раньше. Только боли больше не было - все тело потеряло чувствительность. Она даже не ощущала своего лица - вместо него была какая-то маска. И вместо рук будто были какие-то обрубки, хотя и ладони, и пальцы оставались на месте, но она больше не могла ими пошевелить.
Свет с каждым шагом становился все ближе. Она даже могла считать в уме - еще сто шагов, еще пятьдесят. Когда оставалось шагов тридцать, она даже смогла рассмотреть, что это теплый, желтоватый свет. Наконец, она увидела и человеческую фигуру. Человек стоял, отвернувшись к ней спиной, и держал фонарик, светя им в пустоту перед собой.
Она крикнула ему - но крик больше походил на хрип, и он не услышал его в метели. Силы снова покинули ее, будто иссякнув, стоило ей только достигнуть своей цели. Но она крикнула еще раз, уже громче, но ветер снова унес его в сторону. Она подошла ближе, человек не заметил ее, и она прикоснулась к его плечу. Он повернулся и Полина тут же узнала его - это был бес.
Только тогда она заметила, что он одет не по погоде - на нем был все тот же элегантный черный костюм и пиджак с закрытым воротом. Обычный человек давно бы замерз насмерть тут, но не он. Это снова был тот самый мальчишка. Его белая кожа будто светилась в темноте, а на лице его была счастливая, злая улыбка.
- Здравствуй, Полина! - радостно поприветствовал он ее. Ее умирающий вид, похоже, его совсем не смутил. - Вижу, ты наконец обрела друзей. Рад за тебя. Достойная компания!
Он расхохотался. Только тогда Полина заметила, что метель, снег и ветер не действовали на него совсем, даже не трепали его одежду, будто его защищал невидимый купол. И если ее каждый порыв ветра заставлял содрогнуться, то бес его даже не замечал.
- Что-то ты совсем грустная! Оглянись вокруг - такая красота! Только тот, кто по-настоящему любит людей, мог создать для них такое. А ты как думаешь, м?
Полина, конечно, ничего не ответила. Все ее существо было сосредоточено на том, чтобы устоять на ногах. Но слова беса все же отпечатывались в сознании, как ожоги на теле.
- Нет, мне не нравится, чего это ты сегодня такая неразговорчивая! - он подошел к ней, и, светя фонариком, стал рассматривать со всех сторон. У него был какой-то необычный фонарик, который нужно было держать вертикально - похоже, в это время фонарики выглядели именно так.— Да, дело, вижу, плохо. Неприятная смерть. А ведь как только метель утихнет, сюда придут волки, а в такое время они обычно очень голодны. Даже если ты и твои друзья чудом выживут, - а чуда не произойдет, - у вас все-равно никаких шансов. Обидно.
Бес вздохнул, огляделся вокруг, как это делают люди, любуясь пейзажем и природой. Но затем снова вернулся к Полине, светя фонариком ей прямо в глаза.
- Ну, чего молчишь? Ты ведь не совсем дурочка и понимаешь, что эти двое давно мертвы. Да и спасти ты их никак не могла. Не представляю, какого это - когда нет никакой надежды! Я бы, должно быть, расстроился! Но ты, я смотрю, держишься молодцом.
Он снова помолчал, любуясь ее состоянием. В его взгляде и тоне даже появилась какая-то тень жалости, - конечно, притворной.
- И как вы это все терпите? Родиться тут, а потом вот так умереть. Надо же, какая несправедливость: одни рождаются сразу для счастья, радуются и взрослеют, а других бросают умирать в степи. И вы принимаете это как должное! Некоторые даже видят в этом что-то утонченное и поэтичное, пишут умные книжки, сидя в уютных кабинетах. А эти двое - просто трупы, завтрак для оголодавших волков!
Бес снова помолчал, а затем приблизился к ней вплотную. От него не исходило никакого тепла и даже когда он говорил, изо рта не выходил пар. Он был чуть повыше Полины, а она, к тому же, бессильно стояла склонившись и ссутулившись, так что он говорил сверху вниз.
- Но у меня для тебя хорошие новости. Я ведь - не Архангел Гавриил, я не брошу тебя тут умирать. Я бы вообще не дал тебе такого задания! Это же просто возмутительно. Я - тот, кому ты можешь пожаловаться, я никогда не отвернусь и не останусь безразличным. Только от меня ты получишь настоящую помощь. Даже здесь, смотри - пришел только я. Ты звала кого-то другого, кто тебя ни разу не услышал, - но пришел именно я. И только я могу дать тебе выбор.
Он подошел еще ближе, склонился прямо к ее лицу, и был непривычно серьезен.
- Пошли со мной, Полина. Оставь их тут - им уже не помочь, и ты никогда не могла им помочь. Тебя обманули, так же, как и их, так же, как всех остальных. Иди со мной - и все кончится. Ты не увидишь больше отчаяния и страданий. Зачем вообще страдать? Я дам тебе то, о чем ты даже боялась помыслить. Я дам тебе тепло и жизнь, радость и спокойствие. Ты слышишь меня? - он нежно взял ее за подбородок и поднял ее замерзшее лицо. - Я вижу, что у тебя нет больше сил. Ты сделала все, что могла, но тебе не дали никакого шанса. Тебя бросили тут, как и их. А теперь и ты забудь о них - и иди со мной. Впервые в жизни просто подумай о себе, и все!
У нее не был сил на то, чтобы говорить. Но она помотала головой. Он отошел и ее едва не сдуло особенно сильным порывом ветра, так что непонятно было - это вообще просто ветер или что-то другое? Он снова приблизился.
- Быть может, ты не расслышала? Ты совсем устала и смысл сказанного не доходит? Нет? Тогда в чем дело? Посмотри вокруг - тут никого. Только ты, я, и эти остывающие трупики. Никто не узнает о твоем подвиге и о твоей жертве. Никто никогда не расскажет о том, как ты тащила этих детей на себе сквозь метель и вьюгу, никто никогда не будет тебе за это благодарен. Даже их родители оставили их тут умирать. Если им нет до них никакого дела, то почему для тебя это должно быть важно? Поймем со мной - и все кончится. Не будет никаких страданий, не будет никаких сожалений.
Полина поняла, что он снова ждет от нее ответ. Он был прав только в том, что смысл сказанного был как в тумане, но она все понимала. Она во второй раз помотала головой.
Он помолчал, пристально глядя на нее.
- Я дам тебе еще один шанс. Я не из тех, кто хочет тебя просто заставить. Но запомни - этот шанс последний! Я больше никогда не приду. И если я уйду сейчас без тебя, - ты просто останешься тут умирать. Этим детям уже ничем не помочь, пойми! И тебя бросили сюда с ними лишь для того, чтобы проверить, сдашься ли ты. Но ты не сдалась! Ты сделала все, что смогла. Ты пережила столько страданий, горя и бедствий, и вынесла все на своих хрупких детских плечиках с достоинством. И теперь я говорю тебе, - иди со мной и получи награду.
Полина снова помотала головой. Бес отстранился, посмотрел на нее с наигранной брезгливостью, тут же переменившись в свой постоянный притворный облик. Он театрально вздохнул, глядя на небо.
- Ну и глупая же ты, Полина! А я потратил на тебя столько времени. Что ж, счастливо оставаться! Желаю тебе и твоим тихим друзьям приятного времяпровождения в этом замечательном месте!
Он бросил ей под ноги фонарик и ушел в темноту, растворившись в ней полностью. Но фонарик остался лежать у ног Полины и горел своим теплым нездешним огнем, освещая сугроб. Она потянулась к нему, склонив колени, так как согнуть спину не получилось бы, - тело уже не слушалось. Теперь ей нужно было взять и поднять фонарик своими руками-обрубками, которые тоже давно не слушались. Это было еще сложнее. Но немного усилий, несколько попыток - и фонарик был зажат в ее руках. Она держала его обеими ладонями, зажав его как между двумя палками. Но теперь она видела дорогу, она могла найти собственные следы и найти детей.
Благодаря фонарику ей удалось это довольно быстро. Они были живы, оба, несмотря на то, что говорил бес. Должно быть, и у них открылось какое-то второе дыхание. Девочка сидела на снегу и согревала брата, держа его на руках. Увидев это, Полина решила, что сделает все, чтобы их спасти - хоть ценой своей жизни и ценой любых страданий. Все, что угодно, в обмен на их жизнь. Уже не Архангел Гавриил, а она сама дала себе задание и сама себе пообещала - эти дети сегодня не умрут. И уже ни дверь, ни свет за этой дверью не имели никакого значения.
И снова она повела их по степи, светя перед собой фонариком и следя, чтобы на снегу не было следов и они не ходили по кругу. Метель быстро заметала следы, так что приходилось спешить еще и поэтому. Дети шли за ней, девочка вела за руку брата, а сама держалась за полу тулупа Полины. Ей приходилось часто оборачиваться, чтобы проверить, не отстали ли они и не отпустила ли девочка брата, но и эти дети, похоже, почувствовали какую-то волю к жизни, и поэтому шли за ней и светом, который вел их по степи.
Но еще и метель стихла, ветер успокоился, будто истратив все силы, и если даже оставался холод, была огромная разница с тем, что делала метель. Полина даже вновь обрела способность управлять пальцами, так что фонарик могла нести перед собой в одной руке, а другой вести за собой девочку. Фонарик был необычный, тяжелый, его нужно было держать вертикально, чтобы светить перед собой, но он ни разу не погас. Она думала о том, что он так же может разрядится, так что еще и поэтому нужно было идти как можно быстрее. Они иногда все же делали недолгие остановки, но уже не потому, что совсем не оставалось больше сил, а затем, чтобы передохнуть. Теперь, когда ветер поутих, стоять на месте было уже не так страшно.
Неизвестно, сколько в общем Полина провела времени в степи, но только под утро, когда на бескрайнем степном горизонте уже загорелась полоса холодного зимнего рассвета, а небо чуть посветлело, она наконец вышла к людям. В этих местах не было электричества, так что первым признаком жизни стал запах горящих дров в чей-то печи, который принесло ветром. Это была какая-то деревенька, неизвестно как и зачем возникшая посреди степи. Полина не понимала маршрут, которым пришла, так что вполне возможно, она всю ночь ходила по кругу, не замечая близости деревни. Но это было уже неважно, они были спасены.
Полина что было сил постучала в ворота первого же дома, но ей никто не ответил. Потом зашла за хлипкую ограду и постучалась уже в двери дома. Метель завалила снегом подходы и двери. Это было ранним утром, светлело тяжело и нехотя, но это была уже не ночь, поэтому ей открыли.
Это была какая-то пожилая женщина в тулупе, из местных. Она удивленно смотрела на Полину, но еще больше удивилась, когда та привела полуживых детей. Пришли и мужчины, какие-то соседи. Детей тут же унесли в дом, но Полина не стала заходить дальше предбанника. Ей задавали вопросы, но у нее не было сил отвечать, - она только отстраненно смотрела куда-то в сторону, сжимая фонарик. Тот, истратив все свои силы, уже погас, будто поняв, что его свет сделал все, что было возможно. На Полину поглядывали с осторожностью. Но, оказавшись в тепле, она ненадолго уснула, может быть, минут на десять, и ее не стали тревожить.
Проснувшись, она все же зашла в дом, чтобы проверить детей. Они лежали под каким-то меховым одеялом в одной из комнат, которую сильно натопили. Было даже жарко и душно. Дети спали и Полина только теперь могла разглядеть их лица. Они походили на ангелов и ей вовсе не хотелось их будить. Она только вложила фонарик в руку девочки, так, чтобы он остался между ними, а затем ушла.
Полина даже не помнила или вовсе не заметила, как оказалась в уже знакомом Макдональдсе, в который уже не
