пустота. Изнутри он казался огромным, как целая планета, освещенная белым солнцем.
У одного из многочисленных иллюминаторов сидел и как сумасшедший смотрел вниз по сторонам совершенно потрясенный Александр Кузьмич Молотков.
— Батюшки-святы! Батюшки-святы! Кронверк! Биржа! Кунсткамера! Всадник, медный! Это ж Петербург подо мной! Господи, куда ж дале-то?!
Там, внизу, у Сената стоял Александр с открытым ртом и, как завороженный, смотрел на полет НЛО. Он вышел подышать из душного ресторана, а тут такое творится!
Он стремглав подбежал к машине, открыл багажник, вытащил кофр, и продолжая наблюдать за полетом НЛО, одной рукой попытался достать фотоаппарат. Но это у него получилось не скоро.
Величественный странник Вселенной довольно медленно удалялся за горизонт в сторону Балтики.
На набережных города застыло множество людей, устремив восхищенные взоры к небу.
Александр вышел из оцепенения и… схватился за блокнот. Подбежал к группке молодежи.
— Господи, ведь опять же никто не поверит! Товарищи, господа, я… корреспондент, журналист. Вы видели, видели его?!
— Да видел, видел, ну что теперь?.. — с подозрением нехотя ответил кто-то.
— Назовите свое имя, пожалуйста. Я запишу, я сейчас запишу!
Молодой человек отвернулся от навязчивого журналиста.
— Но ведь вы же видели!.. — не унимался Александр, уже понимая тщетность своих действий.
Он долго стоял и раздумывал о происходящем. Потом подпрыгнул от наступившего неожиданно прилива сил и радости.
— Я видел! Видел!
— А что, и признают сумасшедшим! — прокомментировала, его восторг проходящая мимо старушенция.
У танцующих Яны и Андрея одновременно затрезвонили телефоны. Скоропад налил очередную рюмку загадочного зеленого абсента.
— НЛО! Невероятно! Спасибо, спасибо за информацию! — наперебой, отвечали они на шквал звонков. — Непременно напишите нам, непременно, знаете наш адрес? Да, Невский, 100, все просто! Это очень важно!..
В зал ресторана, как на крыльях влетел Александр.
— Я только что видел их!
— Я уже все знаю! Весь город знает! Весь мир! Шквал! Поздравляю! — показывала ему Яна аж две телефонные трубки.
В кармане у Саши забренчал и его мобильник. Он включил кнопку громкой связи.
— Вас беспокоит Сергей.
— Какой Сергей, представьтесь, пожалуйста…
В раздолбанной в хлам телефонной будке, единственной на сто километров в округе, в самом центре грязнющего городка Белозерска, стоял Молотков Сергей, — сын Александра Кузьмича Молоткова. Он боялся, что там, на другом конце провода, его не расслышат, сквозь забивающую все телефонное пространство кислотную музыку, а хуже — не поверят. И он почти кричал в трубку, озираясь по сторонам.
— Это… Молотков Сергей!.. Сын Александра Кузьмича Молоткова из Красного Лога. Помните его? Ему знак был!.. Знак!.. Отец вам просил передать, что он полетит сегодня. Туда… Вы понимаете, куда?.. Вы слышите?! Туда!..
— Да, да! Понимаю! Теперь, кажется, понимаю! Я все уже знаю! — главред критично посмотрел на ресторанное буйство вокруг, задумался и стал очень серьезным. — Хотя нет, теперь я еще больше ничего не знаю!
Огромный город нехотя погружался в сон.
НЛО бесшумно парил над мерцающей гладью Финского залива.
Часть II
Деревня Красный Лог.
Поздняя осень. Живописное, но запустелое место, затерявшееся среди бескрайних заброшенных полей.
Темнеет. В хатах, выстроившихся вдоль крутого лога, зажигаются редкие тусклые огоньки. Ветхий, покосившийся дом Молоткова в две комнаты с русской печью и корявой надписью белой краской на полусгнившей сараюшке «Санек», примостился на самом краю деревни.
На круглом столе, застеленным липкой полосатой клеенкой, стоял весь в медалях, но кривой еще с позапрошлого века медный самовар, большая миска с красными яблоками и селедочница с пожухлым серым батоном. Вокруг сидели вместе с хозяином Яна, Александр и московский ученый седовласый Сергей Покобцев.
Покобцев тщательно записывал все содержание разговора в свой маленький красный блокнотик. И поэтому их неторопливая беседа походила на интервью.
— Вы доктор философии, кажется? Надеюсь, поймете меня, — чинно продолжал Александр Кузьмич, прихлебывая чаек, привезенный гостями. — Это не сложно, надеюсь. Вообще я стараюсь попроще. Вот для Саши и девочки его, например. Не потому, что боюсь — не поймут меня. Потому что ему еще это своим читателям нужно излагать, популярно…
Главный редактор понимающе кивнул.
Александр Кузьмич расправил сухими шершавыми руками клеенку.
— Продолжим. Вот они, главные наши ошибки! Не дотумкали мы еще! Гравитационная постоянная заметно меняется. Даже в пределах нашей Солнечной системы, не говоря уже о более крупных масштабах. Незнание этого привело к серьезным ошибкам в определении размеров Галактики и расстояния до других галактик. Что вызвало появление ошибочной теории замкнутой Вселенной, а также теории о разбегающихся вселенных.
В хлеву протяжно замычала корова и закосила влажным глазом на мирно хрюкающих поросят.
— Ошибочно и наше представление о всеобщей трёхмерности пространства… — невозмутимо продолжал Кузьмич.
— Александр Кузьмич, а с какой целью вы запоминали эту информацию? Неужели думали, что пригодится? — отвлекся доктор Покобцев от своего блокнотика.
— Вовсе на это не рассчитывал. Кому здесь эти знания нужны?! Я не запоминал — просто понял! Главное же осознать, как думаете, товарищ ученый?! …Э, брат! А них-то другое обучение, совсем. Главный учитель, не поверишь, интуиция! Интуиция вообще-то и в каждом из нас есть. Но не используем ее в нужной мере. Не используем… Да, вот это запиши, обязательно! Ученые не скоро до этого докопаются! Есть такие тела в Галактике, которые не имеют симметрии, представляешь! Бесформенные, словом, и не подвержены никаким гравитационным законам! Вроде такого быть не должно, по всем меркам, но увы… Это, конечно, вообще обрушивает и математику, и физику, даже не нашу — иноземную, неземную! Они сами еще не понимают, как так получается!
Все присутствующие переглянулись.
— А вам, Александр Кузьмич, довелось побывать в других галактиках? — оживился добродушный Покобцев.
— Врать и приукрашивать не буду. Не был. Только издалека вот как раз на туманность такую и посмотрел. У нас ее классификации даже нет. Хм! Никто из землян не видал, кроме меня, словом! Я в принципе-то, в земных науках не силен. Три класса у меня…
— Ребяты, да кого вы слушаете! Совсем заговариваться малый стал! — вошла в хату старуха-мать с большущей черной от копоти кастрюлей. По комнате распространился запах запаренных в печи картофельных очисток с комбикормом. — Поросятам, вот дала… А этот вам и не такое наплетет! Эх, Санек, зачем же ты такую ахинею сочиняешь?! Люди серьезные к тебе приехали. Что подумают про нас?! Ты лучше яблочков, яблочков, принеси еще. Какие яблоки уродились! А с помидорами в этот год прямо беда.
— Ничего, ничего, мамаша! Пусть рассказывает! — вежливо перебил ее Покобцев.
— Его как тарелкой энтой шибануло его, так заговариваться стал! — насмешливо продолжала мать.
— Так вы не верите ему? — вступился за Кузьмича Александр.
— Да ну… Верю, не верю! Жена, Лидка, в городе у сына сейчас, и то не верит! Брешет, как сивый мерин. Он с мальства; сочинять горазд.
— Мама!.. — с укоризной исподлобья посмотрел на сморщенную горбатую старушку ее почти семидесятилетний сын.
А та продолжала нудно и пренебрежительно.
— Бывало, придеть с озера — «такую, мол мамка, рыбину они, с человечьими глазами, вытащили!» А иде она, рыбина?! Куда испарилась, спрашиваю?! — Да уплыла!.. А то еще бабу старую под мостом видели — барыню нашу, покойницу, с рафою какой-то.
— С арфой, мама! На арфе она играла.
— Хм… Под мостом?! На рафе!.. Вот видишь, не сдается! Полк солдат перебрешет!
— Так, значит, не было никакой тарелки? — строго переспросил старуху московский ученый.
— Как так?! Почему не было? Дирижабля была. Все видали!.. Лида,— невестка, Митрич, Пелагея, Тюптяиха… Помидоры как раз сымали с гряд, ну эти, которых не было почти. Летить она, значит, как самолет, но без шуму. А Санек мой из окна руками машет!
— Какого окна? — тихонько поинтересовалась Яна.
— Известно какого. У дирижабли энтой окны были. Да… Большие такие окны. По метру! Али боле! Сань, что замолчал-то?! Тебе, поди, сподручней рассказать. А то брешешь про хвизики свои. Ничегошеньки людям не понять… Каракули в мыслях!
— Правду говорят в России: горе от ума! — печально ответил Кузьмич и ушел в себя, закрыв выразительные умные глаза.
По небу над Красным Логом плыл таинственный НЛО, в одном из окон которого и увидели невозмутимые односельчане: Тюптяиха, Пелагея, Митрич испуганное лицо Молоткова. А тот, прижав свои сухие грубые ладони к толстому стеклу иллюминатора, безмолвно смотрел и смотрел вниз, — на поле, где бабы собирали свои зеленые и желтые помидоры, на пасущихся коней неподалеку, на темный лес, на далекую извилину реки уходящей к самому горизонту.
Память опять привела его в тот самый день, когда на краю поля завис на высоте примерно полуметра огромный шестидесятиметровый объект в форме приплюснутого шара. Перед которым на коленях стоял и крестился он — Александр Кузьмич Молотков.
— Господи Владыко Всевышний, Пресвятая Богородица, спаси и помилуй мя!
В струях холодного дыма открылась круглая дверь диковинного инопланетного аппарата. Из нее вышли три энлонавта (скорее всего, это были голографические изображения вполне земных мужчин, одетых в легкие комбинезоны) и за подмышки втащили старика внутрь. Он не сопротивлялся.
Кузьмич так и остался стоять на коленях в одиночестве, но уже в светлом помещении с неясными очертаниями.
Потом осмотрелся. Ничего не осознавая, он встал с колен.
Позади послышался легкий треск. Кузьмич понял, что закрылась наружная
