Тропой Осенних Птиц

Бывало, что долгие зимние ночи проходили спокойно и тихо, а мягкий снег так мирно укрывал стойбище, что люди поневоле теряли бдительность, размякали, поддаваясь на эту мирную картину... и только утром, встав ото сна, они видели на свежем снегу многочисленные следы серых ныкт. И Кайлу, сам казался себе ныктой, который зимой, обходит стойбище, обнюхивая затихающие дома. Вдруг кто-нибудь выйдет... Где-то уже было темно и тихо, где-то всё ещё возбуждённо переговаривались, обсуждая сегодняшние события, а в хижине Ллайны, через дымоход был виден отблеск огня – там тоже не спали.

Кайлу остановился в нерешительности. Ллайна должна ему поверить. Все могут не поверить, но Ллайна должна. Он тихонько зашёл с того края, где был её подстил и тихо, как и раньше, несколько раз провёл ногтем по потрескавшейся глиняной стене. Если она уже лежит, то должна услышать...

Он тихо сделал несколько шагов назад и замер, прислушиваясь. Минуло несколько раз десять-на-десять ударов сердца, прежде чем полог откинулся, и чья-то фигура накрытая шкурой неслышно выскользнула наружу. Кайлу подался вперёд.

- Ллайна, - тихонько сорвалось с его губ.

- Зачем ты пришёл? Уходи. – Злой и напряжённый шёпот раздался в ответ.

- Ллайна. – Беспомощно повторил Кайлу.

Она опасливо посмотрела по сторонам и скинула шкуру. Кайлу невольно отшатнулся. Это была Сумила, старшая сестра Ллайны.

Кайлу в молчании обречённо смотрел на неё.

- Ллайна в доме у Говорящего с Духами. Помогает женщинам.

- Я... я не убивал Сату. Скажи ей. – Жалко выдавил из себя Кайлу.

- Она знает. Завтра днём похоронят Сату и она останется в доме шамана... Нойхон берёт её себе вместо Саты. Понял?

У Кайлу, казалось, остановилось сердце.

- Что стоишь, уходи! Или я закричу, и прибежит брат.

- Как это... Нойхон берёт её себе? – Одеревенело, произнёс Кайлу. – Почему?

- Вот так. Он ей подарил мех ульты ещё одну луну назад.

- Да-а?

- Да. Это ты за своей ловлей ничего не замечал... Уходи.

Если много глины развести с водой, сделать её мягкой и тягучей, а затем разровняв её, сильно шлёпнуть по ней рукой, то будет казаться, что рука онемела и только где-то выше, в плече покалывают маленькие иголочки. Вот и Кайлу весь онемел, как рука, которой, что есть силы, ударили о пласт сырой глины. Он что-то нечленораздельно засипел.

- Уходи! – Настойчиво прошептала Сумила, толкая его рукой. – Всё. Уходи.

- Куда? – Глупо, по-детски, спросил Кайлу.

- Куда угодно! К ныктам, к гурхулам, за стену безумия! Уходи прочь! – Она снова толкнула его рукой. – Уходи навсегда!

 

*****

 

Кайлу, не скрываясь, шёл через ночное стойбище. Может мама с отцом ещё не спят? Он скажет им, что он никого не убивал. Он скажет им, что ему надо уходить. Он скажет им, что...

- Ну, что? Он не приходил?! – Радостно-возбуждённый шёпот раздался от его хижины.

Кайлу остановился как вкопаный. Опомнившись, он прянул за дерево. Это был голос молодого Айли. Тот подошёл и заглядывал в хижину.

- Закрой полог, дурак! – Зашипели внутри.

Айли проскользнул внутрь. Послышалась тихая брань и сочный, гораздо более громкий, звук затрещины.

Кайлу быстро обошёл стену хижины и приник к месту подкопа, слушая.

- Я просто узнать хотел. – Обиженно оправдывался Айли.

Вторая затрещина прервала его слова.

- Зачем ты пришёл? А если бы ты его спугнул? Вдруг он рядом...

- Я помочь хочу...

- Рот закрой. Ты уже спать должен. – Кайлу узнал голос охотника-Хойта, старшего брата Айли. – Тебя кто отпустил?

- Я сам. Я завтра с вами пойду...

-Никуда ты не пойдёшь, тупой орта.

- Я быстрее тебя бегаю...

Слышно было хорошо. Кайлу осторожно просунул руку в подкоп. Он был наспех закидан камнями и какими-то черепками. Кажется, это были битые пригоршни. Их пригоршни. В его хижине в засаде сидели охотники, а его отец с матерью были где-то в другом месте.

Он поднялся на ноги. – «Уходи навсегда». – Эти слова будто бы вновь прозвучали в его голове. Он огляделся в темноте и, выставив перед собой острогу, осторожно ступая, пошёл в сторону леса. Дойдя до оврага, он опять перебрался на противоположный край. Потоптавшись, он на ощупь нарвал каких-то веток с ближайшего дерева, накидал кучей вниз, и сел на них, откинувшись спиной на ствол дерева.

Он поёрзал, устраиваясь поудобнее. Перехватил острогу, пропуская её древко под подмышкой, и только сейчас впервые задался мыслью – «а что делать дальше?».

 

 

 

Он проснулся, дёрнувшись от какого-то звука. Ему было очень неудобно. Он озяб, и его спина ныла от странной непривычной позы. Кайлу разлепил глаза, ещё не понимая, где он находится. Вокруг был лес, звонко щебетали проснувшиеся птицы, а светло-серые лучи нового дня и тут и там пронзали кроны деревьев, становясь всё светлее и светлее.

Он пошевелил плечами, разминая спину и недоумённо оглядываясь. Звук, разбудивший его, ещё будто бы отдавался эхом в его голове. Что это было? Треснула веточка? Кайлу выпрямил спину и увидел свою острогу лежавшую рядом. Он уставился на неё и в это же мгновение вспомнил всё. Посвящение, слова Нойхона об обмане духов, смерть Саты и... и то, что виновником всего является он. Он чуть не застонал, снова вернувшись в страшную действительность. Неужели нельзя было проснуться и чтобы всё это осталось в прошлом? Как во сне...

Его ловят, вспомнил он. Шуршаще-треснувший шорох, подобный тому, что разбудил его, повторился вновь. Кайлу скосил глаза и увидел, как справа от него, осторожно ступая, и внимательно глядя перед собой, идёт охотник. Вот, он прошёл рядом с сидящим Кайлу, не заметив его. Коса на его спине была сложена и перетянута ремнём, как на охоте, чтобы не мешала и не цеплялась за ветки и кусты. Это был Шутам, охотник, который вчера был на совете у костра. Он держал в руках большое копьё с длинным наконечником – с такими охотились на больших рогатых хату, а у его пояса висела гладкая и мощная боевая дубинка.

Кайлу стиснул зубы, сдержав невольный вскрик. Он неслышно выдохнул и прикрыл глаза, чтобы Шутам не почувствовал его взгляд. Дубинки почти никогда не пригождались на охоте. Они были нужны для войны. Если воин-пойон и гурхульский воин сходились в битве в лесу, то они сначала бились копьями, а промахнувшись, или лишившись копья, хватались за дубинки, чтобы размозжить врагу голову в ближнем бою. Кайлу это знал. Дубинки были не для зверей, их брали для людей. А сегодня они были взяты для Кайлу.

Он смотрел в спину удаляющемуся Шутаму. По руку матери он увидел другого охотника – молодого Агута, который шёл тем же направлением, тоже совсем рядом, по ту сторону оврага, на четверть полёта стрелы от него. Значит, охота уже началась, охотники, развернувшись в линию, прочёсывают лес рядом со стойбищем, и пока каким-то чудом не увидели его. Скорее всего, опять-таки, не ожидая, что он будет так близко. А он беспечно спит себе совсем рядом с ними.

Кайлу подавил в себе лихорадочное желание вскочить и бежать. Вчера он обессиленный заснул на земле, так и не придумав, что делать и куда идти, а сейчас он должен был расплачиваться за это. Он мог бы отойти дальше от стойбища, хотя бы в темноте пройти по тому ручью, к старой корявой пайле и заночевать там. Далеко, зато менее опасно. И он так глупо растерял все свои преимущества, которые давала ему ночь. Почему? Потому что и не хотел, не желал поверить в то, что всё это правда. А теперь ему  всё равно надо бежать и скрываться. Только теперь наступает светлый день, охотники организованны и собраны для погони... и совсем скоро они его заметят. Тогда – конец.

Кайлу, размякший, оглушённый и почти лишённый воли вчерашними событиями, сидя здесь, под деревом, с преследователями по обе руки, сейчас вдруг ощутил в себе прилив несогласия и какой-то охотничьей злости. Он как будто забурлил изнутри, находя в себе силы не согласиться с этой несправедливостью. Он не сделал ничего плохого. Он это твёрдо знал. Он правильно понял шамана. Теперь он видел это ясно. Он не убивал Сату. И никакие гурхульские духи его не соблазняли. С ним сыграли как с птичкой лунтой, которая доверчиво сидит, пока её не схватят за клюв. Да, вчера он, как глупая лунта и не думал улетать. Он беспомощно бил крыльями и оставался рядом. Теперь же стало ясно, что надо бежать. Здесь его убьют. Куда бежать он подумает потом – сейчас главное скрыться и уйти отсюда как можно дальше.

Он, сжав острогу, подтянул ноги и полуприсев, наблюдал, как Шутам и Агут, потихоньку скрываются за деревьями. Линия охотников миновала его. Он знал, что сзади могут идти ещё, и медленно поднявшись на ноги, выглянул из-за дерева.

За спиной никого не было. Беспечные птицы щебетали уже во все свои клювы, наполняя лес привычными звуками. Даже летний ветерок, казалось, проснулся и зашумел кронами деревьев, добавляя шума в этот пернатый хор. Тем лучше для него. Вчера охотники решили, что он побежит к воде, чтобы укрыться в привычной для себя стихии. Всё верно - на озере вплавь за ним бы никто не угнался. Возможно, на спокойную голову, он бы так и сделал. Но вчера Кайлу был настолько ошарашен и сбит с толку, что ему даже не пришло в голову, всерьёз куда-то убегать. А сейчас, зная, что его будут искать именно там, на воде, он понимал, что надо идти в обратную сторону.

Удивляясь тому, что он опять уходит тем же путём, Кайлу снова по широкой дуге обходил стойбище, огибая его со стороны большой поляны и хижины шамана. Он уже решил, что для начала уйдёт туда, где он сломал острогу, добыв больших рыб с красным мясом, а потом... А потом он подумает. Сейчас было главное уйти отсюда, перевести дух, а там можно всё, не спеша, разобрать и решить. Держась от стойбища, не ближе, чем пять полётов стрелы, он крадучись обходил его кругом. Так он, через четверть дня, выйдет на ту тропу, которой они шли, возвращаясь с дальнего залива.

Он уже миновал стойбище со стороны прилёта птиц, как увидел какое-то мельтешение  между деревьев. Кайлу быстро, уже привычным жестом, прянул за дерево. Это были не охотники, это были взрослые женщины и мальчишки-подростки, чуть младше Кайлу. Он крадучись приблизился, скрываясь за деревьями.