Меня дергает за рукав пацан лет двенадцати. Худенький, бледный, коротко стриженая голова на цыплячьей шее, уши «лопушками».
- Владимир Михайлович, меня к вам Пал Палыч послал. Говорил, работа для меня.
- А ты кто? Как звать?
- Дима. Дима Клюев.
- Ты чей?
- Мама с папой «воздух» работают. На шаре. Видели?
- Нет, пока. Подсадным работал?
- С шести лет. Что делать нужно?
- Инвалидом будешь.
- Кем, кем?
- В коляске сидеть будешь. Типа ноги у тебя совсем не работают.
- И все? – интерес в глазах у него мгновенно потух.
- А дальше… дальше что делать, я скажу. За два часа перед вечерним представлением репетиция в зале. Запомнил?
- И сколько?
- Что сколько?
- Сколько вы мне?..
- Твоя ставка, бизнесмен?
- Ну… не знаю. Надо родителей спросить. Это смотря…
- Ну, Димон, ты, деловой. Ладно, штука устроит?
У него от этой «цифры», кажется, дух захватило.
- А не брешете?..
- Собака брешет, я гарантирую. Свободен, до пяти вечера. И никому, понял?
- Обижаете. Я же цирковой, правила знаю…
Во время представления я еще раз посмотрел номер «Фружи», но уже с центрального прохода. Симона, оказавшись почти рядом со мной, заметив меня, сделала удивленные глаза и даже чуть пожала плечами. «А я-то тут причем?» - сказалось в этом удивлении. Я же про себя подумал, что вот это мы скоро и выясним, кто тут при чем и при ком. Но все-таки, как мне, кажется, вымученно улыбнулся ей и слегка покачал головой.
Можно было никуда не ходить, перекусить в буфете. Но я после дневного представления пошел в город, хорошо пообедал и купил мощный фонарь. До пяти у меня было в запасе еще около двух часов, и я решил их использовать рационально.
Диггеры, насколько мне известно, занимаются исследованием всяких подземелий. К чему относятся чердаки, надземные нежилые и технические сооружения я не знаю, поэтому буду считать себя первооткрывателем в этой области.
Фонарь не понадобился. По узкой лестнице я поднялся всего на пару метров и оказался в узком коридоре, вероятно по всей окружности опоясывающем купол цирка. В коридоре горят редкие дежурные пампы, вполне все видно. Утром их не было. Выходит, что включаются они лишь по необходимости, то есть для функционирования помещения.
Ничего неожиданного, и тем более таинственного в этом коридоре не обнаружил. Через каждые пять-шесть метров проемы с лестницами вниз. Спустившись по одной лестнице и толкнув маленькую дверку, как и ожидал, попал на световую галерею под самым куполом. Ничего особенного.
Обнаружил выход на крышу цирка, потом чуть не столкнулся с осветителями, когда спустился еще по одной лестнице. Хорошо, что они громко разговаривали в своей «рубке», а не то наверно очень бы удивились. И через день весь цирк знал бы, что приезжий администратор страдает лунатизмом посреди бела дня.
Мне пришлось раза два пройтись по всему кругу, прежде чем я обнаружил то, что искал – дверь, ведущую в мастерскую Олега. Я свободно ее открыл и вошел. Хозяина не было. Немного поколебавшись, я прошел по мастерской и… да, признаюсь, мне вдруг захотелось еще раз взглянуть на портрет Ирины.
Мольберт стоял на том же месте, и все так же закрыт тряпицей. Я аккуратно откинул ее…
На холсте едва начатый портрет Симоны, танцующей на бегемоте…
«Ах, как все завязано-то!» - воскликнул я про себя. Хотя, если разобраться, ничего во всем этом нет… то есть решительно ничего. Симона могла ко мне проникнуть и без ведома Олега. И уж тем более, Ирины. Наверняка я что-нибудь пропустил, и есть выход в закулисную часть цирка. Но, по крайней мере, никакой мистики, и это уже радует. А что меня ждет дальше – поживем, увидим…
Я закрыл мольберт и еще долго сидел, тупо глядя на не совсем чистую тряпицу, словно пытаясь вызвать в памяти… но кроме вспыхнувших в голове строк, ничего так и не смог вспомнить.
Я боюсь, что слишком поздно,
Стало сниться счастье мне.
Я боюсь, что слишком поздно,
Потянулся я к беззвездной,
И чужой твоей стране…
Складное прогулочное инвалидное кресло нашлось, за что отдельное спасибо Панасычу.
Репетиция прошла более-менее удачно, Дима оказался способным мальчишкой. Немного пережимал на «расслабленность», только что слюни не пускал. Но и это ничего – посидит часок с неподвижными ногами, затекут они у него, все само собой и выйдет в лучшем виде.
И все же я его пожалел – вывез его «трон» в боковой проход только в антракте, между отделениями. Предупредил билетера, и униформиста, что должны были стоять в этом проходе во время представления. Коротко объяснил им их задачу. Они только молча переглянулись, но промолчали.
С самого начала все пошло не так!
Палыч-Джинн «наколдовал» выход «Фружи». Негр-старик, со своим там-тамом должен был остаться справа от выхода, но почему-то уселся на барьер прямо перед нашим проходом. «Копьеносцы» исполнили свой «ритуал» и вместо того, чтобы убраться через центральный проход, перепрыгнули через барьер и тоже остались стоять за спиной старика. Я наклонился к Диме и шепнул
- Без моей команды, не начинай.
Тот испуганно взглянул на меня и тоже шепотом выдал мне
- Владимир Михайлович, у меня это… в самом деле ноги не слушаются.
- Этого еще не хватало. Попробуй пошевелить хоть пальцами.
- Я пробовал… не выходит.
- Ладно. Будет видно.
«Фружа» бойкой трусцой выбежала на арену. Зал взорвался овациями, ребятишки завизжали от восторга. Симона исполнила свой танец на спине бегемота. Причем на этот раз «Фружа» не стояла неподвижно в центре арены, а все время поворачивалась, словно высматривая в зале кого-то.
В конце номера, «туземцы» все же убрались от нашего прохода. По ходу номера, «Фружа» должна была делать «топ-топ передними лапами» по манежу, начиная с нашей стороны. Но в этот раз, она будто на секунду замешкалась и пошла «топать» с другой стороны, напротив нас. Я крепко сжал Димкино плечо.
- Дядя Володя, я вроде могу… шевелятся пальцы.
- Ждем, Дима, ждем… когда до нас дойдет.
На противоположной стороне в проходе тоже сидит колясочник – девочка лет десяти.
Вот «Фружа» переставляет по барьеру лапы уже у того прохода…
И вдруг, жуткий, почти нечеловеческий крик вырывается из груди ребенка. Она вдруг выгибается всем телом, резко отталкивается руками от коляски, встает и делает три шага навстречу бегемоту. Только три неверных шага. Дальше, похоже, теряет сознание и падает, едва не ударившись головой о барьер манежа.
Зал дружно охает. Половина зрителей встают. Барабаны молчат. И в этой вдруг наступившей тишине, «Фружа» очень медленно сходит с барьера. Пятится к центру манежа. Потом вдруг разевает свою пасть, и цирк буквально содрогается от ее победного короткого рева…
Девочку осторожно поднимают и уносят вместе с коляской…
А зал, будто опомнившись, начинает стоя аплодировать. Поначалу не очень дружно, но совсем скоро, аплодисменты переходят в овацию.
[justify]Артисты, как-то