покраснела Яна. — Мы живем даже в разных районах!
Александр сделался очень серьезным и сильно заволновался. Но это был самый подходящий случай!
— А почему бы тебе не переехать ко мне?! Яна?! По-моему, наш служебный роман затянулся… И вообще… Давай… поженимся. Мы, по-моему, любим друг друга!
Яна оторопела и опустила пушистые ресницы. Из глаза закапали слезы.
— Как скажешь, так и будет: ты же главный редактор!
Яна выхватила котенка из рук Александра и трижды поцеловала его.
— Котечка!
Часть IV
Старая уютная питерская улица. Свет желтых фонарей отражается на мокрой брусчатке у николаевского дома, с ангелами, в котором поселились вместе молодые супруги Яна и Александр.
В квартире напротив, где живет соседка Лена полумрак. Свет, падающий из окон, высвечивал настенные часы работы мастера Бурэ. Тяжелый маятник неторопливо отмерял время. Лена полулежа в кресле, склонила в дремоте голову на грудь. Книжка Льва Гумелева лежала у нее на коленях, раскрытая на сотой странице.
Пронзительный звонок в дверь разбудил ее. Она посмотрела на часы: «кто это может быть, в половине двенадцатого?»
Осторожно, на цыпочках подкралась она к дверному глазку. Стараясь не дышать, посмотрела в него. На лестничной площадке было пусто и тихо.
Постояв немного в неудобной позе, озабоченная Лена прикрыла воротником халата грудь и… смело вышла на площадку. Склонилась на перилах, посмотрела вниз. На изящной старинной лестнице никого, до самого первого этажа. Недавно вставили кодовый замок в дверь их парадной и теперь постороннему проникнуть сюда почти невозможно. И слава, Богу, а то прямо-таки туалет устроили на первом этаже.
Лена осмотрелась и отчаянно стала звонить в дверь квартиры напротив, где жил молодой человек приятной наружности. Но никто не открыл и соседка возвра-тилась домой. Включила свет во всех комнатах.
Лене вдруг стало холодно и страшно. Она накрылась одеялом и попыталась отвлечься, взяв наполовину прочитанную книгу сына Анны Ахматовой об истории России. Чтение напротив усугубило ее беспокойство. «Если же кровь вытекала на землю, человек терял не только жизнь, но и душу» — сообщал Лев Николаевич.
В жутком волнении, через некоторое время она набрала телефонный номер соседа. Долго ждала ответа. Трубку никто не взял. Лена опять подошла к двери и тихо приоткрыла ее, высунув ухо. За соседской дверью недовольно заорал разбуженный кот.
Маятник часов качался на удивление медленно.
В Мариинском театре, пожалуй одним из лучших в мире, был аншлаг.
Александр и Яна в красивой ложе бельэтажа слушали во уже второй раз (в первый раз они были на концертном исполнении) величественную музыку Вагнера, оперу «Парсифаль». За пультом стоял чрезвычайно энергетичный маэстро Валерий Гергиев.
Яна была в красивом черном платье с декольте и с открытой спиной, Александр в строгом темном костюме. Опера закончилась далеко за полночь. Начали как всегда с непременным опозданием, словно позабыв, что это одно из самых больших и сложных музыкальных произведений. Поэтому было жаль видеть уходящих людей, спешивших на последнюю электричку метро. Гергиев, действительно привнес в оперный спектакль нечто, что делало его совсем не похожим на трактовки других дирижеров. Это самое нечто, как раз и являлось духовной энергией, изучением которой занимались наши герои. Гергиев был их любимым музыкантом, правда, до той поры, когда тот пригласил итальянца Доменика Перро для проектирования второй сцены. Казалось бы, при чем здесь музыка?! Но для Саши и Яны понятие гражданин было выше понятия маэстро. Все-таки и они были продуктом своего времени. Ничего не поделаешь, — воспитание.
Насладившись оперой, они вышли из театра в приподнятом настроении. Александр напевал что-то, правда из других произведений других композиторов. Ведь напевать Вагнера наверное, было возможно, лет сто назад, когда шлягерами, собственно и были только любимые мелодии из опер.
— Давно мне не было так хорошо. Спасибо за роскошный подарок, мой дорогой, — Яна поцеловала в щеку своего лучшего в мире Сашу, перед тем, как сесть в машину.
Александр управлял автомобилем с энтузиазмом. Он мчался по ночному городу и рассказывал Яне о своих чувствах.
— Я счастлив! От того, что у меня такая восхитительная жена! Жена! В антрактах, заметил, люди любовались тобой. А ты моя. Моя… Жена… Странно, не правда ли, звучит?!
— У, ты, какой… собственник!.. Не привык еще, милый?! Я твоя… жена!
— Янка, почему так бывает, скажи: оформили люди отношения — чистая формальность, всего-навсего штамп в паспорте, — и это вдруг дало им возможность открыто говорить о своих чувствах?! Почему раньше ты мне не говорила таких слов?! «Люблю»… «Милый»…
— Говорила… Но тихо-тихо…
— Это не считается! — рассмеялся Саша.
— Саша, не смейся! Если серьезно, сама не понимаю. Люди, наверное, существа примитивные. Во всех своих начинаниях требуют от общества подтверждения собственного статуса. Видимо, и мы, как все… обыкновенные люди… Спасибо тебе за прекрасную музыку!
— Мне-то за что? Это Вагнер! Титан! Самый грандиозный композитор! Вот кто сверх-необыкновенный!..
— Я бы сказала — природный композитор! Его музыка подобна музыке сфер!
— Постой… Что же получается? Природный, — значит необыкновенный?!
— Да. Теперь, в наше время, так…
— Представляешь, человечеству нужно было сбежать из рая, чтобы потом всей своей жизнью стремиться к нему?
— Я смотрю на нашего котенка и думаю: вот гениальнейшее произведение искусства! Вот форма и содержание, к которым никто уже не способен ничего ни прибавить, ни убавить.
— Ты прав.
— И все-таки люди творят! И мы предпочли сегодня любованию котом или луной из нашей замечательной беседки в парке напротив оперу Рихарда Вагнера.
— Подтверждали свой статус. Как представители человечества, которому тоже, как их Создателю, хочется творить.
— Да. Вот котенок — само совершенство, но у него просто отсутствует желание творить!
Яна, вспомнив про Котю, загадочно улыбнулась.
— Как знать?! Зато он умеет такое вытворять! Я тебе еще не рассказала, что он всю штору в спальне изодрал. В пух и прах! Катался, видите ли!
— Вот поросенок. Приедем домой, я ему чучу устрою!
— Только не очень строго, ладно?..
Молодые влюбленные легко взбежали по пролетам старой изящной лестницы в своем чистеньком парадном. Александр уже открывал ключом дверь, когда из квартиры напротив высунулась голова их соседки Лены.
— Добрый вечер! Скорее, доброй ночи! Заждалась вас, соседи, совсем. Из гостей, наверное? Ой, вижу, вижу, из театра. — Лена не смогла не оценить прекрасного платья Яны. — Можно вас побеспокоить на минуточку?
— Да, Лена, конечно. Случилось что-то?
— Поговорить хотела… по вашей специализации.
— Какой специализации? Поздно уже. Ночь на дворе. Может, на завтра отложим? — разочарованно ответила молодая жена.
— Извините, ради Бога. Мне срочно, мне сейчас нужно. Дело-то неотложное. Ух ты, а я вас по телевизору видела. Вы, наверное, Яна?
— Ах да, познакомьтесь, Лена: это моя жена, Яна.
— Очень приятно. Я постараюсь недолго. Проходите ко мне в квартиру. Только осторожно, как бы не спугнуть!
Яна и Александр переглянулись и прошли в квартиру соседки.
— Вася отдыхает?
— Муж уже спит? — уточнила Яна, поправляя полувоздушную шаль на красивых обнаженных плечах.
— Нет. Не в этом дело. Вася мой в Польше сейчас. Торгует тракторами. Туго идет. Конкуренция большая… Задержался, словом. Тут у меня… только не смейтесь… аномальные явления. Полтергейст какой-то!
— Ого! — по-настоящему удивился Александр.
— Понимаете, Саша, звонки какие-то необычные в дверь раздаются. Периодически, не с того не с сего. Уже третья неделя пошла, как все это началось. Мужа нет, сами понимаете, страшно, аж жуть!
— Не хулиганы ли над вами издеваются, Лена? — предположила Яна.
— Нет, нет! Отпадает! Представьте себе, я в милицию уже обращалась. Наш участковый... знаете его — Аркадий Семенович, капитан? С усиками такой.
— Нет, не имел чести. Вот разве что Саша Зуев… Но тот гаишник.
— Пустое! Участковый, короче говорит: вы его ловите, гада, а мы уж ему бока в отделении пообтешем… Это… полтергейсту!
— Почему полтергейсту? Какие у вас предположения на этот счет?
Лена пожала плечами и развела руками.
— Невидимый он!
Александр посмотрел на часы — было час тридцать.
— То есть как? — заподозрил он розыгрыш или того хуже — некоторое расстройство психики его соседки.
— Вам ли не верить? Такие дела странные раскрутили! Читали! И верили вам. Невидимый, — значит, невидимый!
— Кто он-то?! Что он вам говорит? Человек это или…
— Какой там говорит?! Просто звонит, и все…
— И?.. — испугалась Яна и взяла Сашу за руку.
— Не спешите. Прошу вас… Ночь долгая!..
— Лена, голубушка, мы из оперы, в самом деле… С молодой женой! Но надо же понимать!
— Саш, — покраснела Яна и дернула его за полу пиджака.
Ребята, не пожалеете, это же невероятно инте-ресно… Честное слово, не пожалеете… Он сегодня непременно… — Часы пробили: 01. 30. — Да уже скоро!.. Я поначалу машинально открывала. Дверь на себя — раз! А там никого. Потом осторожнее стала. Сегодня мы затаимся. Давайте затаимся... И дверь приоткроем. Пусть входит.
Александр направился к двери.
— Лена, я на минутку отойду? Кота нашего проведаю.
— Он кричал тут в дверь, когда я звонила.
— Ай, молодца! Пистолет возьму, можно? Вдруг это просто воры? Или хитрые грабители?! Они вашу бдительность таким образом усыпляют.
— Есть пистолет? Здорово! Тогда и участковый не нужен!
— У Саши — газовый.
— Сойдет. Мы
