Собачьи сны

приключений?».
- Иваныч, ты как? В норме?
- Абге махт.
- Ты что, немец?
- Нет… но звучит красиво.
- Понял.
Валерка взял меня крепко под руку и увел с проезжей части на тротуар, потому что меня начало слегка мотать из стороны в сторону.
- Кажись, не ко времени мы здесь. Какая-то ментовская разборка. Наверно, шоферня перепилась и чего-нибудь отмочила. Ты в состоянии тихонько прогуляться со мной мимо этого «собрания»? Только как бы нас по пьяному делу не замели самих. Нам бы Володьку только высмотреть.
- Погоди, я сейчас соберусь… с мыслями в членах и… и все. Вперед… петь будем?
- Нет. Кочумаем.
- Жаль, я арию Мазепы из одноименной оперы вспомнил. Пошли.
Валерка будто и не пил совсем. А я… я, как мне показалось, все же слегка переигрывал сильное опьянение. А может, и в самом деле от какой-то острой не проходящей тоски развезло. Не знаю.
Валерка плотно прижал меня к себе, и мы как два старых приятеля или отец со своим взрослым сыном, подошли поближе. Совсем близко нас не подпустили, откуда-то сбоку, как бы нехотя появился омоновец в полной экипировке с автоматом
- Куда граждане? Если на стоянку, то не суйтесь. Топайте домой, поздновато уже для прогулок.
- Слушай, командир, друг у меня здесь охранником. Хотели у него тачку взять…
- Тебе сейчас только за руль не хватало сесть... Ничего не знаю. Не видите, оцепление?
- Чего там стряслось?
- Не вашего ума. Я сказал, валите.
- А нельзя без грубостей?
Омоновец по стволу автомата похлопал
- У меня только мой друг вежливо может разговаривать. Я сказал, проваливайте, пока не положил вас на асфальт отдыхать.
В это время еще одна машина подкатила, и из нее вылезли парни с телекамерами. Омоновец даже присвистнул.
- Во, блин, «Дорожный патруль» приперся. И как только они узнают о происшествиях?
Валерка не удержался и брякнул
- Да ваши же и сливают, что мы не знаем. Через час будет вся Москва знать, что здесь произошло. Иваныч, поехали ко мне, по ящику выясним, что здесь случилось? Может, еще Володьку на экране увидим. Поехали.
Я немного пьяно покуражился. Это выразилось в том, что щелчком запустил на околоземную орбиту светлячок-окурок, потом немного помотался из стороны в сторону, задрав голову к невидимым звездам. Но этого времени как раз хватило для того, чтобы сама собой пришла информация о происшествии на стоянке. Пришла собственными ногами в виде помощника оператора, который отбежал в нашу сторону в тень забора, чтобы облегчиться. Пока он журчал на забор, мы с Валерой взяли его в тиски и без пристрастия допросили. Даже не допросили, а просто задали один, весьма невинный вопрос
- И что там за шум-гам? Почем сегодня ночные новости?
Парнишка оказался разговорчивым и, застегивая ширинку, выложил все, что успел узнать.
- Мужика грохнули. Охранника. Не то Тонков, не то Панков.
- Тынков?
- Ага. Знакомый что ли? Только вышел из конторки обозреть окрестности, его и сняли. Спикировал сверху с дыркой в башке. Кто и откуда стрелял неизвестно. Менты приехали минут через двадцать. Если и был снайпер, то он уже давно спит себе дома или же покинул пределы Москвы. Никого не поймают. Ладно, я пошел штатив таскать – такая моя доля на сегодня. Пока, мужики.
- Пока, не замерзни, ночь будет свежая и дождем пахнет.
- И вам хорошо погулять.
Он убежал, а Валерка потащил меня вдруг от этого места подальше, шепча по дороге
- Это Володьку грохнули. Володьку, ты понимаешь? Допрыгался. Говорила мне мама – «не связывайся с плохими ребятами»…
- Валера, как ты думаешь…
- Я думаю, что еще полчаса назад я с ним по телефону трепался…
- Это плохо. Совсем плохо. За что же его?
- За что, за что… он же не только охранник здесь, но и совладелец стоянки. Значит, не поделился. Бандюки здесь крышуют, понял? Тачки угнанные бывает, что разбирают, там, на стоянке есть маленькая мастерская.
- Смирнов это знает?
- А причем здесь Смирнов? Каким боком?
Хмель основной у меня уже соскочил, я немного подумал и решил чуть приоткрыться.
- Понимаешь, какое дело. Я не хотел тебе говорить, потому что… не видел я пока твоего Смирнова, но он мне как-то не нравится.
- Он что тебе баба, чтобы нравиться или не нравиться?
- Не цепляйся. Давай лучше соображать. Дело в том, что Алексей на днях по памяти изобразил тех ряженых. Одного из них я узнал. Как раз приятель твоего Володьки. Ну, тот… Борис, который мне ключ от твоей дачи презентовал на зиму.
- Ты что такое говоришь? - Валерка резко остановился и даже слегка встряхнул меня, как какую-нибудь куклу тряпичную. – Ты соображаешь, что говоришь?
- Я-то соображаю… а ты мне скажи, Володька какого примерно роста… был?
- Ну… под два метра. Баскетболист, морпех бывший.
- Худой?
- Не очень чтобы. Ты куда клонишь?
- Володька твой не мог вместе с Борисом?
- Мочиловкой заниматься? Ну, ты меня прямо обушком… хотя… бабки сильно любит… любил. Черт его знает.
- И еще… ты у Смирнова в управлении… или там, в отделении… словом, в кабинете у него был?
- Нет, только по телефону мобильному и на нейтральной почве. Ты и его сюда же клеишь? Бред полный.
- Надо возвращаться на Сретенку. – и увидев, разом «перевернувшееся» лицо Валеркино – да не бери ты в голову, Ольга, небось, уже дома дрыхнет.
- Ты ее не знаешь. Если она чего задумала…
- Откуда ты можешь знать, что она задумала? Может, опять тебя дразнит только – очень неуверенно это у меня прозвучало.
- Думаешь? На нее похоже. А если они уже?
- То тут ничего не поделаешь. Ну, и что теперь? Мир перевернулся?
- Мой мир да. Ладно, как-нибудь переживем. Поехали.
- Главное, не терять надежды.
- Вот этого… у меня просто навалом.
- Тогда поехали. Я хочу тебе рисунки Алешкины показать. И если мои подозрения верны, то…
- Вот тогда и будем соображать… но по морде Лешка все же от меня получит.
- Да он-то тут при чем? И потом из-за девчонки…
- И тебе вмажу, если…
- Снова здорово. Его приятеля только что грохнули, а он о девчонке уже думает…
С полчаса ловили тачку. Все-таки со стороны мы смотрелись хорошо поддатыми и частники просто опасались брать нас. Наконец, остановили «москвич», готовый от старости вот-вот развалиться. Водитель тоже был явно пенсионного возраста, а в темноте салона вообще казался древним замшелым пеньком.
И действительно, на нем мы смогли доехать только до Олимпийского проспекта - машина просто заглохла на светофоре и окончательно встала. Я, было, из сердобольности протянул водителю стольник, но Валерка перехватил мою руку, сказав
- Контракт не выполнен, платить не будем. Вылезай, Иваныч. Дальше пехом.
- Вашу мать… я так и знал – только и смог сказать шофер с тоской в голосе.
- А если знал, зачем сажал? Почини сначала тачку, а потом бомби.
Я все же исхитрился оставить полтинник на сиденье.
До Сретенки топали еще минут двадцать. По прохладе хмель у нас выветрился и к дому мы подошли уже вполне нормальным шагом. У подъезда я привычно оглянулся в надежде увидеть уже ставший привычным «наружный пост наблюдения». Среди стоящих в переулке машин старый «жигуль» не проявлялся, и это меня встревожило. Но, поднимаясь по лестнице, я все же решил, что ребята вышли погулять по ночной Москве и «утащили» за собой свою «охрану». Очень хотелось, чтобы все это было именно так, имея в виду, что встреча их с Валеркой никаких положительных эмоций не могла нести…
В квартире… впрочем, теперь ее можно было с большим трудом назвать квартирой - вероятно нашествие татар в средние века, оставляло менее разорительные впечатления. Все же интересно, соседи слышали, что творилось за стеной или нет? Хотя навряд ли – музыкальный центр, единственный механизм, оставленный в неприкосновенности, орал на полную громкость. Все было перевернуто, раскидано, разворочено, раскурочено и приведено в «нетоварный» вид.
И самое главное, Алексея и Ольги не было. Было совершенно непонятно, сами они покинули квартиру до этого погрома, или же… о худшем совсем не хотелось и думать
Первым делом мы выключили музыку. Прошлись по комнатам, поминутно пытаясь определить попадавшиеся под ноги вещи на привычные для них места. Очень долго молчали, пытаясь хоть как-то объяснить самим себе увиденное.
- Ну, и что теперь будем делать? – это я не выдержал и задал риторический вопрос. Впрочем, не совсем риторический – с чего-то все равно нужно было начинать действовать.
- Иваныч, как думаешь, этот погром был до или после?
- Хотел бы я это тоже знать…
- Вроде следов борьбы… насилия я не заметил, но… ты слышишь этот запах?
- Запах чего? Я слышу только запах беды.
- А я к этому еще и запах эфира. А это говорит за то, что наших щенят похитили. А если это так, что старые псы должны выходить на охоту. Я звоню Смирнову.
- Какому? «Гоголю»?
- Другого я не знаю. Кстати, где этот рисунок?
Я кое-как привел в порядок перевернутый диван, сел и еще раз хорошо осмотрелся.
- Не вижу. Сложно в этом бардаке хоть что-то найти, хотя, похоже, что ничего не взято, на первый взгляд. Что-то искали, а вот нашли или нет, вот вопрос…
Но тут же быстро вскочил и вышел в прихожую. Ключи почти все были на месте. Кроме совсем маленьких, миниатюрных. «Ключи от чего? Неужели от «сундука», где лежат деньги? И все эти Валеркины «напевы» верны»?
Как ни странно, но телефон работал. Не отдавая себе отчета, я нашарил свою старенькую записную книжку, нашел телефон и позвонил.
- Рубен Робертович?
- Я. Кто это? - Сонный голос звучал почти угрожающе.
- Это Алексин.
- Юра?.. Иваныч, тебе что, дня мало?
- У меня проблема.
- Дальше… и побыстрее, спать хочу.
- Странный вопрос можно? У тебя судимость была?
- Иваныч, у тебя что, крыша поехала? Ночью звонить, чтобы узнать… хотя, от вас, гениальных авторов еще не то можно ждать. Если для твоего детектива, то не получится. Я, к твоему сожалению, не привлекался, не сидел, не… и так далее. Выезжал только по делам редакции и то в пределах страны. Доволен?
- Вполне.
- Когда ждать второй книги? У тебя только пара месяцев, больше не дам.
- Успею.
- Ну, твори. И не мешай своему издателю спать. И много не пей
- Я не пью
- А почему от телефонной трубки так несет?
- С чего ты взял?
- Во-первых, когда ты датый, то переходишь на «ты», а во-вторых, не выговариваешь одну букву.
- Какую?
- «Ю». Пока.
- Пока.
Я положил трубку и только теперь почувствовал, что за спиной стоит Валерка и внимательно слушает. Не знаю, слышал ли он наш разговор или нет, но мне стало немного спокойнее. Хотя о каком спокойствии могла идти речь, когда ребятишек нет. Весь этот разгром как-то можно объяснить, но исчезновение… одни вопросы, одним словом.
- Ну, и что твой Архар успел тебе объяснить?
- Чего-то промямлил спросонья. Я ничего не понял – солгал я и глазом не моргнул
- Так он тебе и скажет правду. Что делать будем, Иваныч? Надо искать Ольгу.
- И Алексея. Если его увезли, то с ней… третьего не дано. Звони.
- Смирнову?
- А ты знаешь, кому еще нужно звонить? - я даже немного разозлился, - звони!


15.
Щенок еще совсем маленький жалобно скулит на паркете посреди комнаты. Мордочка тупая, глазки бусинками, уши болтаются, лапы скользят и разъезжаются. Весь черный и только посреди лба белый треугольник и толстенький животик светлый с подпалиной. Он дрожит, хотя в комнате тепло. Лешка тоже маленький, скоро шесть будет, лежит, на полу рядом с ним и просто смотрит. Щенок, наконец, как-то бочком трогается с места и оставляет за собой небольшую лужицу.
В дверях