Согдиада

Роза отправилась умываться в ванну. «Стоит ли сказать профессору о содержании ленты?» - размышляла она и тут же остановила себя: «Тогда придется рассказать о Мармее». Этого нельзя было делать, связь с лидером хэгов вряд ли понравится Созонту и тем более гиплотахам. А устройство связи через сон она получила именно от Мармея, и скорее всего он мог видеть тоже, что и она.

Роза допустила связь с Мармеем из любопытства. Ее завораживал тот факт, что он существует только в сети, что он может принимать разные формы, и она не знала, как он это делал. Поэтому совсем не исключено, что, пользуясь сновидческими мыслеформами, он может легко проникать в ее сны. Его интересовала ее учеба, раскопки хранителей. Он также, как и они хотел узнать тайну Новых тёмных веков.

День складывался как обычно, если не считать, что с утра, после первой пары, Роза поучаствовала в загрузке гробов с обнаруженными на кладбище носителями: указывала, как лучше устроить гробы в грузовиках. А потом, с разрешения профессора, она вместе с несколькими друзьями по училища, продолжили раскопки на стадионе. Сам этот археологический объект нашли совершенно неожиданно. Расчищали площадку для постройки каких-то складов, которые понадобилось строить гиплотахам и под довольно толстым слоем земли обнаружили верхушки стальных ферм. Отсюда и название – Стальные Прутья.

Начали расчищать постепенно, наконец, после нескольких месяцев работ обнаружили это циклопическое сооружение, от которого остались только вот эти стальные фермы, на которых когда-то крепилась крыша, а также бетонные основания под кресла. Не сразу могли понять, что это за сооружение, но профессор Созонт, в старых книгах нашел сведения о том, что это стадион на котором в далеком прошлом происходили соревнования по разным видам спорта. Все эти понятия для Розы были очень далекими, совершенно непонятными, да она и не вникала в них. Ее, как и других, заинтересовал тот факт, что на стадионе обнаружилось масса разных вещей, которые, казалось бы, не должны были быть там. Целые залежи разной обуви, посуда, древняя бытовая техника, какие-то рулоны непонятного материала, похожего на резину. Группа хранителей расчищала стадион, шаг за шагом находя все новые и новые предметы. И не находя ответов, а только очередные вопросы.

Роза, еще за день до того, как она показала профессору кладбище, наметила себе уголочек, который хотела сама раскопать в Стальных Прутьях. Почему-то ей казалось, что она здесь найдет нечто интересное. Судя по остаткам бетонных стен, и перекрытий это был один из входов на стадион. Его расчистили не так давно. Роза начала лопаткой осторожно откапывать землю, начиная от стены. Быстро добралась до потрескавшегося бетонного пола, щеточкой расчистила от пыли, задела какой-то предмет. Она взяла из набора более мягкую щетку, быстро подчистила землю под найденным предметом и вскоре не торопясь освободила небольшую, как показалось ей поначалу, коробку. Она была пластиковая с небольшим мониторчиком, стекло на нем давно потрескалось и высыпалось из пазов острыми иридирующими осколками. Боковые грани проржавели, в двух местах были видны гнезда под штекеры. Роза поддела ногтем проржавевший металл и вскрыла коробку. Внутри лежала пачка прозрачных пластиковых пластин, очень тонких, но в хорошем состоянии. Она вспомнила лекцию по древним носителям информации и поняла, что это полимерные диски, на них наверняка есть что-то. И тут ей пришла в голову шальная мысль: а что если попробовать вставить их в аппарат Мармея?

Она собрала вещи в рюкзак, сунула коробку с пластинами в карман куртки, предупредила парней, которые поблизости раскапывали очередные залежи резиновой обуви, что отлучится ненадолго, побежала в общежитие. По пути соображала, можно ли приспособить эти странные гибкие пластины в аппарат Мармея. Но волнения ее оказались напрасны: аппарат поглотил все пластины в свою утробу, внутри него что-то заурчало. Роза торопливо подставила голову под сенсорные контакты.

 

 

Роза лежала на чем-то твердом. Повсюду был тусклый свет – источник его три лампочки в бумажных абажурах, подвешенных к потолку. О таких лампочках она читала в учебнике по археологии электронных устройств. Роза пошевелилось, это помогло ей понять, что она связана по рукам и ногам. Приподняв голову, она осмотрела себя, обнаружив, что на нее одета смирительная рубашка. Роза повернула голову в сторону и увидела человека, в длинной белой рубахе, который сидел на железной кровати. Человек был худ, седая щетина покрывала его щеки, а слезящиеся черные глаза пристально смотрели на Розу.

- Да, да. – Он закивал головой. – Это именно то место, которого ты достойна. У тебя талон желтый или синий?

- Развяжи меня. – Потребовала Роза.

- Значит синий.

Удовлетворенно заключил человек, развязывая узлы смирительной рубашки.  Когда она освободилась и, растирая затёкшиеся руки села на кровать, то увидела себя одетой в какое-то коричневое платье и передник такого же цвета. Она потрогал свою голову, на ней росли короткие, очень короткие волосы. Погладив их рукой, Роза ощутила, как покалывают они ладошки. Освободивший ее человек смотрел на нее радостными глазами. Он сложил руки на коленях, на них были видны синие прожилки, пульсирующая по ним кровь. Незнакомец одет в какую-то грязную робу.

- Сейчас принесут обед. – Сообщил он и счастливо улыбнулся – Потом пойдем гулять

Какое-то время они сидели молча, человек внимательно излучал ее, наконец, спросил:

- Ты сама это сделала?

- Что?

- Выбрала свою участь?

Роза не успела ответить, дверь в комнату открылась и вошла медсестра в белоснежном халате, аккуратном чепчике, прикрепленном булавкой к ее волосам. На подносе она несла две тарелки с овсянкой, два стакана компота. Она молча поставила все это на тумбочку перед каждым. И ушла. Человек с интересом смотрел на Розу, ждал, что она будет делать. Но она медлила. У нее было странное ощущение: раньше, когда она с помощью аппарата сновидения выходила в инфосферу, просто видела все как записанную картинку, как фильм, в котором она, просто сторонний зритель. Но сейчас все было интерактивно, она участвовала во всем, ее слышали, реагировали на нее. Однако вскоре ей пришлось убедиться, что это не так. Под взглядом незнакомца она взяла ложку, зачерпнула кашу, ложка прошла сквозь нее, будто ее вовсе не было. Но как? Почему ложку она держит твердо в руке, а каши нет?

- Что? Не получается? – Незнакомец захихихикал

- Ты голограмма? – Наконец проблеск догадки коснулся разума Розы.

- А как с голограммой можно разговаривать? – Тут же отверг ее догадку незнакомец.

Вдруг включился телевизор (так это называлось в древности, Роза помнила). Он стоял на тумбочке в углу комнаты. Телевизор был плоский и довольно большой. Экран засветился, Роза увидела красивую, рыжеволосую женщину с короткой стрижкой. Она сидела за столом в студии. Быстро, но четко говорила: «Комиссия по борьбе с номосомией, возглавляемая главным санитарным врачом Энтони Бахом осмотрела очередной психосоматические интернат на окраине жилого района «Парус». Члены комиссии остались довольны увиденным. Одобрив устройство интерната Энтони Бах отметил, что это вполне обоснованное решение строительство такого типа интернатов рядом с жилыми домами, так как это будет способствовать переселению жителей на больничные койки». Голос диктора со второй строчки был за кадром, а на экране показывали счастливого, улыбающегося упитанного врача в белом халате, который вместе с несколькими медсестрами осматривал в помещении длинный ряд аккуратно заправленных кроватей, примерно таких же на которой сидела сама Роза. Потом картинка сменилась: камера показала ряд аккуратных вытянутых по оси юг-север бараков, Роза насчитала примерно сорок таких зданий. Экран телевизора погас. Видимо трансляция закончилась. Роза какое-то время смотрела на черный большой прямоугольник телевизора и не сразу услышала то, что говорил незнакомец, сидящий напротив нее

- …я вполне настоящий, Роза, ты просто немного подзабыла принцип сновидения мыслеформами. На носители записана информация того времени, когда она имела место быть. С помощью аппарата она проецируется в твой мозг, а он, погружая тебя в сон, формирует мыслеформы, или можешь называть их снами, которые являются такой же реальностью, как и внешняя жизнь, продолжающая существовать в каждую секунду времени вне сна. Как бы возникает параллельная реальность, в ней разворачиваются события, записанные на носителе. Своеобразное путешествие в прошлое, только там ты ничего не можешь изменить, события в любом случае разворачиваются, так как они уже произошли.

- Получается, я говорю сама с собой. – Перебила человека Роза, она, наконец, очнулась от своего созерцания темного экрана.

- Со своим подсознанием. – Уточнила мыслеформа в виде старика.

Над телевизором на стене висел отрывной календарь. Роза встала и подошла к стене, чтобы рассмотреть число на нем. Было 25 апреля 2101 г.

- Это настоящая дата?

- Да, с этого момента все ускорилось.

- Что?

- Человечество поразила странная болезнь, ученые назвали ее номосомией. Она передавалась путем интеллектуального общения. Не капельным путем, не через прикосновения, а именно тогда, когда люди друг с другом начинали обсуждать какие-то вопросы, хотя бы чуть чуть похожие на интеллектуальные.

- И в чем эта болезнь выражалась?

- Люди стремительно умственно деградировали, проще говоря, тупели. Их надо было изолировать. Это был единственный способ бороться с распространением болезни. Со временем врачи стали агитировать за, то чтобы люди добровольно переселялись вот в такие интернаты, которые ты видела сейчас, где они находились под действием специальных препаратов, под наблюдением врачей и, по крайней мере, не теряли разум, однако теряли свободу.

- Это и есть тёмные века?

- Начало их. Дальше, больше.

Незнакомец принялся есть кашу. У него получалось: ложка вмещалась в рот и там оставалась каша, в отличие от попыток Розы. Здесь он был настоящий, а она нет.

- Подожди, а почему я?

- Ты потомок. – Ответил человек

- Потомок? Чей?

Он отложил ложку и оставил в покое тарелку с кашей. Глаза теперь его были совершенно бесцветны.

- Тимея Скачкова. Того, кто все это придумал.

Человек покрутил головой, будто показывая, что именно придумал Тимей.