Кукловоды (серия "Кто ты?"-2) * добавлена 14 глава*

все равно почувствовал легкое недомогание и прочие симптомы приближающейся простуды. Сейчас следовало бы хорошенько пропариться в баньке, а потом маленькими глоточками вливать в себя кипяток отвару сухих побегов малины вместе с ивовой корой да цветом синеглава. И спать, спать, спать… Но если один комплект этого благолепия пребывал слишком далеко, то для последнего было вовсе не время.

Лаконикум (сухая сауна) терм Галектуса мог заменить отсутствующее лишь отчасти. Впрочем, выбора не было. Туда отец Паисий и направился прямиком, быстрым шагом минуя бассейны фригидария и тепидария.

Под небольшим куполом потельни было сумеречно, жарко и довольно пусто. Вокруг центрального очага сидели только двое посетителей возрастом помоложе и постарше его самого – наплыв завсегдатаев начинался не ранее полудня. Ответив на молчаливые приветственные наклоны седых голов своим, таким же молчаливым и вежливым, отец Паисий присел в стороне, закрыл глаза и полностью отдался вдумчивому процессу потения. Всё прочее надлежало отложить на потом.

Несколько раз он покидал лаконикум, погружался в холодный бассейн фригидария, обращая на себя удивленные взгляды – так не следовало поступать ни в коем случае, ибо не являлось полезным для здоровья. Особенно для здоровья людей в почтенных годах.

К третьему заходу количество почитателей сухого потения увеличилось до шести, и лекарь решил приступить к расспросам.

Да, благородного Маркуса определенно вспомнили трое. Еще один сделал это явно из вежливости и с целью участия в разговоре.

Верно, когда-то он бывал здесь, но последний раз его видели то ли семь, то ли девять лет назад. Все-таки девять? Вы уверены в этом, благородный Витус? Ну что вы, у меня нет оснований сомневаться в ваших словах, просто я люблю точность во всем. Да… Да… Вот оно что! Благородный Паулус является другом благородного Маркуса? И это не ваши слова, а его самого – вы слышите, друзья мои? Благородный Паулус не видит в том ничего удивительного? Поразительно! Одно только это уже является прекрасной рекомендацией, если не сказать больше. Конечно… Конечно… Ведь даже и до нашей тихой Саргатты доходят столичные слухи, что блестящая карьера благородного Маркуса… Где он сейчас? Опять-таки всё те же слухи и догадки. Вероятнее всего, в самом Риме. Ах вот как… Именно со столицы благородный Паулус и начал свои поиски? В таком случае, возможно, ст;ило бы попробовать… Да? Ну тогда… Ничего, ничего, благородный Паулус, простите и нас. Как – за что? Мы же ничем не смогли вам помочь.

Похожий (с несущественными вариациями) результат дал опрос у бассейна калидария. В тепидарии к этому добавилось разве что высказанное с учтивыми извинительными оборотами осторожное любопытство по поводу его длинной бороды: не является ли благородный Паулус адептом Ордена Просвещенных Тайнозрителей и Звездочетов, который, как известно, начинает входить в моду среди ученых и просто образованных людей благородного звания? На что он со столь же благовоспитанной легкой печалью сожаления вынужден был ответствовать отрицательно.

Отец Паисий вновь посетил потельню лаконикума, после которой на этот раз решил посидеть в бассейне с горячей водой. Выбравшись оттуда и привычно обернувшись белой льняной тканью, присел на теплую мраморную скамью у стены. Прикрыл глаза, прислушался к себе. Простудные симптомы не исчезли полностью, но основательно сдали свои позиции. Пока этого было достаточно.

Теперь можно было немного отдохнуть. Или слегка перекусить и ждать уже полноводного послеполуденного притока завсегдатаев. Для прандиума (полдника) следовало либо направиться в триклиний, либо призвать одного из здешних пронырливых мальчишек-миньонов и попросить его принести сюда на простой италийский манер немного…

– Приветствую вас, благородный Паулус, – негромко и почтительно произнес голос над головой.

Отец Паисий очнулся, открыл глаза – оказывается, незаметно для себя самого он начал погружаться в дрёму.

– Приветствую вас, благородный Паулус, – с тем же почтением повторил стоявший над ним человек. В нарушение всех писаных и неписаных правил, он прошел сюда в верхней одежде и обуви. Из под опущеного капюшона виднелась только нижняя часть лица с короткой бородкой. Складки темного плаща выдавали находящийся под ним длинный клинок у левого бедра.

– Мое имя – Веспа.

– Просто Веспа – и всё? – уточнил отец Паисий. – Но ведь это всего лишь прозвище. Впрочем…

Он пожал плечами.

– Да, благородный Паулус, просто Веспа. Вы разыскиваете благородного Маркуса. Я могу отвезти вас к нему – у входа в термы ожидает карета. Прошу простить меня, но нам следует поторопиться.

– Прекрасно! Мои долгие поиски наконец-то увенчались успехом. Но почему я должен доверять и вашим словам, и вам самому, уважаемый Веспа?

Человек в плаще молча скользнул рукою под его полу у пояса и вложил в ладонь отца Паисия какой-то небольшой предмет.

Расслабленная доселе поза лекаря стала чуть более напряженной:

– Это наконечник арбалетной стрелы или болта. Мне он знаком. А что могли бы рассказать о нем вы, уважаемый Веспа?

На видимой части лица под капюшоном губы раздвинулись в короткой бесстрастной улыбке:

– Немного, но достаточно. Именно его вы, благородный Паулус, извлекли из левой стороны груди моего господина. Точнее, почти из сердца. Именно вам он обязан своей жизнью. А произошло это еще в те времена, когда благородного Паулуса называли всего лишь Павлом из Славены. Скорее всего, вы не знаете, но благородный Маркус до сих пор очень трепетно относится к этому памятному предмету и бережно хранит его. Мне наконечник был доверен с большими оговорками, поэтому попрошу вернуть его… Благодарю, благородный Паулус…

– Я сейчас же оденусь, – заявил отец Паисий, решительно поднимаясь с мраморной скамьи.

– Буду ожидать вас в карете у входа. Выйдете – и сразу садитесь в нее без промедления.

Только после того, как карета тронулась с места, Веспа наконец откинул с головы глубокий капюшон. Под ним открылось лицо малоприметного темноволосого человека лет тридцати. По-особому спокойное выражение карих глаз и скупая выверенная пластика каждого движения дали понять отцу Паисию, что перед ним – умелый и опытный воин.

Ответная невозмутимость лекаря и его явное нежелание задавать какие-либо уточняющие вопросы, также были оценены Веспой. Он удовлетворенно кивнул и заговорил сам:

– Сейчас попрошу вашего внимания, благородный Паулус. Мы направляемся на одну загородную виллу. Всё, что там произойдет, очень важно для моего господина… – на его лице вновь появилась короткая бесстрастная улыбка. – Когда-то и вашего господина также. Теперь лично о вас. Скорее всего, какое-то время придется провести в уединенном месте и в обществе нескольких человек. Надеюсь, ваше участие в событиях этим и ограничится, но сейчас мы не знаем, как могут пойти события. На крайний случай, постарайтесь держаться как можно ближе ко мне и моим людям. Их вы сможете отличить по таким знакам…

Он развязал тесемки плаща у горла и раздвинул его верхнюю часть. Отец Паисий увидел черно-лазоревый шейный платок. Это были геральдические цвета рода Этерниев, к которому принадлежал и сам благородный Маркус.

– Я гляжу, оружие при вас, благородный Паулус. Мне известно ваше былое умение владеть клинком, не сомневаюсь в нем и сегодня. И тем не менее: не обнажайте его, не пытайтесь помочь мне и моим людям. А главное, всячески старайтесь не выходить из-за их спин. Ваша безопасность для нас – превыше наших жизней. Такова воля благородного Маркуса.

Коротким поклоном Веспа обозначил конец своей речи.

– Я понял, – столь же коротко ответил отец Паисий.

За окнами проплыли последние дворы предместья, карета выбралась на старую Сеттиеву дорогу с ее древними оливковыми рощами по сторонам. Веспа обернулся к маленькому заднему окошку, сообщил с не совсем понятным удовлетворением:

– Те же двое всадников, которых я заметил возле терм. Впереди то один, то другой. Очень хорошо.

Поскольку это явно сообщалось не для сведения лекаря, то он ничем на это и не отозвался.

Оливковые рощи сменились холмами с виноградниками на солнечных восточных склонах, загородными домами в островках деревьев и виллами с прилежащими угодьями. Карета свернула к одной из них, не самой приметной. Всадники, неоступно следовавшие на отдалении от самых терм Галектуса, остановились. Выждали некоторое время, после чего стали разворачивать коней. Увидев это, Веспа отвернулся от заднего окошка и хмыкнул всё с тем же непонятным удовлетворением.

Еще на подьезде отец Паисий приметил по давно известным ему признакам, что это было не роскошное имение, а обыкновенная Villa rustica, сельское поместье.

Их, очевидно, и ожидали, и наблюдали за приближением. Карета въехала во внутренний двор через распахнувшиеся в высокой каменной стене ворота. Сразу вслед за этим створки их сомкнулись, залязгали засовы.

Выйдя наружу, отец Паисий не открыл для себя ничего нового. Впрочем, и не ожидал этого. Как обычно, напротив располагался двухэтажный господский дом, по бокам – длинные строения с жилыми комнатами прислуги, полевых работников и подсобными помещениями всякого рода.

Подбежавший vilicus, то есть управляющий, завладел вниманием Веспы. Довольно продолжительный быстрый шепот доклада сопровождался обильной жестикуляцией первого и нечастыми молчаливыми кивками последнего. По завершении докладчик был отправлен к продолжению своих предыдущих дел, а Веспа обратился к отцу Паисию:

– Благородный Паулус, еще в термах я осознал, что невольно лишил вас прандиума. Времени у нас, как мне представляется, вполне достаточно для неспешного приема пищи. Ранее я предвидел такую возможность и сделал соответствующие распоряжения на кухне. Прошу вас…

От всего выбора мясных блюд лекарь вежливо отказался, смутно сославшись на некую связанность некими же обещаниями. Ограничился рыбой, лепешками, превосходным саргаттским изюмом, сырами и прочими кисломолочными продуктами. Веспа отнесся с пониманием, ибо в среде рыцарства большинства европейских стран обеты всякого рода были в большом ходу.

Завершив трапезу и чувствуя ненужность в данный момент никаких дальнейших разговоров,они даже успели немного помолчать в своих креслах.

За арочной колоннадой главного входа в столовый зал послышались шаги. Из-за крайней колонны появился человек в легких доспехах, доложил:

– Они приближаются.

– Нам пора, – сказал Веспа, поднимаясь. – Благородный Паулус, предлагаю следовать за мной.

В сопровождении восьми вооруженных человек с черно-лазоревыми платками на шеях они спустились в огромный сводчатый подвал. По углам и стенам один за другим вспыхнули факелы в кронштейнах и светильники. Почти все пространство заполняли собой большие бочки, штабеля средних и малых бочонков. Плотный винный дух, явивший себя на первых же ступенях лестницы, загодя сообщил об их содержимом.

В одном из углов уже был приготовлен стол с кувшином воды и одиноким серебряным бокалом на нем. Рядом – такое же одинокое кресло.

– Располагайтесь, благородный Паулус, – предложил Веспа. – А