— Какая маленькая комната. Я бы здесь тоже удавилась.
Она оглянулась на Джут Гая и Марию, стоявшую с бесстрастным лицом. На секунду Мирослава увидела, что Мария похожа на робота, почему-то захотелось ее убить. Они встретились взглядами, и Мирослава задумалась, чем она лучше и должна ли быть лучше. Из раздумья ее вывел Джут Гай, положив тяжелую руку на плечо.
— Ожидание смерти для человека думающего худшее из наказаний. Так можно «готовить» человека много лет, пока он не сойдет с ума или не покончит с собой, — Джут Гай посмотрел на девушку с детским телом, ставшим еще меньше после смерти. Она не была красивой, особенно слишком большая голова, но он чувствовал слабую притягательность в широко раскрытых мертвых глазах. В ее больших глазах стоял вопрос даже после смерти, и он понимал его, не раз сам задаваясь им.
— Так система выравнивает статистику, исполняет цели по гумманости. По отчетам мы давно уже никого не отправляли на казнь, они просто не доживали до этого радостного события, — он засмеялся и вошел в комнату. Мирославе показалось, что он заполнил комнату целиком, что сейчас стены затрещат и рассыплются. Мария тихо выдохнула и отвернулась. Нет, все же она не робот, что-то с ней произошло. Мирослава увидела, как Мария покрывается трещинами, как фарфоровая стутуэтка от частых падений. Где же она ее видела? Воспоминания были такими яркими, что у Мирославы закололо в сердце. Наверное, вид мертвой девочки слишком сильно угнетал ее. Почему же Джут Гай сделал ее приемницей? Мирославе казалось, что у нее слишком много лишних чувств, слишком много чувств, и она не подходит для этой работы.
Стало трудно дышать. Она ощутила избыточное электромагнитное давление, просочившееся из камеры. Несмотря на смерть заключенного, генератор никто и не собирался выключать. Мария встала у стены напротив, чтобы не упасть в обморок. Теперь она стала точно фарфоровой, приобретя матовый блеск постаревшей глазури, эффект добавляла серая форма младшего инспектора: длинная юбка-карандаш стала с ногами единым целым, застегнутый на все пуговицы до горла китель казался продолжением тела, особенно пугал стеклянный взгляд. Если бы незаметное с первого взгляда подрагивание ноздрей и сильное сжатие губ, то Мария выглядела бы мертвой. Зато Джут Гай жил за них, став чрезмерно активным, что-то высматривавшим в глазах мертвой девочки, что-то искавший в пустой комнате, где кроме кровати, унитаза и раковины ничего не было, даже стула и тумбочки для вещей.
— Подойдите сюда. Не бойтесь, она не заразная.
Девушки вошли. Стены попробовали сжать их, вытеснить из комнаты, но, на удивление, места оказалось больше, чем виделось. Сильно давило излучение, Мирослава нервно потерла виски.
— А нельзя эту дрянь выключить?
— Пока нет. Система слишком примитивная. Генератор работает при включенном напряжении. После очистки, камеру переведут в режим консервации, тогда все выключат. Вы лучше посмотрите ей в глаза, что вы видите?
— Ничего, — быстро ответила Мария. Она не отрывала взгляда от мертвых глаз, по белому фарфоровому лицу катились фарфоровые слезы. Она разгладила идеально сидящий костюм и вытерла слезы рукавом.
Джут Гай сжал ей плечо и кивнул, что не надо себя стыдиться, даже если выглядишь по-детски или слабой.
— Ты права — там ничего нет. Самое интересное, что там нет страха. Она не боялась, — он посмотрел на Мирославу.
— Но нет и радости, — заметила она.
— Верно, а о какой радости ты говоришь?
— Что все закончилось, — быстро ответила Мирослава и запнулась, понимая, что сказала глупость. — Но как ей это удалось? Почему имплант разрешил ей перестать дышать?
— Ты думаешь, что знаешь, как работает имплант? — он кивнул девушкам, и они вышли. Джут Гай набрал команду, и камера закрылась.
До его кабинета они шли молча. Усадив их на жесткий диван, который он заказал специально для них, не желая вести совещания за узким столом. Пока автомат готовил напитки, Джут Гай следил за графиками.
— Что вы знаете о работе импланта? То, что преподают в школе и на курсах не в счет, — он поставил на столик чашки с дымящимся органическим кофе и сел за стол, оттуда было удобнее и приятнее смотреть на красивых девушек. Форма определенно шла обоим, не хватало хлыста и можно повиноваться до полного удовлетворения.
— Наверное, ничего, — подумав, ответила Мирослава.
— Он работает не всегда, — Мария закашлялась от большого глотка, кофе обжег язык, выдавив две фарфоровые слезинки.
— Ты смогла это почувствовать? — он посмотрел ей в глаза, она не отвела взгляда и моргнула в знак согласия. — Мирослава, ты же тоже это ощутила, разве не так?
— Я помню, не надо мне напоминать. Я об этом не думала.
— А вот наши ребятишки подумали. Не знаю, каким образом, скорее всего случайно, но Нет и Мари смогли понять, что имплант не так всемогущ, как всем вбивают в голову. Кстати, мало кто вспомнит, под каким прикрытием его вводили и зачем. Помните?
— Нет, но я недавно проходила курсы, поэтому знаю. Имплант вводился в качестве автоматизированного и автономного блока контроля и управления выбросами человека. Помимо этого людям предоставлялся доступ к госуслугам и управлению жизнью и карьерой. Действительный и не требующий верификации, невозможный для имитации и подделки цифровой паспорт, — отчеканила Мария.
— По-другому никто бы не стал сдавать выдох и платить за него, — добавила Мирослава. — Я никогда не понимала, какой в этом смысл, кроме контроля и управления.
— Понимание никому не нужно, а нужна уверенность и порядок. Иначе стадо разбежится и одичает. Ты спрашивала, как ей удалось отключить дыхание. На самом деле имплант очень примитивен, а то, что мы принимаем за работу импланта, наши собственные нейронные связи, которые мы создаем сами. На нас с детства влияют, программируют, и мы сами достраиваем искусственный мозг внутри себя. Когда мы воздействуем излучением на имплант, то он передает избыточный управляющий потенциал на все каналы, — Джут Гай остановился и посмотрел на Мирославу, готовившуюся что-то сказать. — Говори, я вижу, что ты поняла.
— Имплант сажают на дыхательные центры, поэтому легче всего воздействовать на отключение дыхательной функции, принуждать выполнять требования по углеродной нейтральности человека. Получается, что мозг сам тянется к импланту, достраивая к нему связи с другими мозговыми центрами.
— Верно, но этого вы не найдете в общем доступе. Исследования продолжаются до сих пор. Никто и не предполагал, что будет такой эффект. Изначально все делали как в карбоновой эре — нарушил, получи разряд тока, как пытали животных, изучая рефлексы и нервную систему. Это очень интересно, ведь человеческий мозг стремится к угнетению, жаждет снять с себя лишние функции и экономит энергию. Так заложено природой, поэтому мозг воспринимает имплант как контроллер высшего уровня, потому что у него потенциал управляющего напряжения в несколько раз выше. Я вам завидую, ведь вы родились без импланта и можете вспомнить, как это жить с чистым мозгом. Пускай вам было не больше трех лет.
— Я не знаю, что я помню. Это как вспышки. Может все это ложь или фантазия, — Мария отщелкнула заколку и распустила волосы. Она сразу стала живой, с лица стерли глазурь. — Это стало приходить все чаще и чаще.
— И мне, — Мирослава расстегнула три пуговицы на блузке, ей было очень жарко, а Марию будто бы трясло от холода. Она взяла ее ладонь, которая оказалась ледяной. — Получается, что Нет научил Мари управлять своим мозгом?
— Я бы не назвал это управлением. Скорее это форма протеста или эволюция. Я запросил данные, так вот количество способных на это с каждым годом растет. Мозг не отторгает имплант, он его пытается игнорировать и использовать в своих интересах. Таких, как Нетзиро, много. Мы давно уже фиксируем мошенничество в уплате углеродного сбора. Девочки делают это чаще, они дольше могут обходиться без кислорода, прикидываясь полутрупами перед сканирующей станцией. Странно, но никто не вносит заплатку в программу. Видимо, баг был изначально заложен с какой-то целью.
— Или это был протест, — Мирослава встала и налила всем кофе. — Мы можем отпустить Нета?
От ее слов Мария вздрогнула. Джут Гай заметил это.
— Нет, но мы можем его казнить. А дальше все зависит от него, — он насмешливо посмотрел на Марию. — Или от тебя? Ты действительно гуманистка, подарила парню немного счастья перед смертью, но что-то потеряла, разве не так?
— Вы изначально хотели меня проверить, — Мария гневно посмотрела на него, скрипнув зубами.
— Да. Рад, что ты это поняла.
— И как, проверили? — Мирослава поставила кофе и села, сжав руку Марии, чтобы та успокоилась.
— Да, все хорошо.
— Что хорошо? — недоуменно прошептала Мария, не глядя на него.
— Хорошо, что в тебе осталось что-то настоящее. Ты и сама так думаешь, грустно же было жить без этого, я прав?— он поймал ее испуганный взгляд и покачал головой, чтобы она ничего больше не спрашивала
— А что мы будем делать с квадроберами? Нам нужен еще этот эксперимент или всех на утилизацию? — спросила Мирослава, с отвращением поставив на стол чашку с кофе. Вкус показался ей гадким, она разозлилась, что стала так остро на все реагировать, слишком часто задерживать дыхание, доводя себя до эйфории.
— Пока ничего не делаем. Все будет гораздо интереснее. А пока отдыхать. Пошли вторые сутки, система нас так оштрафует и передаст выше. Не надо светиться раньше времени.
[justify]Остались одни стены. Газоизмерительная станция вросла в лес, отдав свою плоть вечным растениям. Сквозь заросшие толстым черно-зеленым мхом останки здания, не было видно следов взрыва и пожара, начавшегося три поколения назад.
