- Глядите, други, - прошептал Смин. - А на Учениках-то снег не тает.
- Ну да, не тает, - тоже шепотом подтвердил Максим. - И что тут невиданного?
- Так ведь они же теплые. Полудесятник Ягдар, а как такое может быть?
Кирилл не отозвался, прислонившись затылком к каменной поверхности и глядя куда-то перед собою.
- Это для нас - теплые, а для снега, выходит, - холодные, - рассудительно предположил Максим. - Верно мыслю, полудесятник Ягдар?
Держан облизнул внезапно пересохшие губы; пробуя голос, тоже спросил:
- А помнишь, княже, как дядька мой Василий с братом Иовом нас с тобою вон на том камушке...
- Все за руки возьмитесь, - сказал Кирилл как-то отчужденно. - Замерли - и ни звука. Сейчас уже здесь будут.
Максим судорожно всхлипнул, его замерзшие пальцы завозились, затряслись в правой ладони Держана. В левую ладонь княжича легла рука Кирилла - горячая, окостенелая.
Двое в сером неслышно и неожиданно появились из-за сосновой колоннады, скользнули по поляне быстрыми глазами в узких просветах обмотанных лиц. Переглянулись, обменялись короткими знаками. Перемещаясь в противоположных направлениях, дважды обошли вокруг Синь-Камня. На втором круге Держан не выдержал, зажмурился совсем по-детски. Тяжелая и неподвижная ладонь Кирилла в его руке наполнилась сухим жаром.
- Следы сюда вели, - донесся до них слегка приглушенный тканью голос.
- Верно, - отозвался другой.
- Они где-то здесь.
- И это верно.
Скрип снега под ногами сместился вбок и стал отдаляться. Держан решился осторожно разлепить веки - мало-помалу и одно за другим.
Двое в сером неслышно совещались на краю полянки.
Почему-то боясь повернуть голову, он скосил взгляд в сторону Кирилла, натолкнулся на совершенно белые немигающие глаза с огромными темными зрачками. Поневоле дернулся, окатился мгновенным ледяным потоком от затылка до поясницы и замер.
А люди в сером стали быстро прибывать одновременно отовсюду. Держан зачем-то принялся считать их; дошел до полутора десятков и бросил с неожиданным безразличием. Они же споро выстроились в двойное полукружье на краю поляны. Объявился еще один, обошел кружок Учеников по внешнему кольцу, остановился перед строем. Глядя под ноги, задумался о чем-то. Обратив к Синь-Камню лицо, в несколько рывков освободил его от серых обмоток и прокричал:
- Юнаки Ягдар, Держан, Смин, Вигарь и Максим! Объявитесь!
- Мастер-наставник Ратибор... - прошептал Держан.
Кирилл очнулся, похлопал глазами. Пальцы его будто нехотя разжались.
- А, так вот вы где. Значит, я не ошибся, - как-то обыденно проговорил Ратибор. - Ко мне, юнаки.
Двойное полукольцо за ним заметно оживилось.
- Полудесятник Ягдар, - сказал он, дождавшись построения настороженной, донельзя усталой и совершенно сбитой с толку пятерки. - Ты - един, кто сохранил своих людей. Честь тебе от всех "неусыпающих" и от меня особно!
Правая рука с негромким хлопком легла на грудь, а голова склонилась в поясном поклоне. Два десятка рук и голов за его спиной слаженно повторили это.
- А теперь возвращаемся.
- Куда, мастер-наставник? - как всегда не удержался любопытный Смин.
- Домой, вестимо, в Большой Дом, - удивился Ратибор, намереваясь двигаться дальше.
- Мастер-наставник, - остановил его Кирилл. - Выходит, что не было ни чужаков, ни нападения на дубраву.
- Да, не было, - подтвердил Ратибор. - Как только освоитесь с этим пониманием - начинайте следовать за нами. Теперь дозволяю не спешить.
Он подал знак "неусыпающим" и помчался впереди них вниз по склону.
- Братцы, так ведь тогда получается... - завёл Смин удивленно и как-то обиженно.
- Потом, - попросил Кирилл. - Пожалуйста, давай-ка всё потом. Дома.
- И после баньки, - с нескрываемым предвкушением заключил Держан.
- Не только. Еще и после обеда с мясцом да сластями - верно говорю, юнак Смин? За мной, други!
***
- Ты, Белый Отче, прав оказался. Как всегда, - сказал отец Варнава, с полупоклоном разводя руки в извинительном жесте. - Уж прости мои сомнения. И спасибо тебе.
Ворон покачал головой:
- Как всегда? Ты, Вирий, постарайся не забывать, что и Белый Полоз, и даже Белый Айя Великий ошибались не раз. К тому же духовный опыт и твоей, и моей веры говорит, что почти невозможно человеку слушать похвалы без ущерба для себя. На годы мои не смотри - меня сказанное по-прежнему касается.
- А здесь ты просто прав, Белый Отче. Ладно, оставим это. Хочу кое в чем удостовериться - для себя. Посему яви милость, припомни-ка вот что: делал ли когда-либо Синь-Камень людей невидимыми?
Ворон опять покачал головой:
- Нет. На памяти Блюстителей Порога - никогда. Здесь не Диева Котловина, здесь все возможности голубого гранита давным-давно закрыты на ключ.
Глава VIII
Избыточно роскошные, но вместе с тем исполненные действительных архитектурных достоинств термы (попросту говоря, бани) Саргатты являлись одними из тех ее достопримечательностей, которыми она гордилась по праву. Выстроены они были еще при императоре Первого Рима Галектусе на его личные средства. Как уроженец Саргатты, он искренне любил свой родной город и желал прославить его таким образом. Впрочем, прославил заодно и себя самого, ибо по сей день их только так и называли: термы Галектуса.
Отец Паисий (в то время уже NobilisPaulus) регулярно посещал их вместе с благородным Маркусом всякий раз, когда служба вынуждала вновь навестить Саргатту.
Возведенные по проекту самог; Сенециона с использованием илурийского мрамора, каносского гранита, пиренского габбро и даже малахита из далекой варварской Картарии, с прекрасными смальтовыми мозаиками работы искуснейших мастеров, они влетели патриотичному сентиментальному Галектусу в копеечку.
Термы еще в Первом Риме являлись не столько заведениями помывки с брадобрейно-цирюльными услугами, сколько своеобразными клубами и центрами развлечений. Одни – для знати, другие – для прочих социальных групп и слоев.
Здесь велись беседы и диспуты, закатывались пиры, совершались сделки, делались ставки на что угодно, произносились речи, зачитывались вслух важные документы, декламировались стихи и колкие эпиграммы на известных людей. Здесь можно было послушать музыку, посмотреть танцы красивых девушек и юношей (и даже уединиться с приглянувшимися в предусмотренных для этого комнатах и уголках), выступления фокусников, акробатов и прочие представления. Словом, лишь очень немногое из того, что нельзя было найти в термах, оставалось за их внешними стенами.
С тех пор, как Церковь постепенно начала набирать силу, она всё более и более неодобрительно поглядывала в сторону подобных заведений. Основное внимание в деле внедрения должной благопристойности уделялось преимущественно так называемым общественным термам. Следовало полагать, термы знати и прочих состоятельных людей и без того являли собою вполне удовлетворительные образцы высокой морали и нравственности.
В Саргатту отец Паисий прибыл поздним вечером.
Промозглые Крещенские холода (пусть и намного пожиже знаменитых Крещенских морозов Славены) дотянулись до него даже в Новом Риме и изрядно доняли в дороге. Ему не хотелось ничего, кроме как поскорее добраться до гостиницы, приказать прислуге согреть постель и лечь спать.
Очередной наемный возница, разумеется, знал самую приличную, чистую, удобную и сравнительно недорогую из таковых. Он остановил возок у входа в «Sargatta corona» и, обернувшись, проникновенно сказал выглянувшему наружу лекарю:
– Вы очень приятный и почтенный человек, домине! И сразу понравились мне. Поэтому скажу вам честно, как родному: лучшей гостиницы вы не найдете во всей Саргатте.
– Любопытно, сколько платит тебе ее хозяин за раздачу подобных советов и за каждого постояльца, carissime? – устало поинтересовался отец Паисий. – Я не хочу ругаться, я хочу спать. Так что просто отвези меня к «Domum tuam» – и всё.
Звучно прищелкнув языком конной паре, возница без возражений встряхнул вожжами. К своей маленькой коммерческой неудаче он отнесся довольно философски.
На ночь отец Паисий выпил вина с пряностями и поспешил юркнуть в теплое нутро прогретой постели. Однако утром