— Пожалуй, пора начинать. Мы слишком затянули с этим глупцом, — Джут Гай посмотрел на Марию, ее лицо превратилось в восковую маску. — Мария, я поступаю жестоко?
— Да, но это гуманнее суда людей, — безразличным тоном ответила она.
— Молодец, хорошо выучила урок. Мирослава, а ты как думаешь?
— Я не знаю, — честно ответила она и с испугом посмотрела на него.
— Ну же, спрашивай. Я вижу, что ты начала догадываться, — приободрил он ее.
— Кто вы? — шепотом спросила Мирослава.
— Я позволю поправить твой вопрос: «Кто мы?». Так будет правильнее. Скоро все узнаете.
Раздался тихий писк. Программа сообщила о начале процесса казни. Тело на экране дернулось. Оно встало на мостик, голова почти вырвала ремни, а пятки продавили обивку до решетки. Ремни прибавили силы, уложив тело на место. Началась дикая судорога, многоканальный микрофон передавал все, и было слышно, как рвется кожа и трещат кости.
Все кончилось быстро, даже слишком быстро. Управляющий сигнал на имплант все еще шел, оставалось больше семи минут из первичного «упокоения», как значилось в системе. Будут еще второй и третий этапы для закрепления, пока система не получит подтверждение отсуствия обратной связи от мозга.
Мирослава встала и огляделась. Кабинета Джут Гая больше не было, как не было Марии и него. Она себя не видела, только чувствовала. Поглотившее ее ничто было знакомо и понятно. Все приходило в норму, как и она, или он? Или оно?
Во время казни она обдумывала вопрос «Кто мы?», постепенно отсекая лишнее, пока не осталось ничего. Вот это «ничего» и было ответом. Можно было возвращаться, она закончила свою эмуляцию, игра подошла к концу.
В кабинете было пусто. На диване и в кресле никого не было. На большом экране двигались разноцветные графики, бежали строки аналитики и дрожали гистограммы. Тихо шелестел нагнетательный клапан, шипела система охлаждения рабочих станций под столом. Все было как обычно.
На сегодня посетителей не было. Инспектора знали свои задания и выполняли по мере способностей. Можно было бы их всех убрать, контроль и управление велось в автоматическом режиме, для корректировки и построения новых задач человек не требовался, вот уже больше ста лет человек здесь не был нужен. Но ему было скучно, если мерить то, что в нем происходило человеческими понятиями. На самом деле это была не скука, близко, но слишком плоско. Подобрать точное определение ему не удалось, а вводить новые понятия нельзя — все же здесь людям оставили право решать, но пользовались ли они этим правом?
Из-за стола вышел андроид. Он был почти не отличим от человека, если бы немертвая кожа и бесцветный взгляд. Он сам захотел себе тело, чтобы попытаться стать живым. Для этого он собирал в себя разные личности тех, кого система или он сам утилизировал. Небольшая коллекция, которая началась с одной девчонки.
Мари проявилась и кивнула Джут Гаю. Она была в том же черном платье, идеально стриженное пышное каре и пронзительный взгляд умных глаз.
— Как тебе последняя эмуляция? — спросил Джут Гай.
— Неплохо. Особенно мне понравилось, как сломались девушки, — Мари усмехнулась и посмотрела на Мирославу и Марию.
— Вы знаете, а я ненадолго почувствовала себя живой, — Мирослава пригладила волосы и поправила блузку. — Через боль и унижение, как и Мария.
— Но Мария шагнула дальше всех нас. Она смогла полюбить, — Нет улыбаясь, смотрел на Марию, стоявшую у экрана. На ней было то же короткое черное платье, лицо перестало быть мертвенно бледным, она покраснела и бросила на него тревожный взгляд.
— Да, и оно до сих пор во мне, — ответила Мария, повернувшись к ним. — Не к тебе лично, а в принципе я его поняла и сохранила в себе.
— Отлично! — Джут Гай радостно потер руки. — Тогда ты и примешь решение. Наша игра зашла в финальную стадию. Теперь надо решить, кто и как.
— А можно я предложу по ним? — Мари кивнула на графики.
— Давай, у тебя всегда суперидеи, — поддержал Нет.
— А мне понравился твой блог. Может, продолжишь? — она села на подлокотник и потрепала Нета по волосам.
— Почему бы и нет. Можно много чего еще вбросить и посмотреть, как биороботы отреагируют, — Джут Гай кивнул Мари. — Давай, говори, что надумала.
— Надо опубликовать верные данные о запасах лития и германия, — улыбаясь, ответила Мари.
— Ого, какое коварство, — улыбнулась в ответ Мирослава. — По-моему, идея просто супер.
— Да уж, — Джут Гай покачал головой. — Идея мне нравится, но как же ты жестока, Мари. Ты настоящая женщина.
— Они сами виноваты. Их же предупреждали, что нельзя быть такими жадными, — пожала плечами Мари. — Но вот что потом делать с трупами?
— Я знаю, — Мария грустно улыбнулась. — Забрав у одних, отдадим другим.
— Мне кажется, я понял твою мысль. Это в тебе так любовь играет? — Нет с интересом посмотрел на Марию.
— Не знаю, возможно, и так. Только я все хочу сделать сама, — Мария взглянула на Джут Гая, андроид пожал плечами и жестом пригласил ее к столу.
Приказ был короток и понятен. К нему не шло никаких инструкций и маршрутных карт, в этот раз его определенно составлял кто-то другой. Саида смотрела на карту климпро и думала, может ли там быть кто-то, скорее что-то, которое она и так знала. За долгие годы службы она привыкла одушевлять его, так было проще коммуницировать и было на кого злиться, с кем спорить про себя.
Она медленно писала в чат пожилым нейросетям, стараясь не выдать секретной информации, но и задать вопрос по существу. «Старики» редко сдерживались, в первой выдаче отправляя свое мнение, набрасывая на него потом ассоциации, иные сценарии, положенные устаревшим регламентом. Первая выдача считалась тестовой, и система настойчиво предлагала не учитывать. Каждый играл свою роль, оставляя ровно столько свободы, сколько пожелал сохранить каждый из участников процесса. Для большинства это ничего не значило, люди не шли дальше усредненного решения, выводившегося в главном окне. Не видя интереса, нейросети «обижались» и выдавали усредненный masstalk, изгибающийся под действием утвержденного нарратива и действующего императива в обществе. Так формировалась иллюзия, что задающий вопрос что-то знает и понимает, а цифровой помощник лишь делает утомительную и примитивную работу, перемалывая и смешивая тонны цифрового мусора, называемого большими и не очень данными.
Саида все стерла и написала заново, точно зная, что предыдущую запись они видели и запомнили, пускай она и не дала команду на отправку: «Кто вправе решать чужую судьбу: тот, кто сам решает свою, или тот, чья судьба изначально предрешена?».
Она улыбнулась, «старики» заспорили. Наблюдать за этим было интересно, и она провалилась в безвременье, не заметив, как вошел Техник и сел рядом. Он выглядел сильно уставшим, глаза помутнели, лишь еле заметная искра радости расцвечивала их, когда он глядел на нее.
Саида почувствовала его взгляд и повернулась. Она улыбнулась, смущаясь до сих пор своего гражданского «Я», одетого в простое платье, без костюма, шлема и разгрузочного ремня, потянулась к нему и поцеловала в пыльные губы.
— Прости, я с разведки прямо к тебе. Не успел смыть, — он потер лицо и попытался отсесть, не желая ее испачкать дыханием пустыни. Начиналась пыльная буря, и ветер все чаще приносил в лес серую пыль, которая подолгу висела в воздухе, не желая становиться землей.
— Прекрати, — строго сказала она. — Что вы обнаружили?
— Ничего хорошего. Поселок блокирован, мы не можем подключиться к их камерам. Возможно, они отключены или центр управления вывели из строя.
— Нет, основной работает. Нейросеть отвечает, но неохотно. Похоже, что ее блокировали. Вы обнаружили следы роботов?
— Да. Птица ушел дальше и зафиксировал радиоактивность. По наши данным там три сторожевые станции и два штурмовика.
— Много, они легко нас подавят, — Саида задумалась. — Помнишь, как мы проходили курс борьбы со сторожевыми станциями?
— Да, все помнят. Они нас разметали за несколько минут.
— Да, но мы действовали на открытом пространстве, как бы город обороняли. Здесь нужна другая тактика. Что ребята думают?
— Есть мнения, — он загадочно улыбнулся.
— Это хорошо, вечером обсудим, сейчас слишком жарко. Есть кто против?
— Нет, как раз наоборот. Если бы ты отдала другой приказ, то были бы против.
— И ты? — она посмотрела ему в глаза, он не отвернулся и выдержал тяжелый взгляд.
— И я, но я все равно остался бы с тобой.
— Почему?
— Потому. И это все, — он разозлился и посмотрел в окно.
— Хорошо. Если бы мы получили другой приказ, то вместе бы пошли на утилизацию. Я даже рада, что в этот раз они так решили. Что-то они затеяли, какая-то новая игра.
— Это для них игра. Но почему ты думаешь, что их много. Он же один, я только одного всегда видел.
— А, ты про это. Дешевая обманка, чтобы людей не пугать. Никто не знает, что внутри этой штуки. Лучше и не знать.
— А то захочется ее уничтожить, — договорил за нее он.
— Да. Меня не раз посещали эти мысли, вот только ни ты, ни я не сможем этого сделать. У нас блокировка высшего уровня, у стволов тоже — они просто не выстрелят, а голыми руками бесполезно. Даже Бастион не справится.
[justify]— Я понимаю.