Дима пытается встать из своего кресла, но я его прижимаю и увожу коляску через фойе за кулисы.
За кулисами царит возбуждение.
- Все, Дима, теперь можно. Вставай.
- Дядя Володя… - чуть не плачет, пацан, - дядя Володя, как это? Ведь должен был я вскочить. Вы меня что, кинули?
- Димон, никто тебя не кидал. Понял? Это, похоже, что меня кинули. Вот держи свой гонорар и помалкивай. Ты хорошо сидел. Все, топай. У меня, похоже, будут разборки.
Это я заметил, как ко мне с грозным видом приближается Палыч.
- Ты что там натворил?
- Я думал, что это вы решили меня переплюнуть. Я только приготовился «натворить», а…
- Не понял! А эта девчонка?
- Знать не знаю, ведать, не ведаю.
- Иди, выясняй, мать твою. Если на цирк покатят с претензиями, не ручаюсь, я тебя сгною, точно. Понял, админисратор зуев?
Я выскакиваю в фойе и тут же сталкиваюсь с Олегом.
- Володь, что случилось? Только что «скорая» от цирка отъехала с воем. И «укротитель» в машине мелькнул, я видел.
- Привет, Олег. Случилось… не запланированное чудо случилось, вот что случилось…. Не знаю, как это объяснить, но очень возможно, что «Фружа» шепнула ребенку-калеке «талифа куми» и ребенок пошел!
- Чего несешь? Не может быть!
- Да, весь зал присутствовал.
- И что теперь?
- Не знаю. Два варианта – или запретят медики выступление бегемота, или…
- Или все немощные и калеки попрут валом в цирк. А это уже…
- Если честно, то я и сам думал устроить нечто похожее, но… тут без моего участия все произошло. Просто голова кругом идет.
- Если голова… что-то мы давно с тобой не квасили. Отметим это «чудо», а заодно и начало? Между прочим, это вполне могло произойти и без всякого чуда. Просто ребенок перевозбудился при виде бегемота, какой-то механизм внутренний сработал и… а что, вполне…
- Да, какая теперь разница? Все, уходим.
15. «Разговорчики»
- Ненавижу!..
Я вздрагиваю и чуть приоткрываю глаза.
- Ненавижу!
Олег только что выскочил из воды, пробежал по раскаленному песку и грохнулся на лежак со мной рядом, зубами от холода стучит, морж хренов.
- Ненавижу!
- Чего орешь? Ну, достаточно сильное чувство и что с того? Только хочу заметить, что деструктивные качества этого направленного посыла деформативно сказываются на системе компонентов мыслеобраза мишени, что в конечном итоге приводит к качественным изменениям этого мыслеобраза. Если следовать этой логике…
- Ты чего несешь?
- Пытаюсь наукотезировать твои вопли. По какому случаю и самое главное, каков предмет твоей ненависти? Какую часть мироздания ты пытаешься разрушить своим… э… посылом? Колись.
- Ненавижу цирк.
- Только и всего? В некотором роде я с тобой солидарен, но думаю, что вектора нашей… мягко говоря, нелюбови, могут не совпадать по причине…
- По-моему, ты перегрелся. Не пора ли тебе принять отрезвляющую ванну?
- Peut être…
- Чего?.. Сам такой!
- Ладно, я пошел в воду. Потом выясним причины…
Понедельник. В цирке сегодня выходной. Все не как у людей. На городском пляже народу немного. После своих выходных, отдыхающие аборигены оставили после себя «пейзаж после битвы». Но по пляжу бродят несколько молодых людей в жилетах с надписью «greenpeace», с умиротворенными и почти блаженными мордами собирают «отходы цивилизации» в большие черные полиэтиленовые мешки.
Я подхожу к самой кромке воды. Полосой с полметра вдоль берега мелкая галька покрыта черным налетом, а в воде полосой медленно колышется радужная пленка, беда почти всех наших судоходных рек. После такого купания придется долго отмываться в душе. Но это будет потом. А теперь, я пытаюсь ногой хоть немного разогнать эту «муть». Поняв бесполезность этого занятия, быстро шлепаю по воде и через три метра, ныряю.
Под водой нет ни любви, ни ненависти. Только шуршит в ушах вечность, дробленая на гулкие удары сердца. Я выныриваю, ложусь на спину и, раскинув руки, «сплавляюсь» по течению. Теперь голова моя полна светом, проникающим через закрытые веки в виде, красных кругов, спиралей, блестящих «мух».
В ушах раздается тарахтенье. Я открываю глаза и оглядываюсь по сторонам. Надо убираться, по курсу моторная лодка. Довольно быстрое течение успевает меня снести метров на двести. Пока я добираюсь до берега, еще набирается метров пятьдесят. Ничего хорошего в этом нет, придется по раскаленному песку топать обратно.
На той стороне реки, замечаю группу в белых «окияма» выполняющих ката. Далековато конечно, но я узнаю, «своих», вон, перед ними и их сансэй Ли Чуан. Надо же, куда забрались.
- Олег, видел наших столбистов-каратистов?
- Они не каратисты, а дзюдоисты. Между прочим, каждое утро переплывают туда и занимаются часа по четыре.
- Откуда знаешь?
- Это тебе не столица, здесь все на виду…
- Ну, хорошо. Я остыл, ты согрелся, докладывай, за что ты ненавидишь цирк? За то, что люди всю свою жизнь кладут на отработку одного единственного номера, которого ни я, ни ты, ни в жизнь не сделаешь? За то, что они другие… не такие, как все?
- За то, что они тупые, ограниченные. Именно потому, что всю жизнь только и знают, что ходят по канату… и если день-два пропустят, то непременно грохнутся. Они рабы своего ремесла. Это же просто балаган. Тупые бахвалятся своей резвостью перед толпой таких же тупых. Ты, Володька, вот скажи, ты хоть раз… хоть краем глаза, видел у кого-нибудь из них в руках книгу… или даже газету? Да, они же просто полуграмотные. Они кое-как полусреднее образование… а то и того не имеют. И дети их такими же растут, по четыре школы за год меняют. Чему они могут?..
И при этом, они гордо называют себя артистами, и гонору в каждом на десятерых Чаплиных. Никогда… никогда балаган не будет видом искусства. Зрелищем для праздных и нищих духом, разве что… Ты мне, конечно же, возразишь, «если там звезды зажигают»… и так далее, но я-то…
- А что ты-то? Ну, не считаешь цирк искусством, твое дело. Я, кстати, тоже. Да, интеллигенция, скорее по традиции тащит своих сопливых детишек на представления, а сами зевают. Ну, и что? Каждый получает, что хочет. И потом… не все же цирковые… вон, например, твои дзюдоисты…
- Да, для них цирк только прикрытие, способ прокормиться. На самом же деле они…
- Вот именно, на самом деле они заняты совсем другим… и почему-то думаю, что они не собираются никому демонстрировать, как они ломают кирпичи, или там доски. Не собираются кому-либо вышибать мозги, ломать руки или там ноги. У них, судя по всему, другая задача. Они заняты раскрытием возможностей человеческого тела, воспитанием человеческого духа...
- Да, просто они сектанты!
- А что в этом плохого? Вот ты тоже, своего рода сектант – «маляр» оформительского цеха, в тайне занимающийся живописью. И думаю, что ты не намерен устраивать свои вернисажи…
- Даже если бы и хотел…
- Я, надеюсь, правильно тебя понял. Понял, что твоя… так называемая, ненависть, больше базируется на собственной неудовлетворенности. Потому как, если человек по уши погружен в свое дело, ему совершенно по барабану, что кто-то рядом дует в свою дуду, главное, чтобы это «дудение» не шибко мешало. Но и тогда, на крайний случай всегда можно заткнуть уши берушами.
[justify]- Хорошо… ну,