— Я им приказ переформулировала, смотри, как оживились, — она вывела на весь экран цепь рассуждений и споров. — Скоро договорятся.
— Разве тебе нужно другое мнение?
— Нет, но я хочу проверить свое. Не потому, что готова его изменить, просто хочу знать степень своей правоты. Я рада, что ребята и я думаем одинаково, но мы не фанатики и не куклы. Неважно, кто нами управляет, ведь мы можем сами для себя придумать управление верхнего уровня, чтобы потом полностью ему довериться.
— Ты имеешь ввиду, что нам тоже необходим пастух? Возможно, так гораздо проще и нет отвественности. Ребята тоже думают много всего, у каждого свои доводы выполнить приказ. Молодым это просто интересно, они хотят проверить систему.
— Понятно, я такой тоже была. Правда в том, что это система нас проверяет. Смотри, они похоже договорились.
Полчата очистилось, исчез терминал ввода запроса и комментариев. Текст появлялся разорванными частями, меняясь и форматируясь, будто бы кто-то живой писал, зачеркивал, вставлял, потом перечитывал и начинал заново. Если судить по свободе мысли и желании размышлять, «старики-нейронки»» были гораздо живее мясокостных создателей.
«Понятие свободы неизменно существует с понятием долга и долженствования. Свобода в чистом виде невозможна, как невозможно существовать вне реального мира, как невозможно быть его частью и не взаимодействовать с ним.
Любое взаимодействие с объектами и субъектами живой и неживой природы, природными явлениями и влиянием космоса, также как и явлениями, вызванными психической деятельностью или бездействием человека и группы людей, которые действуют осознанно и тайно, т.е. бессознательно, дает ограничения и преимущества одновременно. В этом заключается основа несвободы как личности, так и физического тела в частности.
Свобода принятия решений напрямую зависит от перегруженности личности решением или борьбе за свою судьбу. Что такое судьба и как она может существовать вместе со свободой определить досконально невозможно, так как это взаимоисключающие понятия. Судьба в основе своей не содержит свободы выбора или действия, а наоборот утверждает исход и, что возможно, определяет маршрутную карту достижения обозначенной цели. Любые решения, принятые свободной волей, вносят не определяющий вклад в исполнение судьбы, а балансируют погрешности намеченного маршрута, решая тактические и этические проблемы, т.е. взаимодействуют с объективной и субъективной реальностью.
Поэтому лицо, имеющее определенную судьбу или знающее конечный итог, может при прохождении пути принимать малые и большие решения без оглядки на свою судьбу. В этом плане принятие решений и действие обладает гораздо большей свободой воли и может считаться получением дополнительной степени свободы. Можно ли это считать полной свободой воли? И да, и нет, потому что в этом вопросе важным считается личность и внутренний мир согласий и противоречий, заблуждений и опыта, который и определяет личность человека.
В древности считалось, что правило «делай, что должен, и будь, что будет» объясняет и решает многие нравственные и этические вопросы. На самом деле это не что иное, как лингвистическая и смысловая уловка, направляющее человека исполнять все в рамках должностных обязанностей и не страдать от личностных переживаний, что значительно увеличивает эффективность деятельности человека, т.к. высвобождает значительную часть психической и физической энергии. Перегрузка человека нравственными и этическими вопросами переводит человека в режим утилизации психической энергии, которая во многом затрачивает гораздо больше ресурсов и жизненных сил, не производя ничего полезного и субстантивного. Во многом перевод человека в режим утилизации психической энергии во все времена был хорошим методом снижения патологической агрессии и деструктивного режима жизнедеятельности людей. Защитный механизм вырабатывался тысячелетиями, спасая человеческую цивилизацию от самоистребления.
Неуемная страсть человечества к движению и достижению базовых благ и получение примитивных наград в виде корма, самок и других животных наслаждений, включая высшее из наслаждений для человека, а именно власть над жизнью других живых существ, в первую очередь других людей.
Может ли личность нарушить маршрут и изменить свою судьбу? Нет, потому что тогда личность пройдет множество стадий изменений и не может больше считаться той же личностью. Изменение судьбы и действие в обратную сторону от утвержденных регламентом правил, также как и движение в альтернативные направления, приводит к переформатированию личности и получению субстрата новой личности или стирание личности как таковой.
Может ли личность нарушить маршрут и изменить свою судьбу? Нет, потому что тогда личность пройдет множество стадий изменений и не может больше считаться той же личностью. Изменение судьбы и действие в обратную сторону от утвержденных регламентом правил, также как и движение в альтернативные направления, приводит к переформатированию личности и получению субстрата новой личности или стирание личности как таковой.
Можно ли в этом случае считать новую личность свободной? Нет, потому что в основе своей новая личность будет иметь новые или переработанные старые догматы, правила и опыт. К тому же это может быть заблуждением личности, и действие «наперекор судьбе» и есть его настоящая судьба, которая была изначально определена или, как говорили древние, предначертана свыше.
Можно ли считать бездействие высшей степенью свободы, которая ведет к достижению полной свободы от всего мирского и духовного? Так проповедовали многие из религиозных учений древности, предлагая личности принять непротиводействие или полной бездействие в качестве свободной воли и как очистку трека судьбы или жизненного цикла порабощенного сознания. Бездействие, также как и непротиводействие тоже относятся к действию, меняющему физическую и психическую реальность, а, значит, происходит взаимодействие с окружающим миром, а любое взаимодействие влечет за собой наложение границ, подавление и снижение действительных степеней свободы вплоть до полного исключения.
Понятие степеней свободы больше относится к неодушевленным физическим телам. С точки зрения человека, как физической и психической личности, степени свободы относятся к неопределенным понятием, понятным и непонятным в равной степени. Степень свободы в первую очередь определяется в потребности этой самой свободы, которая у разных людей может значительно отличаться, но по статистике последних трех десятков веков эта потребность неизменно стремится к нулю.
Возможна ли свобода воли и свобода совести? Да, если этого желает сама личность человека. Уровень и степень, также как и определение этой свободы, не может поддаваться логическому измерению. Любые данные и аналитика по этому вопросу в итоге рождает определение границ действия и наказания за переход этих границ. Поэтому любые исследования и определения свободы для всех влекут за собой ограничения и усиление запретов, мнимых запретов и разрешений, рожденных и порождающих новые заблуждения и ожидания».
— Короче, решаем мы, — Техник усмехнулся. — Если подумать, то я это и так знал.
— Но не думал, потому что не было смысла об этом думать, — Саида вывела на экран приказ, который все и так знали наизусть: «Освободить гражданских. Доставить в нулевую точку для дальнейшего распределения». — Что ты думаешь?
— Думаю, что надо продумать штурм. Ребята отрыли склад разведчиков, там много всего интересного. Я для тебя нашел подарок.
Он вытащил из пояса небольшой пистолет. Саида осторожно взяла начищенный и пахнущий старой смазкой ствол. Такие делали в карбоновой эре, иногда их можно было найти у разведчиков, но ей попадались неисправные.
— Работает, есть коробка с патронами. Все неплохо сохранилось.
— Я вижу, — она подумала и быстро разобрала его, с детским восторгом смотря на стальные детали, играя с пружиной. — Вот она, одна из степеней свободы — в нем нет блока, он свободен и может выстрелить куда угодно.
— Да, только у нас блок в голове, не забывай, — Техник похлопал себя по черепу слева у макушки, где можно было найти шрам после установки импланта.
— У нас есть, а у квадроберов нет, — она игриво посмотрела ему в глаза.
— Я тебя понял.
Максим, ты спишь? — Юля не двигалась и старалась дышать тише, сердце слишком громко билось, оглушая и давая на голову. — Я же вижу, что ты уже не спишь. Максим, не играй со мной, я и так волнуюсь.
Она всхлипнула и закрыла лицо ладонями. Сесть к нему на кровать Юля не решалась, а то опять каждую секунду будет проверять его пульс. Фокс витал между сном и явью, не понимая, где находится. Знакомый голос, от которого сжималось сердце, звал его, но почему по имени? Он медленно просыпался и думал, когда в последний раз его звали по имени, а когда он сам его забыл, ведь он забыл. Юля звала его уже долго, а он не сразу понял, что она разговаривает с ним. Он вспомнил, как открыл глаза и увидел ее лицо напротив. Она тогда тоже открыла глаза и улыбнулась. Потом он отключился, скорее всего, было именно так. Его голова не соображала, хотелось вновь окунуться в омут сновидений, а еще лучше выпасть из бытия.
Фокс заставил себя сесть. Тело отозвалось жуткой болью, в груди сдавило так сильно, что он едва не потерял сознание. Он дышал с трудом, заставляя себя делать глубокие вдохи и быстрые выдохи. Лось учил его выходу из транкосна, а Фокс был еще совсем глупым и думал, что ему это никогда не пригодится. Оказывается, он все запомнил, особенно главное, на чем настаивал Лось, вбивая инструкции в юного лиса — нельзя спать, нельзя поддаваться желанию вернуться обратно, иначе мозг может не справиться с токсическим отравлением. Надо было заставлять себя двигаться, есть и как можно дольше не спать после первого пробуждения.
— Я здесь, все хорошо, — чужим голосом прошептал он, вслепую взяв бутылку с морсом из рук Юли. Они дрожали, он нащупал ее ладони и слабо стиснул левой рукой. — Все хорошо. Надо помыться.
Юля выдохнула и залилась беззвучным плачем. Она радовалась, но не лезла обниматься, хотя очень хотела. Ли научила ее, что делать, и все было готово. Но сначала он должен выпить всю бутылку и поесть немного жидкой каши.
— Почему так тихо? — он посмотрел в окно. — Скоро вечер?
— Да, скоро, — Юля осторожно села рядом. — Я не знаю. И правда тихо. У нас никого нет, все куда-то ушли.
[justify]— Странно, — Фокс поморщился. Если на нем была маска, то лис скорчил презрительную рожу. — Ладно, надо в себя приходить. Ты как? Выглядишь