Собачьи сны

вроде бы. Что-то Архар расщедрился, на него не очень похоже.
- У него нюх на бабки, точно говорю. Если расщедрился, значит, надеется очень хорошо поиметь на этом. Так что поздравляю. Может, мы это дело спрыснем… слегка.
- У тебя же дела, сам сказал.
- Это для Архара, иначе ля-ля на полчаса было бы. А нам поговорить надо.
- Ну, если надо, то пошли.
- Куда зарулим?
- А… гулять, так гулять. Айда в «Будапешт»
- Только на берегу… я плачу. Гонорар гонораром, а когда будет следующий, никому не ведомо. А у меня поступления чуть не каждый день.
- На халявку, говоришь? Пополам. Дикси – я сказал.

Через пятнадцать минут мы уже сидели в отдельном маленьком кабинете ресторана «Будапешт» одноименной гостиницы и пировали… я прикинул, примерно на двести баксов. Для меня сумма если и не астрономическая, то близкая к этому…
Когда прошлись по водочке и закусили балычком, приготовились «разговоры говорить».
- Ну? – Валера утер губы салфеткой и разлил по второй
- Что ну? А… гражданин начальник, разрешите докладнуть. Значит так, задание не выполнено по объективным обстоятельствам. Алексей классный художник – заявляю откровенно. И у него, в его мастерской-кабинете фломастеры не водятся.
- Блин… а в спальной у родителей его смотрели?
- Как-то не сподобился. Упустил…
- Ладно. Как кассетка?
- С кассеткой дрянь получилась. Застукал меня Алексей на этом порно. Хорошо еще, что не онанировал, вот картинка была бы – про Ольгу решил молчать. – Ничего особенного. Алексей сразу признался, что похожая кассета… повторяю – похожая, у его родителей была. Но это ровно ничего не значит.
- Ну и прекрасно… получается, что у Лешки мотив был…
- Валера, тебе пить совсем нельзя, хреновину начинаешь нести.
- Иваныч, да это не я. Что я, враг ему? Это Смирнов так думает.
Я решил защищать Алексея до последнего патрона.
- Валера, ты в кабинете у Архара ничего такого не заметил?
- Только у тебя хотел спросить то же. Журнальчик-то также разрисован – фломастером и «шариком». Сечешь?
- Я тебе больше скажу. Если у убиенных с Архаром и были общие дела, то они не имеют криминального запашка. Риэлтовство, даже в такой самодеятельной форме, статьи не имеет. Если люди занимались куплей-продажей недвижимости, то это их личное дело. Разве что и можно, так налоговиков натравить. Заплатили или не заплатили они налоги, этого не узнаешь - уже «спят спокойно».
- А если, предположим, были у них общие капиталы, да не поделили, скажем? Мог Архар их заказать, а сам, для собственного алиби свалить на юга в это время? Мог?
- В этом мире ничего невозможного нет. Но заявлять вот так, голословно…
- Не заявлять, а предполагать – две большие заразницы.
- Вот пусть твой легавый, Смирнов и копает, а меня увольте. Не получается из меня ищейки. Главное, что Алексей здесь совершенно ни причем. Не надо его трогать. Талант надо лелеять, соломку в нужном месте подстилать
- Ага, и горшки за ним выносить…
- Надо будет, и горшки...
- Ладно, согласен. А этот твой Архар? Не мешало бы проверить его связи. Судя по «письменам» на журнальчике, он с Власенко был знаком? Между прочим, у этого Власенко была одна отсидка, при Советах еще. Три года мотал по хищению государственной собственности.
- Тогда за сто рублей можно было три года схлопотать, если я ничего не путаю.
- Вернемся к Архару. Он… ты его давно знаешь?
- С тех пор, когда ты тоже сидел… на горшке еще. Четырнадцать лет.
- Я в десять лет уже на толчок приседал. Не злись, Иваныч, я сам хочу, чтобы хороших людей не трогали. А поэтому мне самому интересно найти этих киллеров, успеть поговорить с ними, пока они сами себе харакири не успели сделать. Давай выпьем за то, что б они все в одночасье подохли как бешенные собаки.
- Вот за это я выпью… черт, не привык я из таких мензурок водку пить, не по-русски, как-то.
- Кстати, Архар по национальности кто?
- У тебя что, на черножопых стоит?
- Иваныч, извини, тебе действительно мензурками пить водку нельзя – башку сносит сразу. Сейчас попрошу стаканы… пардон, бокалы.
- Армянин он, московского разлива. Его прадеды здесь на армянском кладбище лежат, понял. С позапрошлого века – московские армяне.
- Класс. Тебе Иваныч, адвокатом бы заделаться, бабки бы греб…
- Не, Валера… я смертельно отравлен графоманством. Подсел я на это дело, лечить поздно. Я потому и один… в семейном коллективе, ломка начинается. Вот такие дела. Вот ты же своих собак любишь?
- Балдею я от них.
- Вот и я… вот и я тоже…

Совершенно не помню, как добрался домой. Утром проснулся – все «чин чинарем». В бумажнике все «президенты» на месте. Стало быть, Валерка платил и… скорее всего, меня и домой приволок. И, что интересно, похмелья не было. Не было и все тут. И сны собачьи не снились.
Уже днем подошел к двери в спальню родителей Алексея. Приоткрыл только чуть. Приоткрыл и присел на корточки. Точно, как я и думал – следы на пыльном полу до трельяжа и обратно. Что было взято или положено – неизвестно. Круглое пятнышко на пыльной поверхности и все.
И все-таки, Валерка… чуть не сказал про себя – гад. Вовремя одумался. Совсем он не гад - неплохой парень, справедливость в жизни ищет и всякое такое. Совсем неплохой, даже, я бы сказал, надежный мужик. На месте Ольги…
Нет, пусть уж каждый останется на своем месте. И Ольга тоже.


12.
«Луна огромным яичным желтком повисла за окном, и свет от нее улегся на паркет бледным прямоугольным омлетом». Перечитал и понял, что на сегодня надо заканчивать - раз такая дурь полезла, продолжать бессмысленно. Я аккуратно «снес» это предложение и выключил компьютер.
Вторая половина июня. Очень холодный июнь выдался в этом году. Говорят, раз в пятьдесят лет бывает такое. Холодные, моросящие дожди, слякоть и какая-то постоянная дремотная усталость. По крайней мере, у меня. «Реанимировал» я своего героя и начал писать продолжение. Получалось вяло, надуманно, местами даже самому противно. Надо делать перерыв, хотя бы на неделю, подождать, когда придет вдохновение. А пока… пока вернуться к реальности.
А реальность такова. Валера не звонит, Ольга тоже не проявляется. Наверно, в мединституте экзамены. Алексей понемногу пришел в себя. Тоже свою сессию сдает, а по ночам подолгу творит у себя. И как-то не получается у меня с ним разговора, не идет он на контакт. Понятно, что родителей потерял, все понятно. Но я чувствую, что его еще что-то угнетает.
Разложил диван. Потушил свет, разделся и лег. А в окно действительно луна полная заглядывает, будто напрашиваясь – «запоминай, какая я, а то… «яичный желток». Вот сбрендил».
Услышал, как Алексей вышел из своей комнаты, прошел на кухню, открыл холодильник, банку с пивом открыл. Мне тоже пива захотелось, хоть вставай и иди.
- Юрий Иванович, спите уже? – услышал я тихий шепот.
- Заходи, Алексей. Не сплю еще.
- Я вам банку пива принес, будете?
- Вот это сервис. Только подумал, что хорошо бы…
- Держите. Можно я бра зажгу?
- Валяй. Хотя и так от луны светло. Развиднелось, может, дожди прекратятся, придет тепло, наступит настоящее лето, немного согреемся.
Алексей зажег бра рядом с диваном, потом протянул мне банку пива. И два листа бумаги.
- Вот. Посмотрите, что у меня вышло. Я попробовал сделать монтаж. Вот два портрета, а это, сверху на прозрачной пленке, что сверху листа, «навороты» на них.
Я сел на диване и стал рассматривать рисунки. На одном был изображен классический «Мефистофель», на другом… нет, совсем не «Пушкин». Разве что курчавая черная шевелюра и бакенбарды… а так, ничего похожего.
- Вот, такими я их запомнил. А теперь снимайте пленку.
Я снял пленку и увидел совершенно другие физиономии. И… одна показалась мне очень знакомой. Кого же она мне напоминает? Нет, с ходу не вспомню, но то, что видел его – ни малейшего сомнения.
- Просто здорово. Вот этот, мне как будто знаком. Понимаешь, Алексей, какая ерунда со мной в жизни происходит. Я помню много всего. Запоминаю мелочи, факты, цифры, но вот совершенно не запоминаю лица. Вот такая беда. Если, скажем, меня познакомили с человеком, то уже через неделю, а то и на следующий день, я буду мучительно вспоминать, где я этого человека видел, как его зовут. Но стоит ему только сказать хотя бы одно слово, или… ну, не знаю, запах пота, одеколона, дезодоранта… что-нибудь такое - и у меня тут же ассоциативно возникают обстоятельства встречи с этим человеком и все остальное. Вот какая беда.
- Это вовсе не беда. Это нормально. Просто это значит, что вы больше воспринимаете ушами и носом. Как собака. Между прочим, где-то читал, что собаки неважно видят, а потому у них больше развит слух и обоняние.
- Гм… очень даже может быть. Вот и теперь. Мне кажется, если бы этот портрет сейчас что-нибудь произнес…
А Алексей неожиданно вдруг громко рявкнул. – «Третий. Мочи». - Если бы было открыто окно, то весь дом переполошил бы. И опять что-то знакомое…
- Это крикнул вот этот… с натяжкой большой, «Пушкин»?
- Ну да.
- Интонацию ты точно передаешь?
- Как умею…
- Маловато, конечно… но что-то похожее на… «Тубо. Ко мне!» - вот так?
- Ага…
- Нет, с ходу не вспомню, но где-то рядом. Надо вспоминать. Я вспомню, нужно только время. – И попытался перевести разговор – Ты, Алексей, сам-то как?
- А что я? Нормально все.
- Ты извини, пошло звучит, но все мы когда-нибудь там будем.
- Вот именно – «когда-нибудь». Ладно, Юрий Иванович, я сказал, что все нормально. Все. Вот только…
- Что, «только»?
- Возле дома ничего не замечали?
Я-то надеялся, что это мне только показалось, но Алексей тоже заметил постоянную слежку. Но, тем не менее, я постарался остаться спокойным.
- Это ты про наблюдение за тобой?
- Слежку постоянную.
- Я думаю, Алексей, что это не слежка, скорее, охрана. Ты единственный, кто видел киллеров, а потому тебя охранять нужно, пока их не взяли.
- Вы так думаете?
- Да уверен… почти.
- А я так вот совсем не уверен.
- Тебя только это тревожит? Как в училище?
- Нормально
- С Ольгой не встречался?
- Нет, сегодня… вернее, уже вчера, звонила…
- И?..
- Ну, типа, черт… поболтали. Мне кажется… может, я ни черта не понимаю в этом, но она в вас втрескалась по уши.
- Этого еще не хватало.
- Вот и я думаю. Я ей говорю, извините… «прикинь, ему сорок, а тебе. Ты просто в роман его поверила, так бывает».
- Алексей, мне с этим старым романом, знаешь как досталось? Сколько писем я раньше получал от юных почитательниц? В день по пять-десять штук. Наверно, через месяц перестал читать. А потом письма кончились. Так и у нее…
- Да… действительно классный роман.
- К сожалению, ничего лучше потом я так и не написал.
- Да, вам всего лишь сорок, творческая жизнь еще только начинается.
- Будем надеяться. Ладно, Алексей, давай спать. А этот портретик ты мне оставь, вдруг выплывет из памяти. Если вспомню, то я тут же сам к Смирнову пойду. Возьмут его за зебры и будем дальше спокойно жить.
- Юрий Иванович, у меня немного странная просьба.
- Валяй.
- В июле там, или в августе, вы не смогли бы вместе со мной прокатиться до Орловска?
- Не спрашиваю зачем. Отвечаю – а почему бы и нет. Даже больше – очень хочу. Родился я там, тридцать лет не был.
- Договорились. Все. Спокойной ночи.
- И тебе тоже.
Алексей ушел к себе. Я, потушив свет, снова лег и попытался заснуть. Но наверно, час проворочался, все никак не мог заснуть. Потом, не выдержал, вскочил и снова включил компьютер. Сел и начал перечитывать то, что успел