инопланетянке.
Флу улыбнулась и тоже низко поклонилась Кузьмичу.
— А меня спросили, гражданочка… инопланетянка?! Нет! ...Я вот думал о своем прошлом. Почему я не стал учиться, когда был молод? Ведь я не окончил даже четырех классов. Кому-то работать было нужно, семью кормить. Вся моя жизнь — это разрушающий, не удовлетворяющий никого тяжелый труд. Вдали от районного и областного центров, в глухой, забытой деревеньке пролетела моя жизнь, пропахшая удобрениями и навозом. Мне говорили, что я творец и созидатель всего прекрасного на земле. Но что создал этот неграмотный, забитый мужик за свои семьдесят лет? Ничего. Имею инфаркт сердца в груди, жалкую пенсию да гнилую крышу над головой. И вот Бог увидел это убогое старое создание, дал возможность узнать столько красивого и неповторимого, что и описать не в силах. И что я понял?! — Кузьмич заплакал. — Разве что самое необходимое… для верующих! Пусть знают, что счастливая жизнь для них еще не начиналась!
Молотков подошел к креслу. Облокотился на него. Ему стало плохо то ли от нахлынувших чувств, то ли оттого, что вновь защемило сердце…
Над ним склонилось несколько лиц. И светящаяся металлическая платформа неземного медицинского прибора закрыла его тело.
Очнулся он на земле. Возле посадок. Тяжело приподнялся. Осмотрелся. И вдруг с необычайной легкостью, как молодой, побежал с топором к своим дубкам.
Вскоре на сельской улице его увидели односельчане с огромной вязанкой на спине.
Старуха, встретила его у порога и опять занудела.
— Саня, ты зачем столько волокёшь? Учти, свалишься, и мы все тут помрем. Помощи неоткуда ждать. Только на тебя, старого дурака вся надежа. Первенца недосмотрел, другого сына, дурень, сам в город отпустил…
— Ох, тяжело! — отвечал сын. — Все тебе, старая, не по душе. И мало принес — плохо, и много тащу — не нравится. Не дитя, чтобы учить!
— Взрослый, нашелся! По мне ты всегда мое дитя? до ста лет! Я же по доброму, с любовью.
— И на том спасибо, мамаша. Тут такое со мной приключилось! Я, почитай, даже выздоровел уже, и помолодел…
— Мели, Емеля! — хитро продолжала мать. — Дирижаблю видал?! Тама мужик, навроде тебя, лицедействовал. В окне!
— Так это я был, мама! — обрадовался Александр Кузьмич.
— Так и знала! Мой! Какие черти тебя туда занесли?!
Сын пристально осмотрел принесенные жерди для ограды и пристроил их на крыше сарая.
— Учения были, новая техника у военных, понимаешь. Вот меня и пригласили.
— Тьфу ты! Опять брешет! Какие учения? Сам, поди, без спросу забрался!
— У тебя, что ли, разрешение спрашивать? Не маленький… Мама, супруга моя где?
Старуха подошла к нему и как лошадь втянула ноздрями воздух.
— Ты не выпил, случаем, Саш?! Где достал? Не от рюмки ли выздоровел?.. Прибью! Тебе нельзя, дурья твоя башка! Ты что, не помнишь, ничего? Забыл, — кто стонал в больнице недавно?! Всю пензию на уколы ухандокали. — Старуха еще раз обнюхала сына. — Да вроде тверезый! Аль не унюхала?!
— Мама, Лида, супруга моя, где?!
— В поле, где ей быть? С фермы прибежала, да в помидоры подалась. От колхозных осталось уйма! А я чей-то не могу. Вернулась.
— Так… Что-то я быстро управился с дубками?! Ограду завтра начну мастерить. Пойду Лидии помогу.
Молотков посмотрел на часы. Они оказались на месте!
По вязкой грязи скользили колеса газика, и машина то и дело вываливалась из колеи и садилась на брюхо. Водитель с трудом сдерживал раздражение и бестолково давил на педаль газа.
В кабине молча сидели, и клевали носами, уставшие от жуткого бездорожья Александр, Яна и Палей.
— Новое приключение! Уже темнеет. Вот он — таинственный и загадочный, облюбованный Высшим Разумом, Красный Лог! — начал после продолжительной тишины Андрей.
— Видит око, да зуб неймет! — вздохнула Яна.
— Инопланетяне не выбирают. Им все равно. Летать — не ездить! — подчеркнул диалог чудаков Александр.
Водитель 469-го Митя нарочито поморщился при упоминании об инопланетянах.
— Смотрю — народ вроде взрослый…
Главред с нескрываемым скепсисом посмотрел на водителя.
— Еще один скептик. Вы лучше колею правильную выбирайте! Ведь увязнем и с концами.
— Не надо глазить. Здесь профессионалы! Я в ралли участвовал.
— Наши деревенские дороги — это вам не «Кэмэл-троффи», — заметил Андрей.
— Не учите жить. Сам деревенский. Но и газик — не «Лэндровер»!
— В каком это смысле?! — не поняла Яна.
— В хорошем! — браво ответил водитель.
Машина с ходу увязла в большой луже посреди поля.
— Теперь я понимаю! — вздохнула Яна.
Водитель выскочил из грязной машины и озабоченно закряхтел, заглядывая под колеса популярнейшего некогда ульяновского агрегата.
— Куда только нелегкая не заносила. Теперь вот за тарелкой поехал… будь она неладна!
— Так ты говоришь, лечить Кузьмич начал? Ой, не верю я им — экстрасенсам! Ой, не верю! Лучше бы он этого не говорил про себя! — обратился главред к Андрею.
Потом немного подумав, Александр вытащил на руках Яну из машины. Та осмотрелась и начала молча собирать последние полевые цветы вокруг застрявшей машины.
— Лучше молчать, значит? А если они деду дар целительский открыли?
— Будем надеяться. Зачем-то ведь они его забирали?
— Я с лечащим врачом Молоткова в районной поликлинике разговаривал, когда ты машину эту понтовую искал, — Александр пнул газик ногой. — Тот утверждает, что от инфарктов у Кузьмича даже рубцов не осталось. И понять, почему это произошло, отказывается! Кстати, он свою жену уже к нему посылал на лечение.
— Сколько взял ваш дедулька? — заинтересовался Митя.
— Вот тут и парадокс для обывателя: денег Кузьмич не берет!
Не хотелось верить, что компании придется ночевать здесь, посреди этой мокрой осенней земли. Но с порывом ветра донесся далекий рокот мотора, и послышалась разноголосая заунывная женская песня о трудной бабьей доле.
По тому, что дорогой назвать трудно, нехотя двигался грязнющий трактор с полуторатонным прицепом. В кузове болтались побитые алюминиевые бидоны с молоком и несколько пожилых доярок.
Тракторист, поравнявшись с нашими героями, сразу же молча показал на трос сзади. Водитель в новеньких вельветовых джинсах неуклюже взялся за него двумя пальцами. Но его брезгливый жест опередил Александр, который умело сам зацепил трос за крюки. Трактор легко вытянул газик из грязи.
— В Красный Лог? Почти приехали! К Молоткову? — спросил и сам же ответил на свой вопрос тракторист.
— Как догадались?
— Просто. По этой трассе в такое время только одни придурки к другому могут ехать.
— Почему вы нас обижаете?! — вступилась Яна, собравшая уже приличный букет полевых цветов.
— Чего к нему ехать?! К Кузьмичу?! Что в нем такого особенного?! Какой дар у него вдруг открылся?! Забулдыга он старый, да пьяница! У него хата чуть не развалится!
— Хата не развалится?! — спорила с жаром корреспондентка. — Философ Диоген в бочке жил, вот так!
— То — Диоген, грек! Санек-то не философ! Дурик местный! Никуда он не летал! Брешет! Вот я пограмотней его, из одной с ним деревни, дома рядом, можно сказать. А никто меня к тарелкам не приглашает. А этого по;дчивают! И... целителем, матьиво, народным заделался! Ха-ха!
Бабы из трактора недовольно завопили.
— Колька, змей, давай, поехали. Хватит лясы точить! Может, людям надо к нему. Может, дело какое?! Ха-ха!
— Он мою сноху-то Зойку вылечил! Ей-богу, вылечил! — сказала одна баба. — …Палкой! Когда та по его яблоки, подол задрав полезла.
— Да ну?!
— Девки, он давно лечить! Помните, лошади коленку полотенцем свадебным перевязал! Перед бойнею!
Доярки захохотали, захлебываясь от смеха.
— Санька, — дохтор Айболит, он у озера сидит! Зойку палкой исцелит!
— Бабы, да что вы к Зойке привязалися с Санькиной палкой. Не было этого! Не было!
— А что здесь такого военного, хорошая баба слаще мармеладу, — продолжал треп Колька-змей.
Трактор увозил доярок, а те не прекращали галдеть.
— Лечит, доктор Айболит, ветенар лошадиный! Ха-ха!
Водитель газика захлопывая дверь, увидев, что все уже сели с пониманием теперь сказал.
— Интересный у вас объект исследования. Ты смотри, какая реклама!..
У Красного Лога ребята свернули к условленному месту, где поджидал их уже Александр Кузьмич с холщовой сумкой через плечо.
Недалеко в поле разожгли костер. Александр раскочегарил примус с желанием напоить свою компанию чаем. Андрей устанавливал на штатив видеокамеру.
— Спасибо тебе, тезка! Несмотря на океан грязи ко мне пробрался! Один меня поддерживаешь! Покобцев, правда, тоже статью написал. На пользу ли? Да, вот она, — Молотков достал из внутреннего кармана телогрейки помятую районную газетку.
— Здорово, смотри, как красиво подписался: Покобцев, корреспондент ТАСС! Эта наша местная. Про меня из самой Москвы, вишь, узнали! Вот времена, вот нравы! Передай спасибо ему, если увидишь, за его веру ко мне! Читай, — показал он на газету, — ни слова оскорблений, ни словечка лжи! С уважением ко мне! Уважением, видишь, человек про человека написал?! Не то что весь век на колхозных собраниях!
Яна достала из сумки свой цветной глянцевый журнал и протянула его Кузьмичу.
— Вот и наш журнал! Тут тоже про вас! Мы тоже про вас написали. Вы у нас — настоящий герой, Александр Кузьмич!
— Да, скажете тоже, — герой! Этого героя из родного дома вон гонят! Извините, простите меня дорогие, что в чистом поле встречаемся!
— Ничего страшного. Тут хорошо! Простор, свобода! Нам сюда и надо. Лучшей точки для телеинтервью не найти. С места события, можно сказать! — воодушевлённо сказал Андрей Палей.
— Стоит ли, право?! Давайте лучше, ребята, на небо, на звезды
