Согдиада

Старик облизал губы, отрешенно посмотрел в окно, говорил он теперь не с Розой, а с кем-то за окном, кого она из своего сна не могла видеть, но слышала старика:

- Люди заболевали, как только пытались обсудить, как это говорят, что-то умное: прочитанные книги, научные теории, балет и театр, хорошие фильмы, прекрасные произведения искусств. Если они пытались об этом говорить, заболевали. Тупели, мозг разрушался. Люди перестали вести серьезные разговоры, только быт, развлечения, слухи, сплетни, дурацкие новости. Но они тупели и от этого. Они переставали быть интересны друг другу и также попадали сюда.

Человек посмотрел на Розу, она вполне отчетливо видела в его глазах понимание, кто перед ним, и он обратился к ней:

- Зачем эти носители в гробах? Что на них записано еще? Что «Умника» задумала? Есть сведения, что там информационные шлейфы множества умерших в прошлом людей, но зачем они ей?

Запись на этом обрывалась, Роза проснулась, сменила пленку в аппарате и снова заснула. Мыслеформа создала новую сновидческую картинку. Она видела кабинет врача-гинеколога, судя по смотровому креслу. Молодая докторша в белом халате и аккуратной медицинской шапочке, что-то набирала на компьютере, а Роза сидела на кушетке с надеждой смотрела на доктора.

- И что скажете? – Наконец спросила она

Доктор будто не слышала, все набирала текст, наконец, отвлеклась.

- У вас не будет детей. Яйцеклетки не оплодотворяются. Вы пустая

Роза, узнав правду, заплакала. Это удивило доктора, она отвлеклась от своих записей и посмотрела на пациентку.

- Ну что вы? Радоваться надо, что опасения о вашей беременности не оправдались. Иначе это ЧП, я тогда должна была бы сообщить в Комитет по карантину, и весь район посадили бы на карантин. Потом пришлось бы проводить мероприятия по дератизации, а это сами знаете, сколько проблем создает.

Она дописала документ, распечатала, расписалась и отдала Розе:

- Вот, справка, теперь все будет в порядке. Поздравляю.

Доктор улыбнулась, продолжило что-то снова набирать. Роза вышла из кабинета. Она знала, что в мыслеформе сна могут вклиниваться собственные сновидения и те, что записаны на пленке. В давние времена Тимей Скачков придумал, как обнаруживать информационные шлейфы людей и записывать их, а Мармей догадался, как совместить записанные воспоминания и сон – так получалась своеобразная реальность, один из вариантов прошлого, вполне правдоподобного, несущего зримую и достоверную информацию. Но все же погрешности были – оказавшись внутри этой реальности, нелегко было отличить правду от вымысла.

Как только Роза, сбитая с толку, оказалась в больничном коридоре, со скамейки стоявшей у стены вскочила рыжая, лохматая тетка и кинулась к ней с вопросом:

- Ну что?

Роза молча протянула ей справку. На стене висел календарь, Роза обратила внимание на дату: 17 августа 2199 год. Тем временем тетка изучила справку расплылась в улыбке, кинулась обнимать Розу, называя ее Андреем. Сознания Розы этим фактом было поражено: «Я мужчина?» подумала она, но в зеркале, которое висело в коридоре, увидела свое отражение: на нее оттуда смотрела яркая блондинка, стройная, с хвостом пышных волос и высоким бюстом. Но почему она Андрей?

- А этого негодяя обязательно поймают. – Продолжала тараторить тетка. – Ты же сказала, что он тебя изнасиловал? Да, я знаю, сказала.

Роза не слушала. Она другой половиной своей, той, что записана на пленку, вспомнила любимого мужчину. Воспоминание были очень ярким, потому что перед глазами стояло то, как он ее ласкал, делал ей приятное. Она знала, что любила этого мужчину и оклеветала его, чтобы спасти себя. Любила и вот эту женщину, которая была ее женой, а она ее мужем. Такие у них были гендерные роли.

Они вышли на улицу. Мимо неслись беспрестанным потоком машины, невозможно было понять, как перейти через дорогу. Движение нескончаемое и в воздухе: летали быстрые, как стрекозы геликоптеры, вверх-вниз. Шум, гам – мир в котором она очутилась, казался неласковым.

- Поедем домой? – Предано глядя на нее сказала рыжая тетка, в воспоминаниях всплыло ее имя – Оксана.

Роза кивнула головой. Оксана остановила одну из машин в потоке, они сели и поехали. Водителя не было, машина управлялась автоматикой. Такси отъехало от обочины понеслось по трассе в общем потоке. Мимо проносились небоскребы, их крыш было не видно, они терялись где-то в облаках. Роза смотрела вверх, на невидимые крыши небоскребов и думала о том, что куда-то эти воспоминания ведут, зачем-то она именно здесь.

Ехали они довольно долго, так что Роза успела уснуть внутри сна и погрузиться на новую ступень мыслеформы. Она не могла контролировать поток своих собственных образов и стремительно падала в иные пространства. Мелькнула мысль, что все дело в плёнке, которая, видимо, начала подаваться в приемник автоматически. Аппарат Мармея в быстром режиме прокручивал слой за слоем события, в поисках нужного. Весь ужас состоял в том, что Роза сама не могла выйти из этого уровня внутреннего сна, она не могла выбраться и начинала уже паниковать, когда достигла нужного слоя. Это был тускло освещенный желтоватым светом проход, в котором можно было, находится или лежа, или сидя на корточках, приспустив голову, чтобы совсем не упираться в потолок. Справа и слева по стенам прохода были закреплены пучки толстых кабелей, в проходе пахло свежей известкой. Перед Розой, метрах в двух, на корточках сидел человек, укреплявший с помощью большого гаечного ключа пучок кабелей на стене. Ключом он закручивал гайку крепителя, закончив работу, он посмотрел на девушку. Он ее видел. Это еще раз поразило ее, насколько Мармей в свое детализации сконструированной действительности достиг такого высокого уровня.

- Ты Роза?

Не спросил, а уточнил он. Она разглядела его худое, аскетическое лицо, испещренное морщинами и строгие глаза. Роза догадалась, кто он.

- Тимей?

Он кивнул и снова начал закручивать с усилием гайку на другой подвеске кабелей.

- Ты мой потомок, поэтому я с тобой и говорю, поэтому ты так легко и нашла шлейфовый носитель, но это не так важно. Ты все поняла из того, что увидела?

Роза молчала, скованная страхом от того ужаса, что она застряла в этом сне, но Тимей, может и понимая это, не обращал внимания, полагая, что время в этом пространстве им отпущено совершенно мало.

- Ты оказалась сейчас в начале той эпохи, которую потом вы назовете  Новое тёмное время. Именно в этом времени, когда то, что разрушит человеческую цивилизацию, обозначились эти проблемы. Часть из них ты видишь и даже живешь в них сейчас. Это недолго продлится, я рассчитал это точно – всего несколько сот лет. Потом человечество возродится снова, в ином виде, скорректированном, преображенном. Но это побочный продукт рассчитанного пути, главное будет состоять в том, что появятся технологии, которые смогут помочь моей Дарни исцелиться. До этих пор она будет жить внутри «Умники». Ты живешь за пределами Тёмного времени, и ты должна помочь мне…

В это мгновение сон, наконец, прервался. Роза лежала на кровати, вся в испарине и часто дышала. Чувствовала себя она неважно. Сняла с головы «змею», откинула в сторону. «Он думал, что пройдет всего несколько сот лет. Тимей что-то неправильно рассчитал и события пошли иначе» - подумала Роза и спустила ноги с постели. Она решила, что нужно все рассказать профессору

 

* * * *

 

Созонт был несколько удивлен тому, как быстро Гермес договорился с лабораторией в Гамбиге. Видно какие-то политические подвижки происходили в отношении гиплотахов и городов. Профессор не стал вникать в суть этой политики, быстро подобрал несколько кассет, дал поручение Розе продолжать раскопки и свозить гробы с содержимым на склад училища, а сам ближайшей проходящей капсулой отправился наверх. К неудовольствию профессора капсула оказалась грузовой, была под завязку забита зерном. Созонт с трудом себе нашел место в буферном отделе, но благополучно смог добраться до стыковочной платформы. Оказавшись на твердом покрытии, он не стал пользоваться каром, так как лаборатория находилась на самой высшей точке корпоративного здания высшего круга. Здание было похоже на огромную винтообразную гору, широкие гравитационные дорожки спиралью уходили к вершине. Созонту стоило только встать на дорожку, и он мгновенно оказался на вершине. Все допуски у него были, и нигде не возникло при перемещении затруднений. На вершине располагалось многоуровневое здание, полностью остекленное. Лаборатория располагалась на последнем этаже. Лифт быстро доставил его туда, в коридоре на ресепшене ожидали два охранника-андроида. Один из них просканировал одежду профессора, а другой отвел его к лаборатории. Там его уже ждал сотрудник, старый знакомый Созонта Аретий. К его помощи, как технического эксперта, нередко прибегал профессор. Они поздоровались, белый халат Аретия был не застегнут и под ним Созонт видел прекрасный серый костюм.

- Что на этот раз ты принес, Созонт? Чем порадуешь? – Спросил Аретий, приглашая профессора присесть в кресло. Усевшись, он достал из кармана брюк найденный в гробу артефакт. Аретий взял матовую коробочку в руки и воскликнул:

- О, знакомая вещь! Где достал?

Созонт осмотрелся. Его всегда немного пугал кабинет Аретия: в нем ничего не было, только панельные стены, меняющие свой цвет и одновременно служившие физическим прибором, приспособленном под разные носители.

- Кладбище нашли. – Наконец ответил он.

- Ничего себе, это удача. – Порадовался Аретий.

- А это. - Он кивнул в сторону коробочек. - Нашли в гробу. Ты можешь сказать, что это за технология к какому времени она относится?

- Это носитель.

- Это как раз понятно

- Технология рубежа 3 и 4 тысячелетия. Один из способов записи, типа электронного диска, но такие выпускали очень недолго и для совершенно определенного дела.

- Какого?

- Для записи шлейфовых воспоминаний.

Созонт задумался. Действительно, в Анналах Купфера упоминается кратко момент, когда была создана методика расшифровки и записи воспоминаний давно умерших людей. Она использовалась тогда в развлекательной индустрии и психиатрами, для лечения некоторых форм заболеваний.

- Может это архив какого-нибудь психиатра? – Предположил Аретий