желаемому результату.
К подлинному свету истины всегда идут разве что лишь в одиночку, ну а исключительно так затем довольно слабыми отблесками освещают серой толпе весь ее долгий, пологий путь.
И ведь все это как есть на редкость сколь естественно, и нисколько никак вовсе-то не аморфно.
Толпа, она до чего явно хочет одних лишь самых простых вещей, и никакими искрами разума ее никогда не зажжешь и не просветишь.
А если и есть, те, кто ее выше, амбициознее и смелее, то их задача не тащить за собой толпу, а постигать необъятные просторы мира знания и духовности бросая в толпу, они лишь мелкие крохи, которые она на деле будет способна же поглотить, но никак и не более того.
Однако при всем том то самое сколь доблестное кружение посреди высоких духовных сфер разом приводит некоторых интеллектуалов к эйфории и самому спешному желанию переделать этот грешный мир чисто по собственному плотскому желанию.
А ведь люди и так неизменно стремятся к свету, но он должен быть ласковым и не обжигающим, а также не должно никому сжигать в печи все то недостойное и темное прошлое.
Причем да развитое сознание вполне достойных людей на деле стремится же ввысь и свет истины им доступный гораздо так шире, чем тот, что может быть вполне доступен всякому неотесанному и необразованному простонародью.
Но тех, кто слепо бредут посреди мрака незнания - яркое солнце идей только ослепит и лишит их души внутреннего света, а тогда они окажутся способны на абсолютно все, что чьей-либо черной душе и станет вот тогда уж всецело угодно.
421
Причем всякое яркое озарение постепенно же приходящее с просвещением ни в чем вот вовсе совсем не поменяет саму сущность всякого человеческого характера.
А потому как-никак, и довольно-то многие люди, со всем тем великим рвением яростно дорвавшись до непомерно больших знаний и званий, не столь и редко поведут себя исключительно же всеобъемлюще хуже дворовых собак, яростно дерущихся из-за мозговой косточки.
Да и вообще, в том числе и сама интеллектуальная деятельность зачастую вполне так полна всяких темных, а не белых пятен.
Ну а также в том числе и всяких закулисных интриг, в которых признаков бесшабашного шаманства гораздо, поболее чем каких-либо вполне честных поисков лучшей доли для всего уж рода людского.
Причем тем самым более-менее честным сотрудничеством там сколь так мало хоть как-то еще явно попахивает…
И ведь все это как раз оттого, что убеждения и стереотипы зачастую мешают людям воспринимать доводы оппонента как-либо вообще иначе, нежели чем тот, до чего тяжелый камень в свой личный, тщательно ими огороженный и сколь хорошо ухоженный огород.
422
И тот вполне общий интеллектуальный статус тут будет никак совсем абсолютно ведь ни при чем, поскольку он вовсе не подразумевает под собою какой-либо стоящей подобного определения более чем одинаковости подхода к одним и тем проблемам всего ведь, так или иначе, ныне существующего бытия.
И точно в той же манере оно будет и в плане довольно-то общего восприятия всей той совершенно подчас угнетающей наши светлые чувства до чего уж невзрачно серой, беспросветно и бесцветно окружающей нас действительности.
И буквально каждому, понимаешь ли, при всем том полностью же ныне окажется ведомо, как это именно раз и навсегда и надобно будет без тени колебания вполне сходу разом как есть многое переменить, да и самым тем наиболее при всем том весьма праведным образом.
И все это чисто в свете именно тех, как есть весьма многое объясняющих, да вот, однако при всем том крайне же далеких от практики славных теорий, истинных вселенских миражей…
Но все это были одни обрывки знаний, вольно соединенные воедино, как уж кому-то оно попросту еще пожелалось безо всякой связи с доподлинным ритмом всей ныне существующей общественной жизни.
Да и ярые рывки ей точно также полезны, как и падение тела с некоей большой высоты.
Ничего вот в этом мире нельзя изменить, наскоро рубя с плеча без тщательного обдумывания всех самых мелких деталей грядущего переустройства условий бытия.
А все, потому что людское существование это тот самый более чем каждодневный процесс, и если, что в нем и изменяется, то происходит нечто подобное относительно так довольно-то медленно.
Ну а потому коли чего-либо и следует постепенно менять, то уж делать это надо будет разве что всегдашне при всем том сходу ориентируясь на те, вовсе-то никак ни до конца целиком ведь ныне сложившиеся пока еще не очень во всем зрелые личности.
А идеологические свары — это вообще полный бред и сущая околесица, ведущая в самом начале к анархии, ну а затем к сущему возврату самодержавия, да только в той самой новой, куда всецело поболее свирепой и чудовищной его форме.
И простонародное общество надо бы вообще держать как можно именно что подалее от зачастую бессмысленно же праздной философской говорильни.
Истина рождается не в споре, она восходит свежей порослью знаний на поле, удобренном лучшими чувствами всех прежних поколений.
423
А споры они всегда же отчаянно нужны, но для более-менее верного вырабатывания действительно стоящих того концепций общего и вполне прагматичного подхода ко всей той окружающей действительности, а вовсе не для того, чтобы спешно выработать тот один на всех путь к величайшему достижению некоего никем отныне никак неминуемого счастья и благополучия.
Правда, иногда и такое порою случается, что взгляды людей настолько уж диаметрально противоположны, что их диалог более чем непременно разом тогда превращается в тупую и озлобленную пантомиму тех самых двух неистово противостоящих друг другу амбиций.
И страшнее всего это выглядит как раз-таки чисто со стороны…
А потому люди и начинают тогда беспрестанно путаться, вовсе и не зная, за кем это именно ныне самая та исключительно ведь как есть безупречно же настоящая жизненная правда.
И при этаком раскладе множество тех трезвых и взвешенных людей попросту разом потеряют всякую свою естественную точку опоры, и вот тогда сколь злосчастно и могут они разом так стать жертвами любой зазывной и страстной демагогии, коли явственно она находит гулкий и пространный отклик в самом их сердце и разуме.
424
А между тем и вправду самая доподлинная и скоропостижная смерть как есть на удивление общего определения — риторика — начинается именно что с объявления войны всяческому чужому видению событий всех тех и без того немыслимо разноликих эпох.
Ну а также и безмерно страшна та самая сколь непримиримая конфронтация во время яростных диспутов со всем тем мясом вырывающих из будущего всеобщего благоденствия самые сладкие куски и это вместо того, чтобы медленно, но верно строить из глины и грязи то самое наше нынешнее пока низменно же зачастую скверное настоящее.
Но, конечно, гораздо лучше будет создавать радужные проекции ориентируясь на одни яркие блики самого наилучшего грядущего так и надрывая при этом все силы души в плане безумно острого нигилистического анализа никак не отличимых от прошлого постулатов всего того и поныне по старинке тягостно тянущегося десятилетие за десятилетием - беспросветного общественного бытия.
А между тем сколь еще, воинственно громыхая вескими словесами, можно ведь будет затем задействовать до чего только многие из всяческих ныне имеющихся видов оружия.
Конфронтация больших умов, в конце концов, приводит к лютой конфронтации вражеских фронтов.
Причем любая кровопролитная война сколь еще непременно подчас начинается именно со слов, и то нисколько так будет вовсе затем неважно, сколько это при ней погибнет людей, а важно, прежде всего, то, что великое море страданий выйдет совсем из всяких своих обыденных берегов.
Да еще и сколь надолго тогда вполне растают в небытие некогда ведь и впрямь-таки исключительно дружеские межнациональные отношения…
И все это между тем начинается с самых тех отвратительно воинственных амбиций политиков, раз это они подчас никак не умеют промеж собою решить какие-либо спорные вопросы без всего того безнадежно и безлико осатанелого кровопролития.
Причем иногда и гражданские дела могут до чего еще безвременно слишком уж сильно разом запутаться, ну а тогда и не останется совсем ничего, кроме испепеляющей все и вся всепоглощающей ненависти…
И главное, все это более чем безответственно само собой начинается как раз с того самого исключительно одиозного, можно сказать нигилистического отрицания вконец опостылевшего наследия весьма и весьма будто бы на редкость дико недалеких предков.
Да и промеж собой умеренные российские радикалы никак не могли ни о чем существенном действительно вполне же вдумчиво хоть как-либо вот на деле поистине договориться.
Потому как если и присутствовала во время всех тех их нескончаемых споров хоть какая-либо вообще попытка действительно более-менее создать конструктивный диалог, то ведь все равно амбициозное устремление доказать абсолютную именно что свою вернейшую правоту почти всегда брало вверх над всяким здравым смыслом.
А потому и поболее всего душевных сил вкладывалось нисколько не во что-либо иное, а как раз в то самое полнейшее чувственное отрицание абсолютно так совсем некомпетентного мнения собеседника.
И это как раз уж чисто подобным до чего и впрямь весьма многозначительным образом оно буквально-то всегдашне и будет тогда сколь объективно вполне вот разом и выглядеть.
Все кричат друг на друга и даже самих себя уж вовсе не слышат, однако при всем том каждый сколь еще самодовольно при этом считает, что ему-то точно на этот раз явно как-никак удалось поистине посадить своих незадачливых оппонентов всем тем острым и язвительным словом в одну ту непомерно гигантскую лужу…
425
И все дело тут было, собственно, в том, что при подобном роде общения между интеллектуалами, живущими подчас в совершенно разных системах координат, главная суть зачастую выражается в одном лишь виде девятого вала вздыбленных к самому небу эмоций.
Ну а «крайне ядовитое чувство отдавленного локтя» разом и подминает под себя всяческий простой, словно азбука или таблица умножения, элементарный и обыденный здравый смысл.
А в особенности все это так попросту ведь и будет уж выглядеть именно при обсуждении весьма острых вопросов, иногда требующих более чем самого незамедлительного сурового решения.
Политики без амбиций — они не политики!
Однако довольно-то многое вполне однозначно решается как раз-таки во время закулисных игр, в которых зачастую именно словесные баталии и предрешают судьбу будущих кровопролитных сражений — быть им или же нет.
426
И очень многое в этой жизни до чего непременно зависит как раз от тех хоть сколько-то вовремя правильно произнесенных слов…
Вот только будут ли они кем-либо, затем действительно услышаны?
Сколько бед можно было бы предотвратить, не будь на пути всякой истины этакого непомерного количества препонов и рогаток!
Ведь человека бывает невообразимо же трудно в чем-либо переубедить вовсе не потому, что сами по себе доводы туманны, слабы или во всем не обоснованы, но прежде всего оттого, что тот фактически считай, совсем на корню отрицает всякое мнение собеседника, как
