просто… попугаем!
Яна с веселой укоризной покачала головой.
— Минуту назад сами дрожали от страха…
Александр проведал кота, который впрочем, преспокойненько спал в своей корзиночке и вскоре вошел в квартиру Лены с газовым пистолетом. Передернул затвор, как в кино, посмотрелся в большое зеркало, маячившее в другой комнате. Поправил Янину шаль.
— Тебе не надо переодеться?
— Тсс… Ты что так громко? Теперь мы в дозоре…
Они сели на диван. Лена погасила свет, подала Яне подушечку а Саше продемонстрировала фонарик.
— Подложите себе… Располагайтесь поудобнее. Саша, фонарик возьмите на всякий случай.
— А если не придет? — заерзала Яна.
Александр еще раз зачем-то передернул затвор пистолета. Патрон упал на пол и закатился за диван.
— Тьфу, чтоб тебя! Тише... Как на государственной границе. С Китаем… Вспоминаю заставу на Даманском имени Демократа Леонова. Уссурийский погранотряд. Мы там с капитаном Серегой Катаевым в 89-м году снежного человека ловили.
— И что? Вот также патрон уронили? — прошептала Яна, едва сдерживая смех.
— Нет!.. Кроме шуток…
Прошло с полчаса, ничего решительно не происходило и девушки уже сладко спали на широких плечах Александра Думчина.
Он и сам еле удержался от того, чтобы не заснуть.
В дверь позвонили. Потом еще раз. Девушки встрепенулись.
Александр осторожно подошел к дверному глазку. За дверью явно никого не было.
Несмотря на это обстоятельство, раздался еще один звонок.
Александр отпрянул от двери, попятился назад и спрятался с пистолетом наизготовку за дверью ванной комнаты, открывавшейся в коридор.
Входная дверь скрипнула. Видно, что кто-то осторожно отворил ее снаружи. Полоса света с лестничной клетки приползла в комнату. Послышались осторожные шаги…
Девушки задрожали от страха и укрылись пледом.
Шаги, как от босых ног зашлепали в ванную комнату. Потом этот кто-то открыл кран смесителя.
Александр резко щелкнул выключателем и вбежал со своим пистолетом в ванную.
— Стоять! Стрелять буду!
Сквозь стеклянную вставку в двери выпрыгнуло нечто невидимое, но чрезвычайно прыткое. Янтарное стекло рассыпалось на мелкие осколки. Пистолет как-то произвольно выстрелил и упал на пол. Александр с закрытыми глазами успел нащупать эмалированный таз с нижним Лениным бельем и выплеснуть его содержимое на предполагаемого невидимку. И срочно, подставив лицо под струю воды, крикнул.
— Не входить! Газ! Окна, двери быстрее откройте!
В ванну вбежала испуганная Яна с замотанным полотенцем лицом и захлопала ресницами.
— Что это было?!
Лена зажмурилась, схватила телефонную трубку и дрожащими руками наугад набрала какой-то номер.
— Алле! Милиция! Милиция!.. Поймали! Этого!.. Ну... Этого... Как его?!.. Короче, скорее...
— Зачем?! Куда звонишь?! Сбежал он!
Александр приоткрыл мокрые глаза и ухватил Лену за пояс халата. Халат распахнулся и очень приличные груди соседки, предстали перед ним.
— Класс!
В квартиру Лены ввалился сосед в синих сатиновых трусах, матросской тельняшке, в обрезанных валенках на босу ногу, с топором в руках.
В доме загорелся свет во многих окнах.
— Стреляли?!.. — поинтересовался сосед, не сводя глаз с Лены.
— Ушел! — отрапортовала Яна.
В коридоре, в луже, лежало женское белье. От лужи на лестничную клетку вели следы голых ступней.
Яна первая заметила их и с интересом рассматривала следы, сидя на корточках.
— Да это мои, наверное, — предположил сосед, но потом осознал, что ноги его были обуты в старые дедушкины валенки.
— Совсем не похожи, — согласилась Лена, запахивая халат.
Юрий Васильевич оказался неплохим шахматистом и собеседником. И Александру нравилось играть с ним в шахматы в редакции. Старичок не слишком распалялся, как некоторые, даже менее сильные игроки и всегда предупреждал заранее о готовившейся расправе на шахматной доске.
— Давненько не играл я в шашечки. Вот коника мы сюда тыкнем… И через пару ходиков, вам копец, дружище! Интересно девки пляшут! А вы? Что на это скажите?
— Плохо пишут из деревни! — как вы изволите частенько выражаться! Шах вам, Юрий Васильевич!..
— Ерунда. Не такие комбинации разруливали. Помню, Карпова Толю сделал, как раз вот таким таким фортелем! Смотри в оба, на е-8 ставлю! — Скоропад достал расческу из кармана пиджака и расчесал свои жидкие волосы. — В Орле, в драмтеатре помню играли. Я приехал про деда одного писать, — фронтовика, а он, — Толя там сеанс одновременной игры проводил. Я спросил: «Толя, дорогой, можно мне?» — «Почему бы нет», — отвечает. А я возьми и выиграй. При всех! Конфуз! Так он меня потом в гостинице переиграть упросил.
— А вы?
— Я же не по злобе выиграл. Из интереса. Почему бы нет, раз такой случай.
— И?
— Проиграл, малость, конечно. Кто я? А кто Карпов?! Соображаешь?
— Про меня даже написать хотели в местной газете. Но там случай такой произошел!
— Что за случай? Вам опять шах, дядя Юра!
— Случай странный, неприятный случай. Как только сеанс этот закончился, там, в театре противопожарный занавес рухнул прямо на сцену. А он знаешь, какой тяжелый? Несколько тонн. Если бы я у Толи тогда не выиграл, и он бы не психанул, у него настроение бы не испортилось. А так, он побыстрее расправился со всеми и спешно ушел со сцены, со мной в гостинице доигрывать.
— Да, бывает же?
— Вот что это? Судьба? Кстати, расскажи, чем ваша история закончилось? Ну, вот, как обещал,— мат!
— Наипротивнейшая вещь, я вам доложу, этот газ, Юрий Васильевич! Спасибо нашей доблестной милиции: так и не приехали! — Александр не веря своим глазам, задумался над шахматной доской. — Однако жалко, протоколов никто не составлял… Официальная бумага была бы, хоть какая… А может, и хорошо, что не приехали! Объясняй, с какой такой стати мы весь дом разбудили своей стрельбой?!
— Следы! Следы сфотографировать успели?.. Кстати, можно переиграть партийку!
— Следы… Обычные следы… Босых ног… Мужицкие… Успели, пока не высохли… Нет, играть больше не хочется! Да, кстати, этот некто Елене больше не звонит! Как рукой сняло!
В кабинет редактора вошла Оля с двумя чашками горячего кофе.
— Ваш кофе. Я тут нечаянно подслушала. Нам бы отдел по борьбе с привидениями при редакции открыть! Супер оригинально! Со временем я могла бы стать его заведующей. Мне это очень преочень интересно.
— Стать заведующей или?..
Скоропад взял свою чашку и принюхался к кофейному аромату.
— Блаженство! Кофе должен быть черным, как южная ночь, и сладким, как поцелуй юной девушки. Спасибо, Оленька. Отличный аромат! А… борьба с привидениями… Насмотрелись мультяшек, юная наивная наша девушка!
— Отдел?! Он уже существует, Оля! — заметил редактор. — Де-факто! Завтра к Клавдии Егоровне, хозяйке странной картины, пойдем в гости. «Поцелуй волны» картина, кстати, называется. Хотите с нами? Вам ведь интересно…
— Нет, что вы! Я боюсь, пока… Лучше вашим секретарем еще поработаю.
Скоропад вперился в шахматную доску, разглядывая с блеском завершенную им же партию.
— Завтра?.. Нет, завтра тоже не могу… — Он озабоченно вычислил что-то в уме. — Что-то Андрюши нашего, Палея, давно не видать со своим микрофоном?
В квартире Клавдии Егоровны на улице Большой Зеленина, в доме с большим парковым двором, несмотря на вечернее время шла генеральная уборка.
Клава суетилась по дому, но в одну полутемную комнату, ставшую для семьи уже давным давно мемориальной, она так и не зашла со своей половой тряпкой.
Муж Клавы Роман, как обычно, не отрывался от телевизора. Только поднял учтиво ноги в тапочках, когда та вытирала пол возле него.
— Клавдюха, что уборку на ночь глядя затеяла?! Не даешь телек спокойно посмотреть. Дочка с зятем прибудут завтра? Опять денежки кончились? Они без этого не приходят, не посещают родителей, паразиты. Пора бы им уже своим трудом жить! Как думаешь, мать?!
— Жадный ты, Рома! Всю жизнь про деньги! Постеснялся бы! Сейчас так трудно! Везде зарплату задерживают. Внучка, твоя любимица, про то, что такое конфеты забыла! Учебники… Знаешь, сколько теперь ребенка в школу снарядить?.. Никакой зарплаты не хватит! А в институт?! Пусть хоть Миша — внук — спокойно учится! Высшее образование получает. За нас хотя бы! Меня-то изгнали из института. Забыл?!..
— Эх, время было какое… Что с тобой было им церемониться?! Дочь врага народа! …Извини, Клава!
Клава дотерла пол и поставила швабру на место.
— Ничего! Привыкла! Чего прошлое вспоминать? Сам такую дефективную взял в жены!
— Что оставалось делать? …Молодому солдатику демобилизованному… Влюбился… Женился! Любовь зла, как говориться! Ладно, пивка завтра тогда купим. Пусть зятюшка расслабится! Нужно отношения строить с молодыми, вот только что про это в телевизоре говорили.
Клава вымыла руки и плюхнулась рядом с мужем.
— Какой ты добренький Роман, как речь о пиве заходит… Успокойся, не придут они. В редакцию я ходила, насчет картины нашей! Вот и жду на завтра журналистов с учеными.
Роман звонко хлопнул ладонью себя по круглому животу прикрытому только белой майкой.
— Дура, ты Клавка, прости Господи! Какая же ты дура! Журналистов только нам не хватало! Им что?!.. Сенсацию подавай! А тут вопрос практический! Вопрос жизни и смерти, можно сказать.
— Потому и пригласила. Это журнал специальный, про чудеса и все такое... Они специалисты. Только они и присоветуют, что делать. Сами-то не можем с ней справиться. Полвека… Больше!
— Справиться, справиться! Если бы моя воля!..
— Пустомеля… Кто, скажи, заболел неизвестной болезнью, после того, когда запаковали ее в мешки целлофановые и в чулан на даче
