- Может и пойдёт. – Ответил кто-то постарше.
По звукам Кайлу слышал, как подходили ещё охотники.
- Где он был? – Спросил кто-то из взрослых.
- Мы к озеру побежали, думали, что он туда, к рыбам своим ушёл. Не нашли, и широким кольцом в стойбище, к поляне вернулись. А он тут у вас оказался...
- А зачем он вернулся? – Спросил ещё кто-то.
- Он на женщин напал. Старшую жену Говорящего с Духами тоже убить хотел. Все видели. Там из охотников только я, да Хутам оказались. Матал ещё был. – Кайлу понял, что это говорил охотник Кулай. Тот самый, что едва не убил его копьём. Он страдальчески оскалился в темноте разбитыми губами. Нельзя вот так выйти и сказать, что ты не виновен. Его чуть не убили, и если сейчас он снова выйдет, его убьют. Его просто не будут слушать.
- А что Говорящий с Духами? – Ещё спросил кто-то.
- Он очень опечален. Он думал, что Кайлу станет хорошим охотником на следующий год и говорил с ним по-доброму. А тот озлобился и настаивал, что нет, давай в этот раз. Шаман его уговаривал, почти упрашивал, словно отец, но он не послушал.
- Шаман его ещё и уговаривал? – чей-то голос в темноте звенел от возмущения.
- Говорящий с Духами до последнего надеялся. Он пытался его образумить, но… Вы все видели. – Это был голос вождя. – Ещё у него убита одна жена и вторая без чувств. Сидит у себя. Горюет. Духи ушли. Из-за этого он переживает больше всего. Как теперь их задобрить? Как вернуть?
- Духов не обманешь. – Сказал кто-то. – Они самое нутро человека видят.
- А он пытался ведь духов обмануть. – Робко сказал кто-то. – Ну, Кайлу этот.
- Сегодня это все видели.
- Нет, я не про это говорю. Он же болел, помните? И шаман сказал, что духи говорят, что он уже не встанет... ну, что уйдёт к предкам. А он ожил.
- Обманул духов. – Соглашаясь, сказал кто-то.
- Людей он обманул, а не духов. – Это опять сказал вождь. – И это тоже не надолго, как сами видите.
- И как это мы его просмотрели? – Горько спросил кто-то.
- Ты просмотрел, а духи – нет.
- А помните, - раздался ещё чей-то молодой голос, - говорили, что те две старухи, что должны были к предкам зимой уйти... Их, говорят, он кормил.
- Не потому, что добрый был, а потому, что ему над духами надо было вверх взять. – Снова в темноте прозвучал голос вождя. – И вот такой вот итог.
- Эх, поспрашивать бы его хорошенько обо всём. – Азартно выдохнул Агут.
- Разговаривать с ним нельзя. Он вам головы чарами затуманит. Будете, как снулые рыбы. Его сразу насмерть бить надо. Всем ясно? Сразу и насмерть.
- То есть, с рыбами он... чарами? – Это был удивлённый голос Хойхо.
- Конечно. А ты как думал? Что он их ловит сам, острогой? Разве так бывает? Опытные охотники так не могут делать, а этот ловец лягушек может? Духи ему помогали. И духи не наши, а злые – гурхульские.
- Во-от, оно что...
Все потрясённо замолчали.
- Вы устали, добрые охотники? – Послышался мягкий заботливый голос.
- Пусть духи будут милостивы к тебе, Говорящий с Духами. – Это почти хором ответили мужчины племени.
- Да, - раздался горький ответ. – Мне теперь их только о милости и молить. И я буду молить. Я не оставлю стойбище без их защиты. Не бывать тому. Не верю, чтобы они оставили нас насовсем. Они всегда оберегали нас.
- Мы завтра поймаем его, Говорящий с Духами! – Это не выдержал молодой Агут. – Ни вода, ни лес не укроют обманщика!
- Мы поймаем его! Мы найдём убийцу! – Раздались голоса. Казалось, это кричал каждый из охотников.
Кайлу ужасался, слыша, насколько искренни были эти слова. Сколько ненависти и праведного негодования было к нему – к Кайлу. И сколько жалости и сострадания к шаману было в их яростных восклицаниях. Это были охотники его племени, его друзья, с которыми он делился. Он, сам не замечая, нелепо разевал рот, слушая всё это. Словно бы рыба, вытащенная из воды, внезапно узнала, что мир не такой, как ей казалось в её пруду. Он огромный, он страшный и он враждебный. И те, кто достал его из воды, совсем не желают ей добра. Они жаждут её крови. Он замотал головой, от этой неправильной мысли, зашелестев листьями и забыв, что его могут сейчас обнаружить. Что ему делать? Может прямо сейчас встать и громко сказать, что он никого не убивал и не обманывал духов? Ведь Кайлу с детства знал всех их. Он был дружен с многими охотниками из молодых. К нему хорошо относились и старшие охотники. Кайлу ещё надеялся, что всё можно решить, всё можно исправить. Ведь он невиновен. Не может же быть, что вот так в одночасье все твои друзья обернулись твоими врагами? Он на мгновение замер, наполнившись этой вспышкой дикой надежды, как вдруг услышал.
- Духи вернутся, если убить того, кто их оскорбил! – Это снова раздался печальный голос шамана.
- Мы убьём его, Говорящий с Духами. Завтра, ещё до полудня, мы загоним его, и каждый из нас вонзит копьё в его лживое сердце.
- Хорошо! Вы добрые охотники, вы защита племени. Вот только беда пришла, откуда мы не ждали... Моя вина. – Понуро проговорил Нойхон, опустив голову. – Я был слишком добр к нему, слишком рад ему, вместо того, чтобы насторожиться.
- Ты не виноват!!! – Это громко, со слезами, воскликнул Шутам. – Ты желал нам всем добра! Ты ходатайствовал за нас все эти годы! Ты любишь всех нас. Мы знаем это! Ты готов был любить и его... Этого предателя и убийцу! Ты не виноват, в том, что ты всех нас так любишь!
- Да! Да! – Раздались крики, полные рыданий. – Ты любишь наше племя, и мы любим тебя!
- Полно. Полно. Моё сердце разрывается от скорби. – Шаман поднял к ним залитое слезами лицо. Мокрые полосы блестели в свете костра… – Вы все мудрые и честные сердцем охотники и воины. И эта беда ещё раз показала мне это. Беда, наша общая беда ранила нас, но не сломила. И только горе, вот так, может показать, у кого какое сердце! Ваши сердца чисты и горят любовью к нашему народу, так же, как и моё сердце. Сейчас я это ясно вижу. И я не боюсь этих слёз! Я вижу, что это и ваши слёзы. Они драгоценнее крови. Они драгоценнее крови.
- Они драгоценнее крови. – Срывающимся от волнения голосом, проговорил вождь.
Охотники стояли, сжимая копья и стиснув зубы. Они с трудом дышали, удерживая душившие их чувства.
Шаман вздохнул и сказал.
- А теперь, добрые воины, вам следует подкрепиться. Неравнодушные женщины нашего народа уже сварили сайсыла. Это мясо для вас. – Его голос словно бы обволакивал их, как мягкой шкурой.
- Нет! Нет! – Вскричал Курам, самый высокий из охотников. – Мы не будем есть! Мы сначала покараем убийцу!
- Правильно! – Раздался дружный рёв.
- Благодарю тебя за твоё горячее сердце, славный охотник Курам. Благодарю всех вас. Но завтра может быть тяжёлый день. Мы не знаем, насколько хитёр будет наш враг. А мы все сегодня перенесли жестокий удар. Надо поесть, чтобы завтра быть сильными. Послушайтесь меня, прошу вас. Ступайте к моей хижине, и проходите внутрь. Там вас накормят.
Охотники нерешительно зашевелились.
- Ступайте, отважные. Я скоро к вам приду. – Повторил шаман, вытирая мокрые глаза.
Вождь сделал знак рукой и охотники, все вместе, направились через поляну к хижине Нойхон-Чона.
Вскоре они скрылись в темноте. Вождь и шаман остались вдвоём.
Кайлу остался сидеть за кустами орешника, оцепенело и обречённо пялясь в темноту.
*****
Нойхон и Сардал оставшись вдвоём какое-то время, молча, стояли в темноте.
- А этот где? – Наконец тихо спросил шаман.
- Когда шум начался, исчез куда-то. В хижине пусто. И очаг холодный.
- Понятно. Но он и на празднике не стал бы есть, думаю.
- В прошлый раз ел.
- В этот раз бы не стал. – Задумчиво ответил Нойхон. – Не стоит пытаться. Опасно. Тут надо другое...
- Если его молодые попросят завтра вместе искать? Может и согласиться. Он ведь приходил к ним.
- Знаю.
- Можно попробовать.
- Как?
- Если вместе...
- Нет. Пусть молодые попросят. Давай сначала, как закончим с мальчишкой... на следующий день общий сбор объявим – праздненство... и посмотрим. Там увидим.
- А с этими двумя? – Спросил вождь.
- Пусть пока. Если завтра всё пройдёт, так и с ними погодя решим. А если нет, то пусть пока будут.
- Не убегут?
- Нет.
- А мясо?
- Свежее возьмём. Можно завтра сходить. Как с утра управимся...
- Хорошо. С кем мне?
- С Курамом, с кем ещё?
- Он новую жену хочет.
- Ну, можно... А кого?
- Хита.
- Которая с Агутом переглядывается?
- Да.
- А теперешняя, что?
Вождь промолчал.
- Это где-то даже хорошо. Всё соединить и объяснить можно. – Нойхон-Чон, глубоко вздохнул, раздумывая и поглаживая бороду. Он покивал в темноте, рассуждая сам с собой.
- Так что? – Нарушил затянувшееся молчание вождь.
- Пусть твоя старшая жена завтра женщинам тихонько скажет, что духи гурхулов не смогли одолеть наших духов. Они вселились в мальчишку и обольстили его властью над рыбами. Но наши духи нам всё явили. И сейчас они воюют с духами гурхулов за нас, и нам тоже надо быть начеку. Они могут захватить кого-нибудь другого.
- Хорошо.
- Всё, пошли к охотникам. Надо, чтобы лодки приготовили.
Они тихо повернулись и вышли в темноту к хижине Говорящего с Духами.
Кайлу остался сидеть в темноте, соображая. Из всего сказанного, он понял только, что Курам хочет забрать себе Хиту. И ещё то, что, в него, в Кайлу, значит, вселились духи гурхулов. Так теперь будут говорить. Он часто заморгал в темноте, ничего не понимая. Вдруг он почувствовал, как сильно затекли у него согнутые ноги. Давящая ломота в голенях вернула его к реальности. Он сидел в кустах орешника за хижиной Главного Охотника и все в его стойбище хотели его убить – быстро и насовсем. Кайлу медленно поднялся. Его разум отказывался в это верить. Он опять замотал головой, не желая пускать это горькое понимание внутрь. Есть ли кто-нибудь, кто ему поверит?
«Может Ллайна?» - пришла мысль.
[justify]Переступая одеревенелыми ногами, он снова пошёл вокруг стойбища, заходя с противоположной стороны. Там, через ряд хижин, было и её жилище. Ллайна жила с матерью и старшей сестрой, которую ещё никто не забрал. Сестре было десять и девять зим, а Ллайне десять и шесть. У старшего брата-охотника уже была своя хижина и его женщина, молодая Гумла ходила с большим животом. Через одну луну должен был выйти ребёнок. После того как отец-охотник ушёл к предкам, старший брат кормил мясом Ллайну, мать и