И чем выше тираж, тем больше вероятности, что будет замечена неточность, ошибка или субъективность. Каждый читатель имеет своё разумение, своё суждение. А люди по своей психологии склонны больше высказываться критически, так что потом нередко шли звонки, письма, а кто-то лично приходил в редакцию. Практически ни одна ошибка, какое-либо упущение, неверное суждение не ускользала от широких – порой миллионных - масс читателей.
Постоянно ощущал свою ответственность за каждое слово. Она могла стать и судебной. Меня бог миловал. Много чего случалось, не без этого. Конь на четырёх ногах и тот спотыкается. А человеку свойственно ошипаться… сиречь, ашибаться. Извините, опять очепятка. Я хотел сказать – ошибаться. Прошу меня понять правильно.
Чем скупее на слова…
Повторю выше сказанное: в журналистике я привык к ответственности за сказанное слово. И вдвойне-втройне за всё то, что подписывалось моей фамилией. Ведь могут подписать и приговор. Достаточно кому-то взять публикацию, присовокупить к ней своё исковое заявление и может быть открыто уголовное дело.
Да что там публикация в газете, можно даже поплатиться за иные слова, некстати вылетевшие, словно воробьи. Потом их не поймаешь и не вернёшь назад.
Пример из давних советских времён.
Журналист большой московской газеты был послан в республику Средней Азии с заданием написать хвалебный очерк о председателе передового колхоза, которому было присвоено звание Героя Социалистического труда. Он приехал. В кабинете главы хозяйства не оказалось, он был, как говорится, в поле. Журналист отправился туда. Но куда бы он ни приезжал, оказывалось, что председатель уже убыл в иное место. Потом совершенно случайно всё же встретился с ним на дороге между полей. Радостно поспешил к нему и тут у москвича невольно вырвались слова: «На ловца и зверь бежит!..» Председатель взъярился: «Ты назвал меня зверем?!»
Как журналист ни объяснял, что питает к нему самые лучшие чувства, приехал чуть ли не воспевать председателя, но тот не унимался, извинений не принимал. Более того, бросил все свои самые насущные дела и отправился в Москву. Там походил по высоким кабинетам и добился наказания журналиста. Того уволили. А как иначе, ведь жалуется заслуженный и большой человек?!.
Не буду пересказывать многие иные случаи, когда с журналистами расправлялись, порой жестоко; порочили, как-либо заставляли наказывать. Порой бывали обижены столь «большие» люди, что оказывалось достаточно звонка в редакцию для принятия мер к автору публикации…
Когда я только делал первые шаги в журналистике, в редакции после такого звонка был уволен по статье молодой журналист. Не помню деталей, да они и не важны. Осталось в памяти – коллеги выражали сочувствие ему, советовали уехать как можно дальше, в совершенно иной регион, в глубинку, и какое-то время пожить там. «Веди себя тихо, осторожно, постепенно всё забудется…»
Подобные случаи заставляли хорошо помнить пословицу: «Чем язык скупее на слова, тем твоя целее голова…»
Конечно же, нередко я в чём-то ошибался, попадал впросак, вызывал чьё-то недовольство, нередко очень большое, но особенно тяжёлых последствий сие не влекло. Бог миловал. А обычных ошибок допускал не чаще других коллег.
Подобная осторожность за десятки лет занятия журналистикой въелась в кожу, избавиться от неё крайне трудно. Порой у некоторых она вызывает не лучшие чувства. Особенно у тех, кто высказывается эмоционально. Какие уж тогда факты, логика?! Мчатся обуреваемые чувствами…
Журналистская лексика
В каждой профессии имеется свой жаргон – эрго, сленг. Это слова (профессионализмы), употребляемые только ими. Или употребляемые в определённом смысле. Порой журналиста узнаёшь по одному слову или одной фразе. И даже более конкретно, кто он – газетчик, радийщик или телевизионщик.
Где-то прочитал такое. Журналист объясняет приятелю: «Извини. Совсем замотался, весь в делах: нужно срочно почистить звук, смонтировать сюжет, написать аналитику и придумать стендап…» В ответ последовало: «На каком языке ты со мной разговариваешь?..»
На журналистском арго. Собеседнику непонятно, а вот коллеги понимают легко. Особенно тем, кто работает на радио. Это их жаргон.
У газетчиков он иной.
Например, они обычно говорят не страница газеты, а «полоса». Раньше «вычитывали гранки» - оттиски на бумаге набранного на линотипе текста.
Под словом «клише», как правило, подразумевается типографское клише – печатная форма, шаблон, для серийного оттиска фотографий и рисунков. Хотя данное слово имеет ещё несколько смысловых значений. Например, - речевой оборот-штамп, шаблонная фраза устоявшейся формы.
Журналисты говорят, что пишут «материал», куда реже более конкретно – статью, очерк, репортаж, интервью, заметку и т.п. Газету «верстают» по «макету», а готовый номер прочитывает «свежая голова». И так далее. Эта лексика как бы кричит: «Я журналист! Журналист-газетчик!»
Давным-давно прочитал забавный рассказик о том, как некто зашёл в редакцию, послушал разговоры журналистов, пришёл в неописуемый ужас и бросился в пролёт лестницы.
Увы, я не помню, что именно было там написано, ниже приведу обычные диалоги, реплики, звучащие в редакции газеты. Вот такие:
«Заткните дырку-форточку на второй полосе Купцовым…»
«Уместна ли «Кака» на первой полосе?..»
«Давайте убьём глобалистов?!.»
«Кузнецов вылетел из номера, замените его какими-нибудь консервами…»
«Верстак сильно сердится…»
«Снова Кукольцев принёс кирпич…»
«Зачем суёте простынь на первую полосу?..»
«У Бухальцева много висяков…»
«Петров принёс компот. Слишком много воды…»
«Принесите Михайлову из загона…»
«Сидорову не место на чердаке, суньте его в подвал. А понадобится, отрежьте ему хвост!..»
Перечитайте последнюю фразу. Непосвящённый человек ничего не поймёт, придёт в ужас, ведь указывают находящегося на чердаке Сидорова перенести в подвал и отрезать ему хвост?!
Поясню данные фразы и ещё кое-что из журналистского жаргона. Фамилии (в данный момент условные) подразумевают автора материала или его героя, ежели он очень известный.
«Кака» - материалы, начинающиеся с броского аншлага, слова «как». Пример: «Как заработать миллион?..»
«Дырка» - свободное место на странице, которое нужно заполнить каким-либо материалом. Она может именоваться и «форточкой».
«Полоса» – страница газеты, журнала, книги.
«Чердак» - место на верху страницы газеты. А «подвал», соответственно, - самый низ.
«Шапка» – верхняя часть страницы газеты, включающая обычно комплекс компонентов: крупный заголовок («аншлаг»), иллюстрацию, декоративные элементы.
«Загон» - подготовленные к публикации материалы, но пока не нашедшие себе места в готовящемся номере газеты.
«Верстак» - так может быть назван работник типографии, верстальщик номера газеты.
«Убить» - убрать-вырезать какую-то часть материала. Например, убрать из номера заметку про глобалистов…
«Хвост» - часть материала, не умещающаяся в отведённое ему место. Его сокращают, «отрезают».
«Висяк» – неполная строка в колонке текста, как бы висящая, перенесенная при верстке в начало новой колонки текста.
«Консервы» - материалы, которые долго находятся в загоне, не теряя актуальности. Ещё их порой именуют «вечно зелёными» или просто «зеленкой», «зеленью». Может прозвучать слово «нетленка». В том же значении, но с ноткой иронии.
«Свежая голова» – сотрудник издания, обязанностью которого является полное прочтение свежего выпуска газеты перед его публикацией.
«Макет газеты» - предварительные планы страниц с расположением на них материалов, фотографий, декоративных элементов и прочего.
«Вёрстка газеты» - размещение материалов на страницах будущей газеты по макету.
9. Времена и люди
Простите великодушно, даже не знаю с чего… вернее, с кого начать? Слишком многих видел, со многими был знаком, со многими работал…
Так с кого же начать воспоминания? Может быть, с Володи Воробьёве?..
Я только попал в вечернюю газету, как говорится с улицы, осваивался в новой профессии. Тогда в отдел писем пришёл скромный высокий парень – Володя Воробьёв. С самого начала он пошёл тем путём, который я всегда отвергал (наверное, ошибочно): Володя стал делать карьеру, пошёл во власть…
[justify][font=Arial,