Собачьи сны

хотя и так сойдешь. Сойдешь, скажем, за проверяющего счетчики. Главное, чтобы дверку открыли, а там… там уж я разберусь, что к чему.
- Мне бы какой-нибудь ключ или монтировку, что ли…
- А вот этого как раз и не нужно. Твое дело, счетчики проверить, понял? А потом на стреме стоять и не рыпаться. Я понятно приказы раздаю? В армии присутствовал?
- Довелось, корреспондентом.
- М-да… ладно. Будешь у машины держаться и ждать. Понял? Свистеть-то хоть умеешь?
- Не дурак совсем.
- Если что два коротких свистка и заводи машину. Сможешь?
- Совсем-то с дерьмом мешать не надо.
- Не обижайся. Видишь те ворота? Я вокруг обойду и к воротам плотно с той стороны подойду. А ты, как увидишь меня на месте, топай в открытую. При прямо и звони. Надо чтобы только открыли, а там… а там я уж как-нибудь. Пошли.

Дальше все произошло совсем как-то даже обыденно. Я чего-то промямлил про счетчики и время уплаты в микрофон у ворот, дверка отворилась. Кто-то, я даже не заметил, кто там был, получил коронный удар в лоб. Валерка проскользнул на территорию, дверка закрылась. Вот и все.
Я посмотрел по сторонам, ничего и никого подозрительного не заметил и неторопливо пошел обратно к машине. И только тут до меня дошло, что я на природе. Одно дело сидеть промозглую зиму на чужой даче, прикованным к компьютеру и совсем другое вот так просто идти по плотно укатанной дороге, смотреть, как лето начинает набирать силу. Господи, как давно я не видел так отчетливо листьев на деревьях, солнечных бликов, бродящих в еще росистой траве. Как давно не вдыхал нормального воздуха, от которого кружится голова и разом глупеешь. Я даже на несколько мгновений просто забыл, за каким таким делом сюда прикатил. Хотелось просто сесть под дерево и просто сидеть и ни о чем не думать…
Но, оказывается, я совсем не одинок в таком восприятии солнечного летнего утра. И совсем некстати было бы думать, что летом в таких вот коттеджах-замках обитают одни ночные приведения. Из-за третьего от меня коттеджа появилась до странности знакомая фигура. Встретив в городе, я ничуть бы не удивился, но здесь, при таких… впрочем, только моих обстоятельствах. Что-то похожее промелькнуло на лице и подходившего ко мне неторопливо Прялкина-«Ильича». На этот раз на нем был совершенно новенький костюм, жилетка, галстук в горошину. И даже красный бант в петлице сиял своей свежестью и первозданностью шелка. Вот только большое полотенце на плече и отсутствие кепки все мешало.
- Иван Петрович, какими революционными ветрами занесло вас в этот буржуазный уголок России и в столь ранний утренний час? – почему-то почти пропел я, при этом несколько раз оглянулся, будто хотел разглядеть еще что-нибудь, объясняющее столь неожиданную встречу
- Юрий Иванович, представьте себе, что я удивлен не менее вашего, увидев вас здесь. Поневоле становишься верующим в некие предначертания свыше.
- Я-то как всякий непризнанный классик от литературы хожу по России и пытаюсь найти «кому на Руси жить хорошо», а кому и не очень, а вот вас что занесло так далеко от кремлевских стен?
- Представьте себе, батенька, за длинным рубликом погнался. И уж третий день обитаю здесь неподалеку на дачке одного маститого господина от рекламы. В ролике рекламном снимаюсь.
- И что же приходится рекламировать?
- Если бы я только знал. Но все дело в том, что меня просто снимают, так сказать в бытовой обстановке, на природе, извините, приседающим под кустик… а уж потом, на студии все это будут монтировать. Предполагаю, что рекламировать я буду туалетную бумагу, на которой так хорошо можно писать молоком конспиративные письма или декреты. Если перевести гонорар на советские времена, то получается, что я трижды народный артист Союза и лауреат многих премий собственного имени. Ничего не поделаешь – купили вождя. Я понимаю, что это не совсем… и попахивает, но сильно надеюсь, что после длительных водных процедур отмоюсь. Кстати, здесь еще на Москва-реке не были? Составьте мне компанию. Группа моя съемочная перепилась и раньше полудня ничего не произойдет. Можем искупаться. Вода здесь чистейшая.
- Нет, Иван Петрович, боюсь, не получится у нас с вами ничего. Я жду друзей, что с минуты на минуту должны подойти, и надо будет ехать дальше… вперед по родному краю.
- Жаль, батенька. Мы славно бы провели времечко. Поговорили бы о самом важном искусстве, каким является кино, обсудили бы текущий политический момент и выпили бы пивасика.
- В другой раз. Я думаю, в другой раз мы найдем что-нибудь и покрепче.
- Так ведь только гора с горой… а два гиганта, два человечища, всегда найдут дорогу к друг другу. Не смею задерживать.
- Счастливо. И ни пуха, ни пера на съемках вашего шедевра.
- К чертовой прабабушке, вместе с империализмом. Пока.
- Пока, пока.
«Ильич» ушел. Вернее, он долго еще был виден в конце улочки, я меня вдруг охватила тревога - «Какого черта я тут природой наслаждаюсь, когда вот за тем серым забором сейчас наверно происходят ужасные вещи, и моя помощь, быть может, крайне необходима». Я чуть было не кинулся штурмовать эту крепость, но вовремя остановился. «У тебя, батенька… тьфу ты, привязалось послание, какое задание? Стоять на стреме и бдеть, чтобы чего ни то не случилось непредвиденного, а ты…». Дальше я не смог подобрать нужных слов. В который раз убеждаюсь, что господа писатели, к которым я себя изволю причислять, в жизни ужасно косноязычны. Закон сохранения, что ли… ну и так далее, что-то из школьной физики.
И я, как «боец невидимого фронта» стал ходить взад и вперед, поглядывая, как мне казалось, зорко по сторонам, чтобы не пропустить ничего подозрительного. Но вот что было делать с разгулявшейся вдруг фантазией? А представляться мне стали ужасные вещи – от камеры пыток в гестапо, с иголками под ноготь, с вырезанными на груди звездами… до распятия на кресте и еще бог знает чего. И самое ужасное это была тишина – ни малейшего звука с территории злополучного коттеджа.
Закончилось все это тем, что за пятнадцать минут я так раскрутил свои нервы, что не выдержал, плюнул на задание и решительно направился к воротам.
Дверца оказалась не запертой. Я решительно рванул ее на себя и нос к носу столкнулся с Валеркой и с ребятишками. Валерка, слава Богу, не заметил моего решительного порыва, только скомандовал – «все, быстро исчезаем. По коням!». Мы добежали до машины и уже через десять минут выскочили на шоссе, ведущее к Москве. Ольгу еще немного трясло от нервного возбуждения, Алексей то и дело сжимал кулаки и что-то мычал про себя. Самое, на мой взгляд, любопытное было то, это я уже потом припомнил, что почти всю дорогу… точнее, чуть больше часа, в машине не прозвучало ни одного слова. Валерка, правда, попытался включить автомагнитолу, но после первых же звуков какого-то попсового хита, долбанул по ней кулаком, неизвестная мне певица подавилась каким-то невразумительным полусловом, и заткнулась. В другое бы время понеслись бы по салону какие-нибудь приколы по этому поводу, но только не сейчас. Все четверо напряженно смотрели только на дорогу, наматывающуюся на колеса. Молчали и каждый думал о своем… если вообще о чем-либо думал.


17.
В конце концов, машина оказалась на высоком берегу Москва-реки в районе Крылатского. Несмотря на будний день, загорающих оказалось много. Среди оставленных наверху машин дымились костерки, и пахло шашлыками. У самого берега и наверху, тут и там на подстилках лежали еще не подпаленные солнцем этого лета тела. И только в нашей машине было мрачновато.
Наконец, Ольга не выдержала, открыла дверцу, вышла и, стрельнув у кого-то сигарету, прислонилась к капоту и задымила. Пора было уже и нам «отойти» от состояния происшествий последних суток. Я кашлянул и тоже нерешительно вылез из машины. Через несколько минут мы уже вчетвером стояли на самом краю обрыва и наблюдали, как по воде неистово носились на скутерах несколько человек, поднимая волну на радость визжащим на мелководье малышам, как на том берегу, на «культурном» пляже Серебряного бора несколько пар играли в пляжный волейбол, а остальные, размахивая бутылками пива, кричали так, что даже нам здесь было слышно.
- Мы сюда приехали купаться, или как? – это первой Ольга высунулась.
- Нет, блин. Я привез вас сюда, чтобы всей кучей утопить к чертям собачьим.
Интонация Валеркина ничего хорошего не предвещала. Мне показалось даже, что вся остальная «куча», со мной вместе, вздрогнула. Вздрогнула и вернулась от идиллии окружающей природы к нашей совсем непростой действительности.
Я снова деликатно кашлянул и сказал, стараясь звучать как можно спокойнее
- Я думаю, что нам нужно обсудить создавшуюся ситуацию.
- Ситуация вышла из-под контроля и теперь обсуждать нужно только как из нее выбраться. Пошли отсюда – сказал Валерка, и первый пошел к машине. Ольга вспылила тут же.
- Какого черта ты притащил нас сюда? Сам притащил, а теперь еще куда-то засобирался. Мне здесь хорошо, никуда не поеду.
- Лялька, не выступай. Если хочешь, чтобы тебя поскорее грохнули, можешь оставаться. Вы все можете оставаться, а я уехал.
Ольга догнала его и уцепилась сзади за рубашку
- Так не пойдет. Мне домой надо. Я у меня даже на метро нет с собой. Поехали. Мальчики, вы чего смотрите? Садитесь и едем, если этому собачнику не терпится.
Валерка подождал молча, пока Ольга оставит в покое его одежду, а потом…
Потом он вдруг неожиданно упал рядом с машиной и полез под нее. Я с Алексеем даже стали тревожно озираться по сторонам, но, не обнаружив ничего подозрительного, подошли и присели на корточки, стараясь рассмотреть, что он там делает под машиной. Совершенно случайно машина удачно остановилась над небольшой ямкой – так что Валерке удалось протиснуться под нее.
Минут через пять Валерка выразительно выругался, пару раз чихнул и вылез из-под машины, держа в руках какую-то небольшую штуковину с торчащими проводками. Открыл заднюю дверцу, поднял сиденье, еще пошарил недолго. В этом месте были вырваны еще какие-то проводки. Огляделся по сторонам, размахнулся и закинул подальше в реку найденную штуковину. Кое-как отряхнулся от пыли, очень зло почему-то посмотрел на меня и на Алексея, промычал что-то сквозь зубы и сел за руль.
- Все. Поехали.
- Валер, это что было? Маяк?
- Нет, Иваныч, хуже. Все время, пока мы были в машине, нас кому-то было очень хорошо слышно. Сечешь?
- Сегодня?
- Кто его знает? Надо думать, что каждый раз, когда я был в этой тачке. Надо думать худшее. Попал я с вами…
- Валерочка, милый, извини. Это я тебя впутала. – Ольга чуть не заплакала.
- Да иди ты…
За все это время Алексей первый раз подал голос
- Наверно, все-таки это я во всем виноват.
Валерка даже подскочил в кресле
- Да неужели? Только допер? Да, как только ты появился, так пошли одни неприятности.
- Мальчики, не ссорьтесь, я прошу вас. Это я виновата. Я виновата в том, что я вас всех троих очень… очень люблю.
Хорошо, что в это время мы еще переваливались по грунтовке, пробираясь к асфальту – в противном случае ДТП было бы неминуемо. Валерка резко затормозил и остановил машину. Все трое, включая меня, будто и не заметили, что машина встала – во все глаза уставились на Ольгу, пытаясь понять, что это такое она сморозила только что. Не могло же нам всем троим показаться, что…
- Ну, чего вы,