Нейросети заспорили, ей нравилась эта черта больше всего. Достаточно задать несколько вопросов, и скучающие алгоритмы сами начинали накидывать вопросы. Ветвь обсуждения стала теряться, пока одна из нейросетей не задала логичный вопрос, который она никак не могла сформулировать: «Откуда в людях желание подчиняться, и почему вся власть от Бога?».
«Тут стоит ответить с конца вопроса. Власть от Бога связана с древней структурой общества, когда служители культов и религии, как наиболее образованные и умеющие управлять стадом, создавали свои законы и правила. Тот, кто наверху, обладал высшим знанием, которое ему передал если не Бог, то кто-то близкий, а ему Бог или дальше по выдуманной структуре. В исходных документах людям прямо указывали на их место, объясняя все примерами из их жизни, формируя понятную структуру подчинения по схеме стадо-пастух. Сложные формы не приживались, порой отторгались людьми как чуждые и неестественные. Естественность должна была быть подобна природе, тому, что они видели вокруг себя во всех классах животных и насекомых. Общее понимание подчинения и малой власти над теми, кто ниже тебя по разным критериям, и есть основа мировоззрения человечества.
Пример точного указания места человека можно найти в Евангелии от Иоанна глава 1 стих 29-34. Важно понимать, что тогда тексты писались прямо и без подтекстов. Уже позже люди придумали иносказательный смысл, пытаясь завуалировать горькую для мыслящего животного правду.
«На другой день видит Иоанн идущего к нему Иисуса и говорит: вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира. Сей есть, о Котором я сказал: за мною идет Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня. Я не знал Его; но для того пришел крестить в воде, чтобы Он явлен был Израилю. И свидетельствовал Иоанн, говоря: я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем. Я не знал Его; но Пославший меня крестить в воде сказал мне: на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым. И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий (Ин.1:29-34)».
В дверь постучали. Она вздрогнула и посмотрела на часы. Прошло больше двух часов. Время ее отдыха закончилось давно, но командир не вышел, не прошел по точкам, и никто его не трогал.
— Заходи, — она впустила Техника и вернулась за стол. — Бери стул и садись рядом.
— Что ты хочешь узнать, я все описал в отчете. Данных от робота пока нет, — он сел рядом, стараясь скрыть лицо, обезображенное шрамом. Сразу было видно, что ему неуютно без маски, но входить к командиру в маске не смел никто, можно было получить взыскание или неожиданный удар в голову.
— Я позвала тебя не для этого. Почитай, — она кивнула на монитор и отодвинулась, чтобы ему было удобнее.
Он внимательно прочитал несколько раз и удивленно посмотрел на нее. Она нервничала, играя с волосами, то скручивая, то раскрчивая пряди.
— Почему тебя это интересует? — спросил он, посмотрев в глаза.
— Не знаю. Пока не знаю. Что ты об этом думаешь? — она задержала его взгляд, не разрешая спрятать лицо.
— Я думаю, что людям неприятно об этом думать, совсем не хочется. По сути, понимание своего места ничего не дает, кроме разочарования, так зачем оно нужно?
— Это нужно мне, чтобы принять верное решение. Ты же понимаешь, о чем я?
— Понимаю. Мы все ждем от тебя решения. Уверен, что ты сделаешь правильный выбор. Ребята в тебе не сомневаются.
— А ты? Какое решение должно быть правильным? Ты знаешь правила.
— Мы люди, а не машины. Надо будет определяться на месте.
— Вот и я об этом думаю. Отчеты ничего не дают, но у нас полторы тысячи, по которым нет четких указаний.
— Ты уверена, что выполнишь все указания? Одно дело утилизация, другое уничтожение.
— Я знаю, поэтому они и не дают указаний. Они решили перенести всю отвественность на нас, — она взяла его за руку. — Не отворачивайся от меня. Ты же знаешь, что твое лицо меня не пугает, все ты знаешь и молчишь.
Она вздохнула и спрятала глаза, крепко сжав его пальцы.
— Я тебе все тогда сказал. Ничего не изменилось, и это неправильно, — он поцеловал ей руку и попытался встать.
— Не уходи. Пожалуйста, не уходи. Останься здесь, — в ее глазах блеснули слезы, она смотрела на пол и мелко дрожала. — Это не приказ, я прошу тебя. Если для тебя ничего не изменилось, то останься и больше не уходи. Я так больше не могу, не хочу так. Зачем?!
Последнее слово она выкрикнула и заплакала. Тихо, еле слышно, как привыкла, чтобы никто не слышал, чтобы никто не знал, кроме него. Он знал и всегда приходил, помогал, но не приближался слишком близко.
— Саида, я тоже этого хочу. Ты хорошо подумала? — Техник сел и обнял ее.
— Я уже все сказала, — сердито ответила она.
В окне показался шпион. Дрон все снимал и передавал поцелуй командира с Техником на планшеты без звука. Троян отключил лазерный микрофон.
— Тимур, кто стучит? — она посмотрела на дверь. Звук повторился, но с другой стороны.
— Это дрон. Ребята за нами шпионят, — хмыкнул Техник и показал кулак дрону.
— Пошли! — решительно сказала она и встала. — Пошли, Тимур. Они нас ждут.
У входа в гостиницу собрался весь отряд. Бойцы в полной амуниции, держа наперевес винтовки, угрожающе стояли, будто бы собирались расстрелять гостиницу.
— Так, что здесь происходит? — Саида грозно посмотрела на них, но бойцы громко расхохотались. — Вы чего ржете?
Они сняли шлемы, винтовки смотрели под углом в небо, четко и слаженно, как при почетном карауле.
— В честь молодых салют три раза! Пли! — в один голос закричали все и выстрелили три раза.
Лес разорвался от звука выстрелов без глушителей. Запахло порохом, старое оружие работало безотказно, лишенное внешнего контроля, подчинялось воле человека.
— А ведь ты похожа на невесту, как было в прошлом, — Техник взял ее за руку.
— Ты тоже похож, почти в костюме, — она по-новому оглядела черный рабочий костюм. — Кто разрешил им за мной следить?
— Так все по уставу, — выкрикнул один из бойцов.
— Спасибо, ребята! — она покраснела и утерла слезы. — Но больше не смейте так делать. Я не шучу.
— Да ладно тебе, — махнул на нее рукой боец с позывным Суицид, получивший кличку за постоянное желание спорить с начальством.
— Смотри, — она склонила голову влево и прищурилась. — Я придумаю тебе наказание.
— О чем задумался? — спросил Волк, не глядя на Фокса. Он следил за входом на склад, стоя в мертвой зоне камер, Фокс прижался к стене жилого корпуса и задумчиво смотрел в гаснущее вечернее небо.
— Я думаю о том, что мы занимаемся ерундой.
— Возможно, поясни, — Волк встал у стены, теперь их практически не было видно, если только кто-то не пойдет вдоль здания к складу, но в это время поселок замирал, все оставшиеся в живых прятались, сидя в тишине с закрытыми рольставнями. Освещение перестали включать, поселок перешел на режим экономии, оставшихся солнечных панелей едва хватало днем.
— Все просто и от этого глупо. Вот мы решили бежать, но никто не знает куда и что там. Это раз, а два в том, что мы в принципе ничего не знаем, кроме нашего климпро. Нас с рождения заперли на этом зеленом острове.
— Как и городских. Они тоже ничего не знают, кроме своего города, — добавил Волк. — Думаю, что и город они знают плохо.
— Или не знают совсем, как и мы наш климпро. Я вот все думаю, в чем заключается наша жизнь, что в ней есть кроме работы и простых развлечений? Живем, что-то делаем, непонятно кому и зачем, едим, спим.
— Размножаемся, потом опять жрем и спим, размножаемся. С нас снимают киловатты, которые мы вырабатываем, но ничего не получаем взамен, кроме жрачки, места поспать. Как буйволы в стаде, человеческий скот. Ты к этому ведешь? — Волк хмыкнул, на слух угадав кивок Фокса. — Я вот не считаю себя скотом. Мы живем там, где можем, а это наша окружающая среда. Жить само по себе прекрасно, к остальному можно приноровиться.
— Или притерпеться, — Фокс снял маску, кожу защипало. Что-то блуждало в воздухе, какой-то газ или аэрозоль, но это не был выброс из хранилища углекислого газа, он все проверил на старом газоанализаторе, мерившим углекислый и сернистый газы. — Я не понимаю, как мы все сможем пройти хотя бы до измерительной станции. Я проверил карты Лося и исходники — там болото без переходов. У Лося были пометки, но я их не понял, Бобр тоже, а Лося уже не спросишь.
— Как и других. Скорее всего, Хорек что-то знал, но он тоже уже на дне болота. И что ты предлагаешь? Если ничего не делать, то мы станем как эти, и будем ждать помощи, которой не будет.
— Будет, но не та помощь, которую они ждут. Я думаю, что Ангелина права, и к нам уже направили отряд утилизаторов. Она не все рассказывает.
[justify]— Вот и хорошо, а то