нужно.
А необходимо, всего лишь, обычное спокойное приятное общение, без задних мыслей, для своего удовольствия, как у всех нормальных людей, а не такое, как у меня, через какие-то усилия, через «не могу и не хочу».
А мне, нужно откровенно признаться, долго пришлось переламывать себя и убеждать для того, чтобы к Петру вот так-то нахально в дом вломиться - «Встречайте меня, я, гость Ваш дорогой, к Вам явился!».
Всё мне внешняя подпитка нужна в виде каких-то близких людей, которое пожалеют и по головке погладят. Сам не могу справиться. Одни бросили меня, а может и не бросали, может что-то более сложное и неоднозначное замутилось. Кто его знает? По этому вопросу трудно прийти к определенному выводу.
Но, факт остается фактом, что, не прошло и двух десятилетий, как я наконец-то проявил мало-мальскую инициативу и нетривиальным и экзотическим способом начал поиски тех, кто сможет мне помочь - «Ау! Где вы? Что вы где-то там потерялись? Идите ко мне! Быстро! А то я уже заждался! Шагом марш! Быстренько, быстренько! Скоренько, скоренько! Что вы там как увальни движетесь и вовсе не туда, куда нужно. Быстрей, быстрей, устал ждать уже вас. Ну вот, всё как прежде и всё как всегда!»
Ладно, оставим людей пока в сторонке, они что-то на помощь со всех ног не бегут, своих проблем по горло, с ними вопрос еще не решен окончательно.
А где я сам-то? Где я? В какой дыре? Люди людьми, может они мне и помогут, но почему я сам себе уже не могу помочь как раньше?
Конечно, нужно признать, что без любви и поддержки самых-самых близких людей, таких как отец, мать и иже с ними, ты будешь в любом случае морально раздавлен, но без помощи всех остальных я же справлялся с внутренними проблемами самостоятельно в молодости.
Находил внутри себя какие-то силы, уверенность, позитив, гармонию. Была самодостаточность и внутренний стержень. Ну и худо ли, бедно справлялся как-то, позитивно и открыто на мир продолжал смотреть.
А сейчас что? Сейчас чуть что – «Ой, больно! Тут болит, да тут нехорошо, да и вообще всё хреново, да и ты – уже не ты, а твоя прежняя оболочка.»
Причем раньше и сам был в душе живой и гармоничная связь была с окружающими людьми, даже усилий к такому положению дел не нужно было прикладывать.
Почему в душе самодостаточность и лучезарная радость, независящая от внешних обстоятельств исчезли?
Когда-то же всё это естественным образом присутствовало во мне и причем к наличию всех этих качеств я лично не прикладывал никаких усилий, сами по себе они у меня в душе сидели тихо и мирно, не ссорились между собой; не высовывались, когда не было нужно; в картишки, наверное, поигрывали, когда мной не были востребованы, но при случае сильно мне помогали и даже иногда в молодости буйно и разухабисто себя вели, достаточно свободно и громко песни орали и кое-кого даже стращали из тех, кто ко мне невежливо обращался и плохо относился.
А сейчас этих бесценных качеств уже нет у меня, куда-то испарились. Сбежали, наверное; покинули меня, надеюсь, что не навсегда, правда, надежда на это слабая осталась.
Наверное, всё это во многом – возрастное, но и мои индивидуальные особенности играют роль по всей видимости. Никуда не денешься от этого.
Ведь я незаметно для самого себя, а в общем-то я давно об этом догадывался, стал по жизни одиночкой.
Приблизился, так сказать, по своей сути к самому себе» с иронией подумал Григорий.
«Хотя сейчас я стал одиночкой, но я отчаянно нуждаюсь в любви и поддержке близких людей. Вроде бы и общение бесконечное сильно уже не нужно, отторжение общения идет – не готов балаболить языком целыми днями напролет как раньше и в тоже время поддержка близких, хотя бы, моральная очень нужна.»
По лицу Григория пробежала легкая тень и он с сожалением подумал:
«Но я бы с удовольствием вернул бы прошлые времена, когда я балаболил целыми днями напролет, не задумываясь о последствиях, и естественным образом стремился к общению, в те далекие дни мне явно было комфортнее.
Конечно, я, наверное, несколько идеализирую прошлое, но, все-таки, как ни крути, тогда у меня было светло на душе и, к тому же, я вполне гармонично себя ощущал на этой земле и не пытался изменить себя и свою жизнь. Всё текло естественным путем».
Глава 22
«Вот я никак и не могу понять: «А нужно ли ломать свою натуру, чтобы жизнь свою изменить? Ведь без изменений в себе, ты не изменишь свою жизнь.
В чем-то жизнь моя и улучшится, но улучшение это произойдет за счет того, что я сломаю свою Природу, своё внутреннее Я. А нужно ли это мне делать?
Где найти ту золотую середину, тот баланс, чтобы изменить свою жизнь к лучшему, изменяя себя при этом, и не претерпеть кардинальных изменений в своей внутренней сущности.
И так, через одно место, у меня сейчас все и получается, ни на что не могу решиться – Ни - Тпру! Не - Ну! Застрял в подвешенном состоянии и там и болтаюсь вниз головой, а встать крепко на ноги так и не могу»: подумал Григорий.
«Но ничего тут не поделаешь, такой уж я человек, таким образом устроен, по-другому не получается, нужно принять этот факт за данность.
Один человек устроен так, а другой совсем иначе – это вполне нормальное явление и таких балбесов, как я, не знающих куда пойти, куда податься, много бродит по белому свету; единственное что мне, может быть, не стоит быть таким уж самокритичным и категоричным … Ох, но все-таки, уж и характерец мне еще тот достался от природы! Но от себя не убежишь, нечего и мечтать!
Побежишь, побежишь, резко стартуя, со всего духу от себя, думаешь – вот всё, сбежал наконец-то, молодец, ловко это у меня получилось, пропетлял знатно, обманул злодейку–судьбу, не найдет сейчас меня и я-то сейчас заживу распрекрасной жизнью, буду одни только шанежки с нежным мясом кушать и закусывать сладчайшими пирожными и будет мне служить Владычица морская, да и всего остального разнообразного счастья, которое необходимо человеку, будет вдоволь, ну, прям рай на земле.
А потом глядишь - нет, не убежал, что-то не получается, сам в себя опять уперся и сам с собой опять наедине и кругом никого нет, кроме тебя самого, а самому с собой, одному, без дополнительной поддержки, становится все только хуже и хуже.
Это в детстве быть наедине с самим собой – одно удовольствие, ты сам в себе весь мир находишь, и безграничная вселенная счастливо и гармонично внутри тебя существует и не поймешь где ты, а где вселенная, все переплетено. И, еще к тому же, один день по насыщенности и яркости впечатлений у ребенка длится как целый год у взрослого.
А в старости в себе ты находишь только остатки и осколки твоей отдельно взятой личности, да и весь мир от тебя уже отвернулся или, может быть, ты сам незаметно и постепенно от него дистанцировался.
Вселенная со всей своей гармонией, величием и загадочностью уже не внутри тебя, а отдельно от тебя и еще издалека показывает тебе поднятый вверх палец одной рукой и фигу другой, высовывает язык и яростно корчит рожу, давая понять, что один ты, без нее, мало что значишь, да, к тому же, и дальше продолжишь уменьшаться в своих масштабах.
У тебя вызывает, конечно, оторопь такое коварное поведение этого мира по отношению к тебе, но ты ничего не можешь с этим поделать по разным причинам, от тебя независящим.
Глава 23
Как только Григорий оказался наконец в свободном пространстве прихожей, он, столкнувшись нос к носу с Петром, еще раз, но уже с проникновенным чувством, освободившись от всех сковывающих его чувств и обстоятельств, отчетливо выговаривая буквы, произнес:
«Здравствуйте».
«Здравствуй»: потише, поспокойнее ответствовал хозяин.
«Дай думаю, зайду, а то давно не виделись»: сказал Григорий.
«Молодцы что зашли. А Света где? Почему с вами не пришла?»: спросила его Марина.
«Дома она»: ответил Григорий.
«Как там она поживает?»: поинтересовалась хозяйка дома.
«Да ничего. Всё - более-менее. Работает.
Вот заказ нам один сделала тут в одном вашем магазине. Нужно было купить вещь нужную, негде найти не можем. Мы и решили за одно к вам заглянуть на пять минут, попроведовать, а то мы с Петром все созваниваемся, созваниваемся, а встретится никак не можем».
Петр подтвердил с готовностью:
«Да, давненько уже собираемся встретиться».
Григорий, глядя на Петра, произнес:
«Разговаривали по телефону недели четыре назад, а сейчас здесь рядом оказались, вот я и зашел».
«Раздевайтесь, сейчас я чай поставлю»: сказала Марина.
Григорий сказал:
«Ничего не надо, не беспокойтесь. Мы ненадолго, будете еще из-за нас беспокоиться, мы посидим немного и
