Бог знает лучше.

Москва, что у вас случилось? – ответил в трубке женский голос.

– Москва... – завопил мужчина. – Присылайте... Армию, танки, авиацию... У нас восстание! Стреляют! В нас стреляют!

Помощник Советова, стоявший рядом, внезапно завизжал и попытался спрятаться под стол.

– ААААААА!

В окно влетела граната.

– Зареченск... Зареченск... Почему не отвечаете? Что у вас происходит? – повторила женщина... Ветер шевельнул шторой на сорванной взрывом гардине...

... На лице мужчины, опрокинувшегося навзничь на промокший от дождя и крови тротуар, застыла довольная усмешка. Все правильно сделал. Красиво сработал.

– Вить, Крест накрылся.

–Понял.  Кроме нас кто-нибудь еще остался?

– Медведь и Тихий еще. Но раненный. Мишаня его на себе поволок. Может и повезет.

– Сигареты есть?

» Бросайте оружие, сдавайтесь...»

– Пусть покричат, а мы покурим пока.

– Конь... Ты вот что. Уходи. За нас потом разберешься.

– А ты как?

Смуглый пожал плечами.

– А я их крышами уведу. Если что, у Хромого пересечемся. Слушай, да ништяк все будет. Забыл? Я же фартовый. Давай, вали. А я еще пообщаюсь тут, прикрою. И... Правильно ведь мы все сделали. Все правильно.

...  – Мишаня, подожди, не спеши. – простонал, лежащий на плечах Медведя.

– Ты что, Тихий? Не волнуйся, я тебя вытащу. Сумка только мешает.

Снова стон.

– Нет. Положь меня, кончаюсь я.

Медведь аккуратно снял его с себя, положил на асфальт, сунул под голову свернутый пиджак.

– Братуха...

Тихий через силу улыбнулся.

– Помираю я, Миша, понимаешь. И нисколько не страшно мне. Совсем ведь. Свет вижу, родителей, Верку... Скажи... Может и правда мы под амнистию попадем и простятся нам грехи наши... Узнаю.

Последний выдох... Громила прикрыл мертвому глаза, вытащив из-под головы пиджак, накрыл ему лицо.

– Ты пока полежи, отдохни. Я быстро. – раскрыл сумку, засунул пару лимонок в брючные карманы. Одну в руке... Снял и откинул в сторону автомат. Все равно патронов нет. Пошли...

Он остановился, уткнувшись в стену здания. Сзади собачий лай, крики. Обернулся. Дом нежилой похоже. И правильно. Нехорошо людей с собой брать, они же не виноваты, не при делах. Ну что, Миша... Жил ты как зверь, хоть умрешь как человек. А как Тихий сказал? Может и действительно Указ на нас подписан...

Кто-то подергал его за ремень. Он повернулся и чуть не сел на землю от удивления. УЛЯ? Она... и не она вовсе. Белая рубашка до пят, крылья за спиной.

– Мишаня.

– Ульянка, ты? Ты...

Она посмотрела на него снизу вверх.

– Я это, Мишаня. Не узнал?

– Да ты как тут? Зачем здесь? Беги отсюда...

– Я за тобой пришла, пойдем.

Она показала наверх.

– Все хорошо. Все тебя там ждут. И Валечка ждет.

Улыбнулась.

– Пойдем.

Медведь, кивнув, улыбнулся ей в ответ. А ведь раньше думал, что совсем разучился. Он поднял голову и засмеялся, видя Врата. Легко и радостно стало ему... Он посмотрел на подходивших автоматчиков.

– Руки подними... 

Взрывом на втором этаже склада выбило окна... Две фигуры, детская да взрослая взлетели ввысь в Свет...

... «Эх, загу-загу-загулял, загулял,
           
  Паренек молодой, молодой
                           
  В красной, эх, рубашоночке,
         
  Фартовенький такой.»

Бежим... Смуглый, обернувшись выстрелил, и почувствовал как правая нога наливается болью. Похоже все, не уйти уже. Отгулял.  Кончился у тебя фарт, парень. И патронов больше нет. Он отбросил ненужный пистолет и хромая пошел по крыше. Не зря видать те сны твои были. Вещие...

  Эх, промо-промо-промотал, промотал
  Он все свои да деньжоночки
  В красной рубашоночке,
  Фартовенький такой.

Сзади послышалось.

– Стоять!

Да пошли вы, суки. Смуглый доковылял до края и, повернувшись, ухмыльнулся. По лицу то ли слезы, то ли капли дождя. Хоть напоследок... Подошедшие, опустив автоматы, молча смотрели на окровавленного, пляшущего на краю крыши парня. Говори, говори, рассказывай... Кто-нибудь да запомнит.

  Эх, загу-загу-за-загубил,
  Он свою молодушку
  Бедную голубушку
  Несчастненький такой.

  Эх, потерял он улицу,
  Потерял он родной дом,
  Потерял он девочку, в которую влюблён.

Один снял шлем, покачал головой.

– Хватит, отплясался. На колени. Больно не будет.

Заткнись...

Смуглый поднял голову в вечернее небо и услышал такой знакомый голос.

– Лети, любимый. Лети, Лешенька, а я тебя там встречу.

Улечу... Не возьмете.

Раскинув руки он сделал шаг назад. И небо обняло его теплыми руками, и вкус поцелуя на губах...

ЖЕНЬКА!

  » Эх, загулял
  Парень молодой
  В красной рубашоночке
  Фартовенький такой... «

Командир подошел к краю крыши, посмотрел вниз.

– Что там?

– Готов.

В небе над ним сделал круг ястреб.

... Командир отошел от края, повернулся к бойцам и...  внезапно отпрянул в сторону, вскидывая автомат.

– Кто еще здесь?

В ответ издевательский девичий смех, чья-то тень мелькнула в сумерках...

– НЕ ПОДХОДИ! НЕ НАДО!

Омоновцы начали оглядываться.

– Что это? Где?

– Вон там... Стреляй.

– В кого?

Все тот же смех.

– Что страшно стало, суки? Я же вас всех за него найду, всех. Приду к вам... Бойтесь... Бойтесь ночи.

– Командир? Что делать?

– Уходим, быстрее, отсюда. БЕГОМ!

... Конь, цепляясь непослушными пальцами, попытался оттолкнуться от стены. Вокруг слышалось.

– Гляди-ка встает ведь.

– Да нет, не встанет. Куда ему.

Врешь, падла, на коленях перед вами никогда не стоял. В памяти внезапно всплыло «Я на колени только перед Богом встаю...». Кто говорил? Седой что-ли или тот дед с пересылки... Встал, посмотрел на гогочущих в броне. На людей вроде похожи. Сплюнул.

– Хватит базлать, козлы. Кончайте разговор.

Автоматные очереди отшвырнули его назад. Тело сползло по кирпичной стене, оставляя кровавый след. Почему-то не больно... Меня убили ведь и не больно. А там, в вышине, кто меня зовет? Вспомнил...

– Витенька, сынок. Хватит, нагулялся, пора домой идти...

Мертвые губы шевельнулись.

– Иду, мама...

... Мужчина с генеральскими погонами в черном кожаном плаще поправил фуражку и оглядел стоявших рядом.

– Ну что у нас? Узнали кто они были?

Один из подчиненных вышел вперед.

– Ну, судя по наколкам, уголовники. Конкретней... пробьем по базам.

– Почему никого живым не взяли?

– Извините, товарищ генерал, вы же сами приказали...

Тот поджал губы.

– Поторопился. А вы и рады стараться были. – он скривился.

– Хорошо, что с ребенком?

– Виноваты.

– Конкретней?

– Исчез. И девки тоже с ним...

– ЧТО? – генерал побагровел. – Упустили... Искать, землю носом рыть. И помните. Не найдете сами смерти просить будете...

Немного успокоившись, он выдохнул.

– Слышь полковник. А вот интересно, почему они все улыбаются, словно смеются над нами. Знаешь?

– Никак нет, товарищ генерал. Может быть под наркотиками были...

Генерал, поморщившись, вздохнул.

– Не то... Пустое. Я вот думаю... думаю, знали они что-то. Нечто особенное. То чего нам всем знать не дано. То чего мы понять не можем. И не сможем понять уже... А они знали. Поэтому и на смерть шли смеясь.

«Витя... Прощены вы будете. Я обещаю. И... Витя... вы главное, не бойтесь ничего больше. Не надо ничего теперь бояться, совсем... Даже смерти. Потому что все хорошо будет. Вы только верьте.».

... Черноволосая девушка, стоящая у окна, посмотрела на улицу. Вечер, дождь... За что... Даже проводить его не смогла. Прости меня, нельзя ведь было. Она простонала. За что?

«Течет речечка, да по песочечку -
Берега крутые,
А в тюрьме сидит молодой жиган,
Начальничка просит:

"Ой, ты, начальничек, ключик-чайничек,
Отпусти на волю,
Одна соскучилась, да дома ссучилась,
Милая по мною..."»

Женщина, идущая по пустынной вечерней улице, испуганно ойкнула, уронив на асфальт продуктовую сумку. Из кустов к ней вышел молодой мужчина, улыбнулся золотым зубом.

– Здравствуйте, Шана Акимовна. Извините, что напугал. Не желаю я вам зла.

Она удивленно помотала головой.

– Ты меня откуда знаешь? И сам-то кто будешь?

– Вы же Женина мама. Вон дом ваш. Квартиру могу сказать. А меня Алексей зовут, люди обычно Смуглым кличут. А кто я? Вор.

Женщина побледнела.

– Это что получается... Женька с тобой загуляла, ах, вы... С уголовником1

– Успокойтесь, пожалуйста. Не пускаю я ее в свои дела... – Смуглый помолчал. – Может сядем да поговорим, чтобы непонятного не было? – он потянулся за сумкой. – Не бойтесь. Со мной вам безопасно.

– А куда пойдем?

– Да вон, скверик. Место тихое. – он взял сумку...

... – Короче, залетел по малолетке да по глупости... А школу уже на зоне закончил.

– А Женька?

– Люблю я ее. Люблю... по настоящему. Ну да... пятнадцать лет ей. Только вы ничего плохого не думайте и не надо ее ругать. Чистая она...

... – А к нам почему не заходишь, раз адрес знаешь, меня стесняешься?

Смуглый серьезно посмотрел на нее, покачал головой.

– Нет. Просто меня здесь много кто знает. Если увидят.  Слухи пойдут, мол с ворами связались. Зачем вам?...

А начальничек, ключик-чайничек,
Не дает поблажки,
Молодой жиган, жиган-жиганок
Гниет в каталажке.

Ой, ходят с ружьями суки-стражники
Днями и ночами.
"Ой, вы скажите мне, вы братья-граждане,
Кем пришит начальник?"

– Леша. – Женя откинулась на спинку парковой скамейки, прикрыла глаза. – Скажи только честно. Ты сколько хотел бы, чтобы у нас детей было?

– Женька... Совсем уже... Рано тебе еще об этом. Школу сначала закончи.

Она пожала плечами.

– А одно другому не мешает. Ну сколько?

– Нет, ну раз такой разговор пошел... Четверо.

– Здорово. Два мальчика и две девочки...

– Юджи, я сказать тебе хочу. Я... чтобы ты знала завязать хочу. Ради тебя, чтобы я к тебе домой мог зайти.

– Леша... Ой... А твои ну... братва, Конь... Они же...

– Да ты что? Все хорошо будет. Я ведь никому ничего не должен. Нормально все. Ты школу закончишь...

Течет речечка, да по песочечку
Моет золотишко...
Молодой жиган, жиган-жиганок,
Заработал вышку.


А я девчонка, да молодая,
Звать меня Маруся.
Ой, вы ж подайте мне того начальничка -
Крови я напьюся...

Девушка, улыбнувшись, раскинула руки. За ее спиной сгустилась странная нечеловеческая тень, глаза, в полумраке, сверкнули красным... Ждите.

Через сутки после событий на площади, командир взвода ОМОНа майор Гавриленко Виктор Андреевич был найден мертвым в свой квартире, в собственной постеле, в луже нечистот. По заключению предварительной медицинской экспертизы он умер от страха...

БОЙТЕСЬ НОЧИ...

...  Девушка с коротко остриженными, поседевшими волосами , вздохнув, зашла с балкона в комнату.

– Мать, что там происходит?

– Стреляют. В районе площади.

Донесся отзвук взрыва. Далеким эхом прозвучала автоматная очередь.

– Ой, а это чего? – удивилась Ульянка и сама себе ответила. – Да поняла я, не маленькая уже. Витя там...

В зал забежал Костя.

– Девки, быстрее. Уходить надо, пока...

Алиса молча подхватила приготовленный рюкзак. Ульянка всплеснула руками.

– Масечка, иди ко мне. – и сунула котенка за пазуху.

Мику пристроила на груди переноску с младенцем.

– Костя, бля, не копайся.

– Да подожди. Я хоть холодильник отключу и электричество. Готово.

Когда уже спускались по лестнице...

– Костя, а родители как?

– Договорились же. Если нормально все будет, позвоним... А не будет... значит не позвоним...

... Уже сидя в автобусе, Алиса глянула в окно и недоуменно пожала плечами.

– Странно ведь. Костя, ты говорил, что с утра патрули были,