

Пелагея, убавив звук телевизора, стукнула в стену

- Ты с кем там воюешь?

- Не твого ума, Палашка… - отозвался Матвей

- Ну-ну… умник… - проворчала Пелагея и прибавила звучание своих «воплей»

А Андрей решительно «ликвидировал» кота со стола, залез в нижний ящик, достал поллитровку «Cтоличной», заныканую на крайняк, сунул ее в карман и пошел в сарай.

В сарае любовно погладил свой электрический самокат, которым до сих пор попользовался на зависть односельчанам пару раз, потом открыл самодельный шкаф, в котором хранились, как он сам выразился «элементы боевой молодости». Быстренько надел милицейские брюки,китель с погонами старшего лейтенанта, влез в резиновые сапоги и только полез за фуражкой, как на пороге появилась Пелагея, укрытая с головой плащом.

- И куда ты, старый, намылился?

Андрей вздрогнул от неожиданности.

- Куда-куда… по бабам. Тебе-то чаво? У тебя телек, вот и пялься в него…

- Ну-ну… обратно не пущу, так и знай… ходок.

- По делу я иду, по делу. Треба навестить ночующую… тьфу ты… вот ведь зараза какая… спящую ячейку.

- А твоя «ячейка» знат, что у тебя внуки скоро школу будут заканчивать?

- Будет знать, если спросит…

- Ну, смотри, после «спокойной ночи, малыши» явишься, моей еще бабки рубЕль тебя будет ждать.

- Как получится. Да на дело я иду, на дело, ясно? И при исполнении…

- Твои исполнения закончилась аж пятнадцать лет назад

- Менты бывшими не бывают.

- Ишь, вырядился. Ты тода еще и ружо прихвати.

- Патронов нема

- А твоя «ячейка» это знат?

- Обойдусь без кровопролития.

- Вот куда ты в дождь?Простынешь, лечить не буду.

На это Матвей показал ей горлышко бутылки и, накинув на себя плащ-палатку,легонько подвинув жену плечом от порога, вышел под дождь. В след услышал не мысленное для женского пола ругательство с вывертом.

Но у него уже запела душа- «Наша служба и опасна и трудна»… Одним словом, Матвея Ивановича «понесло» навстречу подвигу.



Дмитрий Христофорыч Долгов в деревне «Кречеты» появился лет эдак двенадцать назад. Назвался художником. Примечателен был не только своим ростом, но и поразительным сходством с Всесоюзным Старостой Михаилом Ивановичем Калининым, чей портрет старички, коим за восемьдесят помнили еще по школьным учебникам. Пустила его на постой еще не старая вдовушка Наталья Лукьянишна. За спиной селяне посмеивались и пророчили ей сожительство и даже скорую свадьбу с этой «колокольней» потому Дмитрий Христофорыч был под метр девяносто, а Наталья же была ему чуть выше пояса. Ее в деревне недолюбливали – по пустякам постоянно ссорилась с соседями и вообще вела довольно скрытный образ жизни. Да и хата ее, которая ей досталась после смерти мужа лет уж двадцать назад,была по меркам деревни очень большой, в два этажа. Стояла она на въезде в деревню, но не как у всех, в одну линейку, а была отделена от улицы приличным садом и глухим забором, ичтобы заглянуть за него, нужно было вставать на цыпочки.

Дмитрий Христофорыч занимал у нее большую комнату, на втором этаже с большим окном и с выходом на крохотный балкон. Именно этот вариант и понравился постояльцу – свет для художника очень много значит. Скоро из постояльца он превратился в постоянного жильца.

По началу, он еще пару лет ходил с мольбертом на этюды, благо живописных мест в деревне и окрест довольно много, и даже писал большую живописную картину с речкой «Талька», с лугом за ней и опушкой дубового леса. Куда потом эта картина делась, никто не знает.

Через пару лет с мольбертом его уже не встречали. Выходил он только до сельмага и сельсовета, она же почта. Со всеми здоровался, но как-то… сухо что ли, в разговоры не вступал, если и отвечал то «да» и «нет». Ну, к нему и не приставали – не хочет человек обчаться, ну, и Бог с ним. Но после случая с порушенным памятником Ленину у сельсовета, когда он неожиданно принял активное участие в восстановлении справедливости, и почти за свой счет соорудил новый памятник, но уже товарищу Сталину И.В., все поменялось. После этого  сельчане егошибко зауважали.



В деревне калитки никто не запирал. А тут…Матвей торкнулся было в металлическую дверь в заборе – закрыто. Подумал про себя «Окопался, вражина… все равно достану». Но не лезть же через забор, высоковато. Стукнул пару раз по железу и тут увидел кнопку звонка. Надавил и держал, пока не услышал шлепающие по лужам шаги

- Кого нечистая на ночь глядя несет?

- Наталья, отворяй,полиция.

- Ты штоль, Матвей Иванович? – открыла дверь Лукьянишна,зябко кутаясь в кофту, под зонтом и в резиновых ботах, - заходь быстрее, не лето…

- А ты штоль наряд полиции с автоматами ждала? Постоялец твой дома?

- Так не вызывали мы никого. А Дмитрий Христофорыч, где ж ему быть… вона на мансандре свет жжет. Проходь в дом скорей, да свою одежку на веранде повесь, пусть стечет. А чой-то ты при параде, Иваныч?

- Так надо.

Матвей только зашел в дом, как со второго этажа раздался голос Христофорыча

- Это кто же звонок чуть не оборвал? Кто у нас, Наташа?

- Это Матвей Иванович, участковый.

- Ну, так чай накрывай гостю, я через пару минут спущусь…

«Не иначе улики прячет… но и мы не лыком шиты» - подумал Матвей – мы издалека начнем, а уж потом «расколем»».

Наталья Лукьянишна накрыла чай и ушла к себе, а со второго этажа спустился в длинном темном махровом халате Христофорыч. Без очков, он уже был меньше похож на Калинина. Христофорыч заметив «наряд» Матвея, ухмыльнулся про себя

- Нуте-с, давайте пить чай. Чего стоим, присаживайтесь к столу. «В ногах правды нет» и как добавил один поэт «но правды нет и выше». Матвей Иванович, я вижу, что вы не просто так на огонек заглянули, а дело какое есть. Ну, о деле, если таковое имеется, мы уж после чая поговорим.

«Усыпляет бдительность… известный прием» - подумал Матвей, вслух же сказал

- Да, дело-то пустяшное, можно и позже… даже ине сегодня. А так… хотелось с вами поближе познакомиться. Раньше все было не с руки, как-то не получалось.

- Ну, вот и славно. Вы варенья побольше кладите, да на крендельки налегайте, у Наташи они особенные…

- Благодарствую. Вы, Дмитрий Христофорыч…

- А давайте мы с вами на «ты» перейдем. Мы вроде бы одного возраста, можем и просто по имени.

«Так, воспользуемся другим приемом» - подумал Матвей, достал и поставил на стол бутылку «Столичной»

- Ну, Дмитрий, для этого нужно ну, и…закрепить нашу встречу. Благо, погода шепчет.

Христофорыч улыбнулся, погладил свои усы и, оглянувшись на дверь, тихо сказал

- Для такого дела нам, пожалуй, лучше подняться ко мне наверх. Похоже мы надолго. Не будем мешать отдыхать Наташе.