— Я знаю, но это неважно, — заторопилась она. — Сильно перенервничала. Представляешь, я сама уснула и спала почти как ты!
Она засмеялась очень тихо. Он обнял ее и долго смотрел в стену. Юля закрыла глаза и молчала. Незачем задавать вопросы, он сам все расскажет, когда будет готов.
— Никого не арестовали?
— Нет. Мы получили от тебя сигнал SOS. Ты молодец, все правильно сделал.
— Я ничего не помню. Наверное, сработал рефлекс. Я когда бежал ни о чем не думал, а потом будто бы меня отключили. Вот я бегу, а теперь сижу с тобой. Надо бы всех собрать. Мы не можем здесь больше оставаться. Я наткнулся на сторожевую станцию, помнишь такие машины?
— Но как она смогла к нам пробраться? — Юля в ужасе округлила глаза. — Она же нас всех перестреляет!
— Если команду получит, то перестреляет. А пробралась легко — дорогу же никто не охраняет.
— Верно, я об этом совсем забыла. Знаешь, я до сих пор живу и думаю, что все может быть как прежде. Я не думала, что мы настолько беззащитны.
— Не думаю, что беззащитнее, чем раньше. После парада дронов я больше ни во что не верю. И мне не нравится, что никого нет, — он встал и подошел к окну. — Площадка пустая, никого нет!
— Да, а почему? — Юля встала рядом и терла глаза, будто бы это был сон. — Обычно здесь играют дети, Куница и Кабан с нами живут.
— Ну да, а Лось, как стемнеет, показывал фокусы с пиротехникой, — добавил Фокс. Он попробовал включить свет, выключатель грустно щелкнул.
— Электричество отключили, надо воду проверить. Не зря Бобр настоял, чтобы мы ее запасли. Пошли мыться, они скоро вернутся.
Юля промолчала, понимая, что Фокс хочет ее успокоить. Почему-то она не волновалась. После его пробуждения она перестала волноваться. Никто не придет, не было такого, чтобы все пропали разом, всегда кто-то был на этаже или в доме. Здесь никогда не бывало совсем тихо, гул голосов, звуки льющейся воды и шаги пробивались сквозь липкую тишину, прилетая свидетельствами прошлой жизни.
Они вышли в коридор, и тишина сдавила их. Ей стало страшно до невозможности, и Юля закричала, чтобы разрушить тишину. Дом вздрогнул, но никто не отозвался.
Через час они лежали на кровати, крепко обнявшись, как раньше. Пришлось заставлять Фокса поесть, ее от еды тошнило, но Юля ела вместе с ним. Еда была вкусная, все вокруг было знакомым и таким же милым, пускай и примитивным. Но Юле казалось, что это все больше не принадлежит им, а только дому. Дом останется навсегда, пока солнце и непогода не разрушат его, пока не случится землятрясение, и тогда дом сложится, чтобы стать холмом, на котором прорастет новая жизнь, для мелких животных и насекомых он станет новым домом и будет жить вечно, пока будет жить планета. А они здесь, но их уже нет, только живые тени прошлого или угасающий свет настоящего. Мысли несли ее далеко, она засыпала.
— Тебе можно спать? — неуверенно спросила она.
— Пока не стоит. Ты спи, я тебя разбужу.
— Когда все вернутся? — засыпая, спросила она.
— Да, когда все вернутся.
Фокс смотрел в угасающее небо. Как часто они вот так вместе засыпали, потом он уходил бродить по ночному городу. Он боялся выходить. События той ночи все яснее восстанавливались, он видел перед глазами боевую машину, а она видела его. Бороться против нее бесполезно, тем более что оружие забрали добровольцы. Он не думал, кто и как привел сюда боевых роботов, он понимал главное — зачем они здесь. Думать о том, что все мертвы, было страшно, но ничего другого в голову не приходило. Куда им идти, куда они смогут дойти? Даже если они доберутся до трубопровода, то что делать дальше?
Близкая опасность и страх неожиданно успокоили его. Исход был близко и понятен, но это не значит, что они примут его, смирятся. Юля будет бороться за него и других, она точно не сдастся, а он не может ее защитить, хотя обещал ей это. Он обещал, что всегда защитит ее, ото всех, от всего, от роботов в том числе. Так он поклялся ей в детстве и считал, что способен на это. Юля тогда очень серьезно смотрела на него, внимательно выслушав его клятву. Маленькая девочка в больших очках и с очень серьезными глазами пообещала в ответ, что защитит его. И он не смеялся, никогда не сомневался в этом.
Фокс многое вспоминал из детства и юности, как же это было давно, пускай и прошло не так много лет. Между тем временем и сегодня выросла пропасть, и те, прошлые они, слишком далеко и близко внутри них. Фокс почувствовал, что сходит с ума. Каждая следующая мысль была бредовее предыдущей. Он услышал шум машины, тот самый низкий гул. Робот был рядом, или это ему показалось. Достаточно было встать и подойти к окну.
Юля улыбалась во сне. Фокс не двигался и думал о них, о Бобре и Ящерице, о старом Лосе и молодых ребятах. Иногда он задумывался, зачем они живут, но не сейчас. Теперь ему было это понятно без слов, жизнь лучшее, что может быть. И она должна быть, должен быть выход.
«Вижу двоих: сектор 21»
«Бери аккуратно, если без хвостов»
«Они с хвостами: лис и белка»
Саида хмыкнула, но написала в радиоэфир, чтобы без шуток. Командир отдавал команды голосом робота, и если передатчик пеленговали, то удар приходился по ретранслятору, расположенному в двух километрах от штаба. Она подумала и приказала доставить пушистиков в штаб для допроса. В ответ полетели предложения по готовке белки и лисы, как мариновать, и начался настоящий спор, надо ли солить до или после приготовления.
«Отставить шутки. В квадрат 36 движется сторож. Действовать осторожно. Похоже, что он запеленговал наших пушистиков, поэтому перехватите первыми. В бой не вступать!».
Три группы разведчиков подтвердили получение приказа, и радиоэфир замолк. Саида видела почти весь город, кое-где камеры были сорваны, что и подтвердили разведчики. Администратор поселка-города дал полный доступ, извинившись, что не может включить освещение. Все подстанции обесточены, остались резервные линии для контура безопасности и самого искусственного интеллекта. Им хватало солнечной электростанции, спрятанной за очистными сооружениями, чтобы никто даже случайно не набрел туда. Не работали ретрансляторы, поэтому администратор не мог передавать картинку дальше пяти километров. Саида передала нейросети свои данные, группы разведчиков находили отключенные и сильно поврежденные вышки. Определенно так мог сделать только человек, природа приносит хаос, а здесь был виден истинно человеческий вандализм, перемешанный с необразованностью и страхом сделать не так или не до конца, рождающий уродливое и варварское уничтожение, которого всегда можно избежать, если знать что и как следует отключить.
«Вижу сторожа в квадрате 26. Скорость растет. Готовьтесь, сторож в боевой позиции», — сообщила вторая тройка разведчиков.
«Принято. Начинаем захват», — потвердила третья группа.
«Пускаю обманку», — доложил командир первой группы, и по сторожевому роботу выпустили две гранаты, летевшие по сложной траектории, возвращаясь назад и уходя в другую сторону от места запуска, чтобы сторож не знал, куда точно пустить ракеты.
Первую гранату сторож сбил на излете, вторая ударила в бок. Тяжелый робот чуть замедлил ход, граната не повредила его, немного сбив с курса. Робот не ответил, а увеличил скорость до максимума.
«Ребята, к вам идет второй сторож. Растворяйтесь», — Саида засекла второго робота, бесшумно спешившего к первой группе.
«Вас понял. Отключаемся», — первая группа выключила передатчики, чтобы робот не смог запеленговать. Теперь они могли ориентироваться только на собственные силы, экран шлема передавал загруженную карту, но без динамики. Командир регулярно устраивал учения в «глухой зоне», поэтому каждый боец ее отряда знал, что делать.
Еще до взрыва гранаты, Фокс услышал характерный звук и потащил Белку в подъезд. Юля не испугалась, даже не вскрикнула. Она ждала чего-то такого, вот только тело не слушалось ни у нее, ни у Фокса. Сидеть в доме было невмоготу, никто так и не пришел, и они вышли на разведку. Двигались они медленно, часто прислушиваясь. Фоксу казалось, что он что-то слышит, какое-то движение и гул. Выходит, что не показалось. Юля видела тени в конце улицы, но это могло быть ее уставшее сознание, и луна, как назло, постоянно пряталась за облаками.
Когда отгремели два взрыва, они уже спрятались в конце коридора. Дома строились так, что при землетрясении или при ударе ракеты и бомбы, самым защищенным местом делали края здания. Вся кинетическая энергия удара или толчка передавалась в центр, и дом складвался внутрь, оставались две башни с усиленными стенами. Так было в теории, об этом рассказывали в школе, натаскивая и дрессируя до развития безусловного рефлекса.
С улицы слышался бой крупнокалиберного пулемета. Станция била где-то далеко от них, в паре кварталов. Рядом грохнули три гранаты, начался бой, уходивший назад, но теперь он был совсем близко, достаточно было выйти на улицу.
— Две сторожевые станции. Одна шла на нас, — прошептал Фокс, прислушиваясь. Уши вывернулись в сторону шума, адаптивный микрофон делил звуки на каналы, выстраивая примитивную аудиокарту боя. Фокс забыл, что у него была эта прошивка. Слабый контроллер грелся, почти скрипел, но отрабатывал вполне точно.
— Интересно, кто в них начал стрелять. У нас такого оружия нет.
— Скоро узнаем, — Белка испугалась своего голоса, мордочка осталась неподвижной, как и лицо. Она боялась своего спокойствия, «мудрость обреченного», где-то она видела эту фразу. — Помнишь, сколько нас готовили к вторжению и бою за наш город?
— Помню. Тебе очень тяжело было сдать нормативы, — он обнял ее и уселся удобнее, почти расслабившись. — Слышишь, бой удаляется. Кто-то оттягивает станции на себя.
— Слышу. Как думаешь это все из-за нас?
— Возможно. А мы недалеко ушли. Мне страшно идти дальше.
— И мне. Я подумала, что мы не готовы.
— К чему не готовы?
[justify]— Ни к чему. Мы тратили нашу жизнь на