Собачьи сны

написать.
Уже начало понемногу сереть за окном, когда я оторвался, как всегда, забыв выключить компьютер, и почти сразу заснул. «Портрет» я перед этим прикнопил к стене и, уже засыпая, еще раз подумал – «Где же я уже видел эту рожу? Гадом буду – вспомню. Вопрос профессиональной чести». Почему именно «чести», да еще к тому же «профессиональной», уже не успел подумать, заснул.
На этот раз мне снились мои родители. И я еще совсем маленький, в матроске, бескозырке и коротких штанишках иду между ними, держа обоих за руки, и слушаю их взрослые разговоры… и при этом еще тихонько плачу, потому что мне очень хочется писать, а вокруг очень много людей и никаких намеков на туалет. Вот такой сон.
А на самом деле, виновато пиво. Вскочил, когда уже совсем рассвело, и побежал в туалет. Когда возвращался, снова взглянул на рисунок. «Блин горелый, вот ведь дрянь какая, знакомая личность, а вот вспомнить никак не могу. Это надо же – заклинило и все тут».
Снова завалился досыпать и проснулся возле одиннадцати часов. Алексея уже дома не было. Компьютер выключен, слава Богу… или все же его Алексей выключил уходя? Пусть будет так.
Выглянул в окно. Ну, наконец-то выглянуло солнышко, погода налаживается. Это одно уже радует. Есть не хотелось, я залез под душ, потом побрился, потрогал темно-синюю рубашку, которую выстирал вчера. В квартире было все же прохладно и рубашка была влажной. Достал утюг и выгладил ее. Наконец, надел старенькие джинсы, рубашку еще теплую после утюга и вышел на улицу. Так просто, без всякого плана. Не размышляя, повернул направо и пошел вниз по переулку к Цветному бульвару. И хорошо сделал, что не размышлял – интуиция великая сила. Это она меня вывела. Вывела к цели.
Странен и неисповедим путь ассоциаций. На Трубной площади я зашел в кафешку «Русская картошка» позавтракать. Усаживаясь на высокий стул у узкого столика под окном, почувствовал, что в заднем кармане джинов что-то есть. Это оказался ключ… ключ от Валеркиной дачи, который я так и не удосужился ему отдать. Я положил его перед собой и пока ел запеченный в фольге картофель с салатами, поглядывал, как на перекрестке мигает светофор, регулируя поток машин. Потом долго рассматривал пешего Георгия Победоносца, убивающего копьем змея на высоченной тумбе. Когда же я снова перевел взгляд на проезжающие машины, то буквально остолбенел – прямо передо мной, всего в каких-то пяти метрах, стоит под светофором синяя тачка с правым рулем. Но не это меня поразило. Поразило то, что вид этой «неправильной» машины, как-то неожиданно совпал с лучом солнца свернувшего на лежащем ключе и…. я вспомнил… вспомнил, как зовут этого типа. Это был Борис, который в ноябре пристроил меня на дачу. И у него именно была такая же тачка, только цвета другого. А Бориса знал Володька. А Володьку…
Зажегся зеленый и машина, как-то взбрыкнув на месте, тронулась. Я взял бутылку пива и вышел из кафе, на ходу соображая свои дальнейшие действия. Долго вспоминал, когда же и где я познакомился с Борисом. Это выходило с большим скрипом. Получалось, что «на какой-то тусовке… так, на тусовке… на тусовке, по поводу чего? Не помню, хоть убей. Надо вспомнить. На тусовке нас познакомили, пили что-то, болтали. Он, паразит, все меня нахваливал, не подозревая, что этих «одобрений» я уже наелся столько, что тошнит. На следующий день встретились в метро на минуту. Он передал мне ключ. Кстати, где ключ? Блин, придется возвращаться в кафе – забыл на столе, раззява».
Я вернулся в кафе. Ключ лежал на том же месте. Я сунул его в карман и снова вышел. «Ну, и что теперь делать? Знаю имя, знаю, через кого найти, а дальше?. Самому искать или… все же предоставить это право органам?».
Уже у метро «Цветной бульвар» подошел к таксофону. Карты телефонной у меня не было, но я догадался, что, как и в совковые времена, 02 – звонок бесплатный. Я и позвонил. И что самое удивительное, капитана Смирнова Сергея Александровича нашли очень быстро и соединили с ним в течение минуты. Я назвался и начал объяснять сложившуюся ситуацию. Долго, путано и коряво. Смирнов слушал молча мой «словесный экзерсис», только изредка «нукая», словно подтверждая, что связь телефонная не прервалась.
- Вы где находитесь?
- Возле станции «Цветной бульвар»
- Это рядом… Петровку 38 найдете?
- Конечно. По дворам… через десять минут буду.
- Будьте на проходной, я выйду.
Быстро пошел на Петровку. Я был крайне недоволен своим телефонным «выступлением» - писатель, блин, а двух слов связать не может. Кажется, вся эта история подходит к концу, этих «гавриков» наконец возьмут, раскрутят и все встанет на свои места. Потом будут таскать как свидетеля Алексея, меня… но это уже пустяки…
К воротам Управления я подошел через пять минут – когда я думаю на ходу, я очень быстро иду. У проходной почему-то толкалось человек пять мужиков.
Еще через минут десять из проходной вышел капитан милиции среднего роста, лет сорока, плотный. Мягкие черты начинающего полнеть лица с глубокими залысинами. Он повертел головой и громко спросил
- Кто тут спрашивал капитана Смирнова? Я капитан Смирнов.
Это был не «Гоголь».

 
13.
- «Ах, какая девочка, ах, какая девочка, мне б такую…»
- Ребята, как мне Репина найти?
- А Суриков не подойдет?
- Или Эжен де ля Круа? Так это я…
- Шурики, перебьетесь, мне нужен Алексей Репин.
- Леха? Он еще в здании, я его видел. Пацаны, а ну хором, «грянем дружно удалую, на помин ее души».
- Репин! Репин!! Репин!!!
Студент он и есть студент, что с него возьмешь? И если есть повод, а повод действительно классный - такая стильная девчонка завернула в училище, как тут не поерничать, не поколбаситься, не приколоться? Тем более что все экзамены скинули, а впереди целое лето, по настоящему можно оторваться.
Алешка со второго этажа выглянул в окно на улицу и обалдел от увиденного.
На ступеньках училища стоит Ольга в платьишке, которое с большим трудом можно назвать платьем, скорее, короткая маечка, едва-едва прикрывающая трусики, на каблуках-шпильках, делающих ее ноги еще длиннее и тоньше. Ну, прямо «Диана охотница» в тунике. А вокруг нее уже целый хоровод ребят с большими папками, этюдниками и прочим «скарбом» будущих художников. В училище есть девушки, немного, но есть. «Но когда восходит солнце, звезды должны позаткнуться» - подумалось вдруг.
Перевел Алешка взгляд за ворота училища, а на ближайшей стоянке все тот же старенький «Жигуль» торчит, а внутри двое… или трое. Лешка рванул из коридора в кабинет, выходящий во двор… и здесь в дальнем углу двора, там где рядом с кучей так и не вывезенного с весны мусора, стоит скамейка, сидит мэн и читает,… читает газету! Даже короткое название газеты почти разглядел – не то «Сегодня», не то «Завтра». Чтобы в художественном училище читали газеты? Двадцать два – перебор, не наш человек.
«А собственно, какого я… мечусь? Ну, их… всех этих шестерок, шпиков, топтунов. Мне-то что? Я им нужен, так и пусть работают, а я буду делать вид, что их не замечаю. Главное, она пришла, как обещала. Вчера-то я ей и не поверил, думал, что шутит как всегда». Вот с такими мыслями и выскочил на улицу Алешка. Прорвал круг колготившихся вокруг Ольги «соплеменников».
Ольга, как будто только так это и должно было быть, притянула его к себе, обняла, стиснула, и поцеловала прямо в губы так, что земля качнулась под ногами, дух захватило.
«Этот стон у нас песней зовется»… и «долгие, несмолкаемые аплодисменты, переходящие в овацию». Впрочем, это из другого времени, хотя аплодисменты и «стон» все же были.

- Куда мы идем?
- Не знаю. Просто идем, потому что мне нравится вот так идти рядом с тобой и держать тебя за руку. Я пробовала ходить просто так с Валеркой, но у него очень большая грабли и все время потеет.
- Зато он надежный парень…
- Фигня все это. Как ты? Немного пришел в себя?
- Нет, я до сих пор не верю, что родителей у меня не стало. Мне кажется, что все равно они когда-нибудь приедут из этой своей поездки,… а как твой отец, все играет?
- По ночам играет, а утром и днем ухаживает за мамой. Она не всегда была такая? Пела на эстраде… потом вот подсела на алкоголь… Ладно, куда мы идем?
- Просто идем…
- Ты меня извини, я тогда, у тебя дома… ляпнула.
- Проехали.
- А погнали к тебе?
- Ты хочешь Иваныча увидеть?
- Вот еще. Я хочу тебе позировать… совсем голой. Я хочу, чтобы ты меня нарисовал.
- Написал
- Да как ни назови… изобразил. Вот так лучше?
- Наверно.
- Тебе такое предложение как? Катит?
- Поехали. Хотя… знаешь, давай пройдем пешком. Дойдем минут за сорок, а через час в гостиной у меня будет как раз такое освещение, которое…
- Пошли.
Минут пять просто шли и молчали.
- Леш, у тебя взаправду никого еще не было? Я имею в виду, женщин?
- Я не знаю, почему ты так решила… тогда и сейчас. Была у меня девушка, пару раз спали с ней.
- И?
- Что «и»?
- Куда она девалась?
- Никуда не девалась. Вышла замуж и все.
- Переживал очень?
- Было.
- А теперь скажи, что я тебе нравлюсь.
- Ты мне нравишься… очень.
- А как я тебе нравлюсь?
- Ну… просто нравишься.
- Нет, а все же?
- Мне нравится, что ты такая… вот такая «липучка». Все тебе скажи-расскажи.
- Еще.
- Еще…еще, с виду ты такая вот красивая, легкая и, может показаться, легкомысленная, а на самом деле…
- Все. Молчи. А то на бумаге изображать будет нечего, все в слова переведешь.
- И правда… знаешь, из тебя должен получиться классный психолог
- Психотерапевт.
- А какая…
- Психолог только объясняет, а терапевт…
- А терапевт творит. Правильно?
- Терапевт лечит.
- Я и говорю – творит, лечит душу.
- Леш, а Леш? Я у тебя сегодня останусь. Хочешь?
- Очень.
- Тогда, давай все же сядем на «Аннушку». Ты думаешь, мне на шпильках ковылять сплошное удовольствие?
- А зачем ты их сейчас?
- Не люблю целоваться, встав на пуанты.
- Гм… и часто ты?
- На пуантах?
- На шпильках.
- Я их всего раз надевала, на выпускной вечер, да и то после торжественной части сняла, в кроссовки влезла. И… вообще… сегодня все будет в первый раз, по крайней мере, у меня, понял. Я так решила.
- Оля. Не знаю, я почему-то так и подумал А те слова…. ну, Юрию Ивановичу?
- Дурак, ты все же, Лешка. Мне просто интересна была его реакция. А может, и нет. Ты что, уже ревнуешь?
- Нет… наверно, нет.
- Ну и жаль.
Вот за такой болтовней они и не заметили, как дошли до «Павелецкой», как ехали на трамвае, как потом, на конечной сошли и как дошли до Лешкиного дома. А Лешка во все это время ни разу не обернулся, чтобы посмотреть, следует ли кто за ними или нет.

В голове царил абсолютный Хаос, как до сотворения мира, когда даже и самой Земли не существовало. Если еще к этому Хаосу примешать душевное смятение… впрочем, это уже лишнее, достаточно одного Хаоса. Вполне достаточно этого определения, для определения… (пусть тавтология, хрен с ней), состояния с которым я возвращался домой. Я решил сегодня завалиться спать пораньше, чтобы завтра, прямо с утра пораньше, сесть в какой-нибудь темный уголок и заняться медитацией - приведением в покой и в маломальский порядок мыслей, догадок, чувств неожиданно в последние дни взбунтовавшихся во мне. Честно говоря, подобного состояния не испытывал лет… пожалуй что, двадцать. Последние …надцать лет протекали более-менее предсказуемо и не выходили за рамки нормальных человеческих бытовых стрессов, которые научился сбивать - просто