только-то некие «жалкие полмиллиарда», а остальные как-нибудь обязательно выживут, то, что тогда?..
Ну погибло себе и погибло некое ничего само по себе вовсе незначащее количество индивидуумов — и без того однозначно же смертных людей?
И сколь долго ученые так и будут гоняться за званиями, лаврами и всеми прочими атрибутами внешне полностью уж до конца более чем всецело на редкость вполне успешной научной карьеры…
Когда это благо людей у них действительно выйдет на самое первое, главенствующее, максимально во всем хоть сколько-то значимое место?
А, впрочем, чего это от них вообще возможно бы ожидать, учитывая их буквально вездесущую склонность к чистым, возвышенным и до чего безмерно ярким эффектам?
А ведь господам ученым, как есть и впрямь весьма сходу хоть как-либо следовало на деле ведь вполне уделять, куда значительно поболее всего своего внимания именно что всем тем никак немаловажным раздумьям о том, что всегда так и останется на редкость затаенным в самой глубине всеобщего подсознания…
Причем нет в том и тени сомнения, что сколь многие из подобных вещей всецело же подлежат самому скорейшему их последующему яростному искоренению.
Причем все — это и будет как есть вполне ведь сходу и нужно для всего того, дабы и впрямь стало на деле возможным, на редкость полноценнее и надежнее хотя бы и вполголоса заговорить о некой той несколько новой — не той, что была всегда прежде насквозь же прожжено многогрешной человеческой натуре.
437
Ну а пока что на этот-то наш чисто сегодняшний день вся внешняя сторона более чем стильно и старательно всячески «заштукатуривается» у столь многих образованных людей именно что до состояния абсолютной чистоты.
Причем как раз только этому буквально всегда до чего явно и уделялось самое пристальное внимание.
И главное как во всякой квелой от самого переизбытка чувственности художественной литературе, да так и в общественной, а впрочем надо сказать, что и в самой обыденной и чисто личной чьей-то жизни.
Да только самое отчаянно важное — оно никак не в том, чтобы хоть как-то вполне вот суметь весьма уж старательно спрятать проблему, да и совсем настолько далеко, дабы впредь ее стало никому и нисколько без лупы явно не увидать.
Как говориться дабы во всем тем, значит, сходу придать общему течению жизни, куда во всем значительно больший лоск и изящество.
Нет, уж как есть отчаянно важным тут будет разве что более чем плавно и постепенно на деле действительно лишить всю человеческую мерзость тех еще самых наиболее глубоко затаенных ее корней.
Ну а они всегда исключительно так глубоко затеряны в самых же глубинах человеческого сердца.
438
И все, то вовсе никак глазу невидимое гораздо, опаснее видимого, эту прожжено проклятую истину всегда уж может до чего смачно подтвердить буквально любой армейский старшина.
А как раз потому и является самой прямой необходимостью более чем отчетливо подчеркнуть, что на большой войне со злом образованная прослойка человеческого общества избрала себе, самую что ни на есть безупречно же страусиную тактику.
А человеку, между тем, не раз ведь за его довольно-таки никак непродолжительную жизнь будет уж суждено испытать боль во всех ее проявлениях, и сама по себе горечь разочарований и утрат ничуть не изменилась еще со времен каменного века.
Только вот убивать нынче стали, в том числе и словом, а также и всевозможными закулисными интригами, а когда-то ранее средства к тому были исключительно вот чисто физические.
Причем, те или иные времена навечно уходят в далекое прошлое, а люди при всем том всегдашне явно же остаются точно теми, каковыми они и были некогда прежде.
И иногда причиной всех тех отчаянных распрей может стать, в том числе и полное безразличие к самой сущности доводов оппонента в каком-либо до самого полного неприличия жарком споре.
И будет это так, считай ведь только поскольку, что сама личность оппонента сколь еще откровенно вызывает самое же чудовищное и бескрайнее неприятие.
А потому и сегодня, как, впрочем, и в том самом на редкость далеком прошлом, подчас и возникает ощущение полнейшей так дальнейшей невозможности сосуществования двух диаметрально различных мнений на одном и том, до чего плодотворном поле общественной или научной деятельности.
Причем люди стали жить значительно шире, а потому их душевная взаимосвязь нынче вот иногда более никак не связана с каким-либо чисто геометрическим квадратом расстояния между ними.
439
А между тем та самая полностью взаимная лютая ненависть, как и дружба на основе обоюдовыгодных контактов, отнюдь не идут на пользу общественных отношений в той самой более чем чрезвычайно разноликой интеллектуальной среде.
Причем человеку, как данности, совсем ведь неизменно свойственны всевозможные и впрямь как есть сколь безумно огромные и «весьма мало контролируемые всплески и всполохи самых неожиданных и неординарных чувств».
И они разве что до какой-то лишь некоторой степени, собственно, ведь являются некоей частью вполне осознанной, как и во всем до конца продуманной воли.
Поскольку тут уж, скорее, явно задействован именно тот исключительно старый, как и сам этот мир инстинкт самосохранения.
Ну а впрочем точно также тут сколь неотъемлемо будет задействована и та весьма тщательно скрытая в самых дебрях подсознания, пусть и незримая, но при всем том вовсе уж никак неосознанно так и стоящая денно и нощно на страже интуиция.
И это как раз ее «рук дело» — нашептывать и нашептывать нам из всех тех невероятных глубин сердца и бездонной памяти до чего многих разве что лишь некогда предшествующих этому теперешнему вовсе вот безликих поколений…
Да в точности так и всем тем бескрайне низменным порокам современного человека, хотя подчас и сколь действительно ярким и вполне ведь истинным его достоинствам.
И это как раз именно подсознанию и дано обладать, всеми теми исключительно же многозначительно иными свойствами логики и морали по отношению ко всем тем на всем белом свете весьма ведь проблематичным ситуациям.
Причем сама суть их восприятия на данном уровне души вполне на редкость как есть еще существенно отлична от всего того, что из себя, так или иначе, и вправду представляют все те наиболее же истово главные элементы нашего самого обыденного внешнего сознания.
440
И вот нечто до чего еще схожее с ходом своих собственных мыслей автору и впрямь-таки удалось отыскать у того, никак всем уж надеемся небезызвестного большого писателя Александра Куприна в его рассказе «Лунной ночью»:
« Я, видите ли, думаю, что человеку присущи две воли. Одна — сознательная. Этой волей я ежечасно, ежеминутно управляю своими действиями и постоянно сознаю в себе ее присутствие.
Ну, одним словом, она есть то, что всякий привык понимать под именем воли. А другая воля — бессознательная; она в некоторых случаях распоряжается человеком совершенно без его ведома, иногда даже против его желания. Человек ее не понимает и не сознает в себе. Во сне на экзамене отвечает ваш товарищ. Но ведь товарища-то на самом деле нет, отвечаете вы же, и вы же удивляетесь тому, что говорите. Видите, какая двойственность? Даже теперь вот, в настоящую секунду: вы идете, переставляете ноги, махаете руками. Но ведь вы о ваших руках и ногах даже и думать позабыли, потому что заняты разговором. Кто же ими двигает, если не эта вторая, бессознательная воля?»
Ну а кроме грубых инстинктов эта бессознательная воля еще и явный проблеск настоящих устремлений всей глубины души, и подчас это как раз она и толкает людей на самые безумные и нелогичные поступки.
Виной тому (а иногда и благом) являются те нисколько не культивированные в некий цивилизованный облик, весьма уж затаенные где-то в самой непролазной чаще человеческих древних инстинктов, более чем скрытые корни всякого людского духа.
И пусть и были они довольно же поверхностно припорошены внешней моралью, но никак при всем том не были они всецело видоизменены в самой-то еще своей первоначальной сути.
Ведь всем тем слишком нежным ко всему тому грубому и грязному достаточно же поверхностным соприкосновением ничего глубоко так внутри и близко-то совсем никак не переменишь.
441
В какой-либо момент вроде бы как чисто ведь самого обыденного и бытового существования в человеке запросто и впрямь может проглянуть устремление к чему-либо новому и вовсе доселе для него самого и близко ведь никак пока неведомому.
Ну а посему и окажется ему вовсе вот сугубо никак не ясно, как это именно ему с чем-либо подобным и надо будет вполне успешно именно что на деле, затем всеми-то силами день за днем сколь отчаянно бороться.
Вот считай собственно так оно и бывает в некоторых случаях изнасилований или убийств, да ведь и не только…
И речь тут идет о зове неких древних инстинктов, а они могут быть неистово глупыми — да и донельзя противоречащими всякой обыденной и простой житейской логике.
Однако при всем том будут они и впрямь же на деле способны, разом как есть, подавив при всем том всякое им сопротивление, более чем бесцеремонно заполнить собою все, то доселе трезвое сознание духовно вполне развитого человека.
442
Да только разве уж нельзя будет заранее узреть и посильно воспротивиться внутри самого себя всему тому, что будет разве что медленно и исподволь накапливаться в чьей-то душе?
Поскольку иначе оно, в конце концов, уж непременно отравит сознание человека всевозможными догмами, как и засильем мух в стакане с самой повседневной его суетой.
Современный человек он вообще довольно-то частенько питается впечатлениями замкнутого пространства…
И именно из этого болота он и черпает все свое прекраснодушное убеждение в извечной благости сегодняшнего, куда только и впрямь невообразимо лучшего, нежели чем он был когда-либо ранее всецело так самого обычного, рутинного быта.
443
А между тем всею силою мысли действительно вклинить нечто сияюще светлое и ярко новое будет попросту никак ведь и невозможно, не перебрав перед тем весь тот сколь давнишний мусор всего того некогда уж доселе только былого и сколь давно побывавшего в чьем-то употреблении.
И это разве что только тогда и можно будет хоть как-либо разом пролить некую толику света в тот исключительно сумрачный мир житейских невзгод и общечеловеческих неурядиц.
Причем ничто сколь наглядно пришедшее совсем не напрямую от природы - данную функцию нисколько никак явно не выполнит.
И это разве что кому-то вот кажется, что технический прогресс велик и благостен и нас впереди при его самом непосредственном посредстве более чем радостно ожидают одни лишь те светлые дни и куда значительно ведь несоизмеримо большее всеобщее счастье.
И этакие воззрения до чего непременно берут все свое доподлинно презренное начало (и самым естественным путем) именно что от того, самого полновесного отрицания всего этого мира как данности, и вправду имевшей хоть какое-либо самое уж исконное свое право быть считай так самою собой, а не чем-либо другим совсем ведь наспех убого вымышленным.
Причем с чей-то весьма субъективной кочки зрения коли этот мир и был доселе другим чем кому-то, то сколь страстно на деле хотелось, то это,
