— Очень вкусно. Зря вы не едите, — с набитым ртом проговорила она, принимаясь за второй кусок. Лось подлил ей холодного чая. — Маус просто молодец.
— Он хороший ученик, все схватывает на лету. Я сама у него немного научилась, — прошипела Ящерица, по-доброму оскалив серебряные зубы. — Ешь, ты тут самая тощая. Чем пиявок кормить будешь?
Ангелина поперхнулась, глухо расхохотавшись. Юля пришла в себя и тоже хмыкнула. Все остальные сидели напряженно, непонимающе смотря на Ящерицу.
— Получается, что надо назначить виновных и все на них списать, — Ли вздохнула и с тревогой посмотрела на Мауса, нервно заворочавшегося. Мальчик уперся головой в нее и успокоился. — Вы бы прошли на склад, там бы вас уложили.
— А потом устроили пожар, на который можно списать все потери. Ли, тебе надо в политику идти, — Ангелина с уважением посмотрела на нее и протянула кусок пирога. — Ваша доля.
— Спасибо, — Ли стала жевать всухомятку. Пирог и правда получился сочный и легкий, вот только есть совсем не хотелось.
— Фокс это понял, но почему он бежал. Он же бежал от кого-то, — Бобр задумался. — Нет, есть что-то еще, чего мы не знаем. Фокс нашел бы другой способ всех предупредить.
— Ты думаешь, что он не просто так дал общий сигнал тревоги по спецканалу? — спросила Ангелина. — Пожалуй, ты прав. По уставу он не имел права давать этот сигнал без надобности.
— Вот именно. Такой сигнал подается при прорыве противника на территорию или обнаружении диверсионной группы.
Кабан заерзал на краю дивана и встал у окна. Он что-то высматривал в черной ночи. Без освещения улицы исчезли, осталась одна чернота и страшные тени. Небо заволокло тучами, так что не было видно звезд, луна давно пропала, решив покинуть проклятое место.
— Я стоял за три улицы от склада. Тогда я не придал этому значения, но сейчас я понял, наверное.
— Говори уже, — мягко приказала Ангелина Кабану.
— Я слышал гул. Вы его тоже должны были слышать. Их было несколько, но наши машины так не гудят. Такой низкий гул, будто бы машина спит, но готова вот-вот проснуться.
— Этого не может быть, — прошептал Бобр и побледнел. — Юля, а ты не можешь узнать, куда ушли гигаватты с расчетного счета?
— Нет, транзакции закрыты. Публикуется общий баланс, но там ошибка кода.
— Мы скоро все узнаем. Бобр, говори уже прямо. Надоели загадки. Если ты ошибся, то и хорошо, разве не так? — Ангелина притянула к себе блюдо с пирогом и принялась за четвертый кусок.
— Кушай-кушай, — смеясь, прошипела Ящерица.
— Я все съем! Вы зря беспокоитесь, дальше болот нам бежать некуда.
— Некуда и незачем, — согласился Бобр. — Если ты верно услышал, то так звучит дозорная станция в режиме ожидания. Тебе могло померещиться.
— Не могло. У нас стало совсем тихо, ничего же не работает, — Кабан нахмурился и посмотрел на Куницу. — Ты же тоже это слышала.
— Мне кажется да, но это было давно, — неуверенно ответила она — Это было тогда, когда я искала цветы. Я тогда подумала, что грузовики сломались, но выходить из леса не стала.
— С каждым днем все хуже и хуже. Взяли бы и пристрелили всех, чтобы не мучились, — проворчал Волк.
— Если Бобр прав, то их сюда за этим и вызвали, — спокойно сказала Ангелина, облокотившись на спинку. — Все, я пошла спать. И вы расходитесь, нет смысла сидеть до утра. Юля, ты первая должна выспаться. Фокс очнется, и ему будет нужна твоя помощь.
— Пойдем, я тебе сказочку расскажу, — Ящерица подняла Юлю и повела к выходу. — Всем добрых снов, их у нас никто отнять не сможет.
— Я тоже спать захотел. Ящерица как скажет, так боюсь возразить, — Волк широко зевнул.
— И правильно, а то опять получишь хвостом, — прошипела она в ответ и увела Юлю.
— И все же, как они узнали о наших планах? Нас подслушивают, так получается? — Ли осторожно взяла Мауса на руки, мальчик не проснулся, успокоенный ее теплом.
— Необязательно. Все корпуса пронизаны жучками, их ставят при строительстве, но у этих нет доступа. Это я точно знаю, потому что ребята систему сломали. Жаль, что я их слушать не могу, ну и черт с ними. На самом деле все и все знают, мы же открыто все обсуждали. Глупо это было, но мы люди, а не роботы. Они и назначили инвентаризацию, чтобы подтолкнуть нас. Жаль, что я раньше этого не поняла. Мне кажется, что я тупею.
— Это из-за воздуха. Что-то стравливают из хранилища. Мы все медленно умираем, — Лось сделал глубокий вдох, словно дегустируя. — Датчики врут. Они давно застыли, кто-то дал постоянный сигнал, поэтому там стоит охрана. Это какая-то другая дрянь, но у нас нет газоанализаторов.
— Сероводород точно есть. Возможно немного бензолов, — Ли с трудом встала. — Под нами не то, что мы думаем.
— И наше счастье, что клапана дефектные, — заметила Ангелина. — Если бы они открылись полностью, мы бы давно уже не существовали, как другие животные.
— А кто открыл клапана? — спросил Кабан.
— Тот же, кто и устроил нам мор от комаров. Или ты думаешь, что это биологическое оружие просто так к нам прилетело через пустыню? Это биороботы, у которых только две задачи: размножиться и заразить всех. Не думай об этом, а то станет казаться, что все это общий сговор, а мы просто ненужное мясо, — Ангелина мило улыбнулась ему.
— А разве это не так? — Волк встал и пробрался к выходу. — Я пошел смотреть радугу во сне, а вы дальше тут бдите.
— Давай-давай, не свались только, — улыбнулась Ангелина. После еды у нее улучшилось настроение. — Можно я здесь посплю?
Она перебралась на свободный диван и тут же уснула. Черты лица разгладились, она помолодела и улыбалась, незаметно вздрагивая.
— Не понимаю, как она так умеет, — вздохнула Куница.
Юля отключилась, как ее старый компьютер. Кто-то обрубил питание, и мозг перестал работать. Из-за второй кровати в комнате стало слишком тесно для жизни, можно было только спать. Вторую кровать поставил Фокс для Куницы, когда она вышла из госпиталя и спала сутками в их комнате. Юля немного злилась на Фокса за это, чувствуя себя неуверенно. Она всю жизнь себя так чувствовала и сколько не пыталась, ничего не могла с собой поделать.
Она долго не могла заснуть, не в силах оторвать взгляда от замершего Фокса. Бобр и Лось аккуратно распрямили его, Ли сделала укол, слегка расслабив мышцы. Ящерица ласково шипела сказки и просто байки, гладя ее по голове, как маленькую девочку. Она называла ее то Юлей, то Белкой или Бельчонком, глупым зверьком с пушистым хвостиком. Юля слушала и мечтала стать таким зверьком. Она не хотела быть человеком, не хотела видеть и понимать происходящее, чтобы Фокс был рядом, чтобы были рядом все ее друзья, все, кто жил на их этаже. Нет ничего хорошего в жизни зверя в лесу, кроме свободы от мнения большинства, свободы от мнения людей и их лицемерия. Человек самый главный враг любому зверю, но человек не так умен, и от него можно убежать, спрятаться или напугать.
Как только Юля научилась читать, она не вылезала из электронной библиотеки. Клиентский терминал стал ограничивать ее время, отправляя на улицу. Это была ее первая победа над системой, маленькая девочка неосознанно нашла баг в настройках и отключла контроль. Система знает все, и вскоре ее рабочий профиль изменился, переводя в программисты и тестировщики с уклоном на системы безопасности и взломы зашифрованных кодов. Юля с удовольствием изучала и довольно рано начала работать. Но она не забывала свою первую страсть, по ночам уходя в прошлое через книги и псевдоисторические хроники.
Ее интересовала обыкновенная жизнь, в прошлом она искала то, чего не находила рядом с собой. Изучая жизнь зверей, как они заботятся о потомстве, она сравнивала с людьми из прошлого и часто плакала. Она хотела родиться раньше, когда были настоящие мама и папа, когда тебя растили и воспитывали близкие люди, которые могли просто выслушать, помочь, развеселить и понять, а не только указывать на ошибки, заставлять и давить. Юля не питала иллюзий, что родители прошлого не давили и не издевались над своими детьми, главное, что они были. Плохие или хорошие, но они были.
С детства, как только ребенок начинал хоть что-то понимать, им втолковывали, как здорово все устроено. Как высокоразвита система образования и воспитания, что решены все проблемы прошлого, налажена устойчивая и эффективная работа. И много подобных слов, которые ничего не значили для ребенка, пускай и во многом соотвествовали действительности. Новая или уже не совсем новая система образования и воспитания детей была порождением алгоритмов, хотя и родилась изначально в человеческих головах. Фундамент закладывался глубоко в прошлом, и по мере развития технологий и знаний о психике ребенка, система строилась и теряла человечность.
Юле, как и многим, не хватало как раз этой человечности, несовершенности и ошибочности, малоэффективного процесса и его полного отсуствия. Они не хотели быть роботами или служебными животными, которых натаскивают и дрессируют. Она видела эту потребность в других детях, часто из-за этого становившихся агрессивными, злыми и жестокими. Дети мстили миру за отсуствие детства. Редкие учителя пытались вернуть немного из прошлого, налаживая дружеские отношения. Так делала Куница, и дети отвечали ей, раскрывая душу, но не сразу. Все боялись, что их предадут. И все же, дети как-то чувствовали того, кто не предаст. Наверное, что-то осталось в генах, не все смогла стереть система.
[justify]Фокс стал для нее таким близким и нужным человеком, заменившим отца, мать и старшего брата. Потом ее чувство переросло в более глубокое и всеобъемлющее, в настоящую и искреннюю любовь. Он был для нее всем миром, закрывая от того, что пугало Юлю, что заставляло прятаться в себе. Она боялась, что он ее разлюбит, стеснялась себя, сравнивая с другими девушками. Это чувство тревоги и неоправданной ревности находило на нее