В то время владелец местного издательства, кажется, и типографии тоже, решил заиметь свою газету. Пошёл проторенным путём – поручил это дело лучшим специалистам. В результате Володя оказался главным редактором коммерческого издания, меня он назначил ответственным секретарём. Послушал мои планы и сказал:
- Даю тебе карт-бланш. Действуй, как считаешь нужным.
Ох, как я порезвился тогда! Публиковал немало своих материалов – статей и рассказов, миниатюр, афоризмов. Печатал на машинке свои материалы сам, а ещё и прочие небольшие. Машинистка была загружена, а пользоваться своей властью я не желал. Во многом заменял курьера. Для ускорения дела постоянно перемещался из редакции в типографию. Спускался с седьмого этажа в холл, оттуда переходил на второй этаж примыкающего здания. Лифтом принципиально не пользовался, заставлял себя тренироваться, повторяя себе: «Жизнь – это движение. А движение – это жизнь». И мудрость: «Все лекарства мира может заменить одно – движение. Но ни одно лекарство мира не заменит одного - движения».
Это было так. На себе убедился. Энергии во мне тогда было хоть отбавляй. До сих вспоминаю и очень хочется вернуть себе подобное состояние.
Правда, было и очень тяжело. Маленький штришок: работая над выпуском первого номера газеты, я почти трое суток не только ничего не ел, но даже и не пил. Когда пришёл домой и сделал глоток воды, то вспомнил, когда я ел и пил в последний раз. До трёх суток не хватало двух с небольшим часов. И что удивительно, ничего не хотелось. Вода была под рукой. Но пить не хотелось. Как и есть. Правда, с едой существовал напряг. Фактически, как и почти вся республика, я голодал. В печати тогда были сообщения о голодной смерти или о голодных обмороках. В один из дней, собираясь на работу, утром я надел брюки, застегнул пуговицы, потянулся за рубашкой, а брюки упали с меня на пол. Достал ремень, но от него телу было больно, ибо под кожей жировой прослойки уже не имелось. Пришлось пользоваться подтяжками.
Наша новая газета быстро стала известной, несмотря на козни конкурентов. Я улыбался, когда мне рассказывали об этом. Иные удивлялись, а я объяснял:
- Пусть делают, что могут. Расклад простой. Как журналисты мы не хуже их, как минимум, а за нами крепкий тыл – хозяин издательства с тугой мошной. Так что ничего у них не получится.
Так и вышло. Кстати, решились мои материальные проблемы, ибо я получал теперь две зарплаты, и вторая была в разы больше первой. Возникла проблема: стало трудно с деньгами. Не знал, куда их девать, как их использовать?
Выдвигал ящик письменного стола – сверху лежали брошенные наспех деньги, внизу под документами лежала толстая пачка денег. Неоднократно брал рубашку и из её кармана на пол падали деньги. Совал руку в карман брюк – там оказывались деньги.
До этого я стоически терпел почти отсутствия денег, а теперь приходилось терпеть их обилие…
Не жалуюсь. Эти деньги помогли мне в начале ноября 1996 года улететь в Москву. С одной зарплатой я не мог бы откладывать ни копейки. Не до жиру, быть бы живу. Но об этом чуть позже.
Продолжу свой сказ…
Очень интересной личностью был талантливый художник Сергей Шонгин. Он работал в нескольких газетах в Душанбе, а в самом конце мы были коллегами, состояли в штате официоза. Этот невероятно скромный русский мужичок был стеснителен и деликатен до невозможности. Нередко публиковал юмористические рисунки. Мне кажется, в этом Сергей был на уровне лучших мастеров данного жанра СССР. Одно время я стал предлагать ему идеи таких рисунков, вкратце описывал около десятка на бумаге и просил какие-то нарисовать. Обычно почти половина получала конкретное воплощение. Публиковались в главной газете республики. Я просил меня не указывать как автора идеи рисунка.
Не раз при встрече Сергей рассказывал, что на планёрке похвалили рисунок и тут, пряча глаза, говорил:
- Это же не я придумал.
Ох, сколько времени я потратил, дабы убедить его, что похвала заслуженная:
- Я рисовать не могу, а ты можешь. Без тебя бы не было рисунка! Мои идеи бы пропали. А так они к людям попали через тебя.
- Но не я это придумал, - повторял он.
Приходилось убеждать. И предлагал новые идеи, просил реализовать.
Среди прочих мне особенно понравилось, как он нарисовал земной шар на трёх телевизорах (в начале 1990-х годов). Это было после того, как я предложил такое сделать. Мол, раньше считали, что Земля покоится на трёх китах, а теперь вместо них у нас телевизоры.
Не совсем так, как я задумывал, но неплохо получился у Сергея в эпоху СНГ (Спаси Нас, Господи!» следующий рисунок: в аду мужики сидят в котле, рядом черти. Один другому говорит: «Хорошо, что мы здесь, а то сейчас в СНГ такое творится!..»
Конечно же, Сергей рисовал не только по моей наводке, он это великолепно делал и самостоятельно, без меня. Рисунков у него сотни, а мои идеи он реализовал не больше двух десятков. Так что моя «помощь» - это капля в море. По сей день испытываю глубокую признательность за то, что он приложил руку к моим задумкам.
Благодарен судьбе, что на первых порах в новой профессии рядом со мной были одни из лучших журналистов республики – Глеб Дейниченко (зав. отдела) и Лёня Чигрин. Оба находились между собой в крепкой дружбе, некогда занимались штангой, были здоровяками. Особенно мощно выглядел Лёня. К нему очень подходило слово, которое, возможно, я придумал, - квадратнотелый. Глеб имел энциклопедические познания и феноменальную память. К нему постоянно приходили из других отделов и что-то спрашивали. Интернета тогда не было. Он его заменял.
Сколько раз видел такое. Сидит Глеб за столом, что-то пишет. Открывается дверь, входит кто-то из наших коллег и с порога вопрошает:
- А что такое …?
Он поднимает голову и сразу же отвечает. Даже не задумываясь, навскидку, хотя перед этим был занят каким-то делом. Переключался мгновенно.
Сам не раз что узнавал у него. Запомнилось, как выяснял, кто такие караимы. Глеб тут же дал ответ. Позже я проверил в энциклопедии. Его слова подтвердились.
Помню, были у него дома. О чём-то говорили. Он достал книгу с полки, протянул её мне и сказал:
- Можешь сам об этом прочитать. – И назвал страницу.
Я посмотрел, все верно: страница и его слова.
Позже такое слышал неоднократно.
Что ещё отличало Глеба и Лёню от других людей, так \то их поразительное остроумие, чувство юмора. Это нужно было слышать, буквально всё служило темой иронии. Зачастую очень неожиданной и меткой. Просто дивился. И молча завидовал, дыша в тряпочку.
Позже меня нередко называли юмористом, но я вспоминал их, и сознавал, какая огромная дистанция нас разделяет. Правда, с ними невозможно было соперничать на словах, но вот писать подобное… они ничего этого не писали. Возможно, и было что-то, но я этого не знаю. А я писал и публиковал, яро завидуя словесному остроумию Глеба и Лёни…
В те времена помнятся и приятным сотрудничеством с фотокорреспондентом Геннадием Ратушенко. Основным местом его работы была наша вечёрка, но он ещё был задействован местными отделением ТАСС, помимо ещё нескольких. Его фото уходили в Москву и за рубеж. Писать Гена не любил, потому очень охотно ездил со мной на какие-то объекты. Состоял я в отделе промышленности, строительства и транспорта. Он фотографировал, а я писал материал. Тогда и сам начал использовать своё старый фотоаппарат «Смена». В хорошую погоду на открытой местности он позволял делать снимки не хуже, чем дорогущей фототехникой.
Помню удивление приезжего фотокорреспондента из Москвы, ему попались на глаза мои снимки и глаза его невольно расширились:
- И ты такое снял элементарной «Сменой»?! Зачем тогда нам нужны все эти бандуры?!
Но это, повторяю, относится к почти идеальным условиям работы. А они не всегда были таковыми. Так что техника и приспособления были нужны.
С теплотой вспоминаю Виктора Стаканова. Он был редактором газеты МВД. В ней печатались мои произведения. В частности, с продолжением, повесть «Месть мертвеца». Однажды ко мне явился офицер полиции и наградил именными часами за сотрудничество с газетой.
Виктор был не только хорошим журналистом, прозаиком, но и поэтом. Ниже одно из его стихотворений:
АД И РАЙ
Мудрец сказал, что жизнь – мираж.
Позвольте в этом усомниться.
Я брал судьбу на абордаж –
Она мне и в гробу приснится.
У жизни есть своя весна,
Она цветёт цветами рая.
Коль жизнь была от зла тесна,
Я выл, от гнева умирая.
У жизни также лето есть:
[justify]Плоды за муки там