Утром она решила дать ей отдохнуть и прошлась по городу. Полина вышла на мост к тому самому месту, где когда-то очень давно - целую вечность назад, - перелезла через ограждение. На берегу она увидела девочек со школы, которых так же привлекало это место. Их волновала смерть, столь близкая и для многих еще совсем неведомая, но сочувствие их совсем не беспокоило, хоть они и приходили на похороны и даже пытались изображать какую-то скорбь. Куда сильнее было любопытство и странное незнакомое впечатление, когда еще вчера живой и знакомый человек вдруг оказывался неподвижно лежащим в гробу, но Полина знала, что уже скоро все это наскучит им. Мысли заполнялись другими сиюминутными вещами и даже теперь, бродя по берегу, они делали это скорее по оставшейся инерции, пока еще не до конца удовлетворив любопытство, и только временно это оставалось главной темой их разговоров, но уже на следующий день они даже не вспомнят об этом. Полина знала каждую из них - Ольга, Алиса, Катя, а так же тут была Анжела, белобрысая второгодница, которая больше остальных травила ее в школе.
- Наверное это немного обидно, не правда ли? - вдруг услышала она откуда-то из-за спины голос.
Полина вздрогнула и тут же обернулась. К ее удивлению, позади нее стоял какой-то мальчишка чуть постарше ее, лет пятнадцати или шестнадцати, который непонятным образом сумел подойти незамеченным. Но это было не главным. В лице его было что-то неуловимо странное и, только приглядевшись, Полина поняла, что кожа на его лице была нездорово-бледной и покрыта морщинами, и больше подходила бы какому-нибудь старику, а не подростку. Она где-то слышала, что такое случается из-за некоторых болезней. Одет он был явно не по погоде в какой-то странный черный костюм и пиджак, - впрочем, и сама Полина была в своей джинсовке, не чувствуя никакого озноба на октябрьском ветру. И даже на этом странности не заканчивались; было понятно, что он видит Полину и вопрос был адресован именно ей.
- Ты что, меня видишь? - выпалила она.
Мальчишка на это только усмехнулся и подошел поближе, с развязным видом облокотившись на ограждение.
- Кто ты такой? - снова спросила она.
- Я-то? Я - твой друг. И эти девчонки, кажется, тоже твои друзья? - он кивнул на девочек, стоявших вдалеке на берегу.
Полина посмотрела на них. Она решительно не понимала, что происходит.
- Нет, они мне не друзья. И ты мне тоже скорее всего не друг, потому что я тебя не знаю. Так кто ты?
- Вот поэтому я и спрашиваю - обидно ли тебе сейчас? - не отступал незнакомый мальчишка. - О чем ты думаешь, стоя тут одна, когда они там, такие живые и такие… как бы это выразиться, безразличные, что ли?
- А почему мне должно быть обидно?
- О, это же так просто! Ты плюхнулась в эту холодную воду, а они живы и у них вся жизнь впереди. Они будут радоваться жизни, строить планы, влюбляться, растить детей, путешествовать, а ты будешь лежать в холодной земле. Ты всю ночь утешала свою убитую горем мать, а их родители абсолютно счастливы, и еще ставят тебя в пример остальным, и тихо радуются, что их жизнь спокойна и благополучна. Согласись, это должно быть чертовски обидно!
Говоря это, он сложил руки перед собой, и Полине стало не по себе от омерзения, когда она рассмотрела их. Это были сухие, морщинистые руки с длинными костлявыми пальцами и накрашенными черным лаком длинными ногтями. Заметив ее внимание, он быстро спрятал их за спиной.
- Я кажется знаю, кто ты! - выкрикнула Полина, отшатнувшись назад.
- И кто же я? - улыбаясь, отчего на его лице собралась целая паутинка морщин, спросил мальчишка.
- Ты - черт!
Мальчишка расхохотался странным, полусумасшедшим смехом. Он явно кривлялся и играл, стараясь произвести какое-то впечатление. Он даже захлопал в ладоши от удовольствия.
- Так меня давно не называли! У меня множество имен, но это… ха-ха, самое забавное! Ах, какое чистое, наивное дитя! Должно быть, ангелы устроили целый водопад из рыданий, когда ты поднялась на небеса? Ну, скажи, устроили? Много было рыданий? Ха-ха!
Он снова рассмеялся и, наконец успокоившись, продолжал смотреть так же насмешливо, не отрывая взгляда от Полины. Ей хотелось убежать с моста, но она сомневалась, что это вообще возможно.
- Ты так и не ответила - обидно ли тебе от этого или нет?
- Я не собираюсь отвечать на твои вопросы.
- А разве этот вопрос мой? Ты уже давно задала его себе, Полина, но до сих пор боишься ответить. А я - я всего лишь друг, не забывай этого. Я хочу только помочь. Так обидно тебе или нет?
Полина задумалась над тем, что ответить. Мальчишка был прав - она думала об этом с первого же дня, но всякий раз отгоняла от себя эту мысль.
- Я сама это выбрала. Я сама перелезла через ограду в этом самом месте и спрыгнула. - наконец, ответила она.
Черт снова расхохотался.
- Ты все это выбрала, вот прямо сама? Ты выбрала родиться в этой дыре? Ты выбрала, чтобы отец ушел, даже не узнав твоего имени, а мамаше не было до тебя никакого дела? Может быть, это ты выбрала, чтобы эти девчонки таскали тебя за волосы на переменах? Похоже, ты ошибаешься, и выбрал это за тебя кто-то другой!
Полина не нашла, что ответить. Она только тяжело дышала, схватившись за ограждение, будто неведомый ветер сбивал ее с ног. Слова черта били ее в самое больное место и она едва не расплакалась, отвернувшись и переводя дыхание.
- Что тебе нужно? - спросила она, взяв себя в руки.
Черт так же развязно подвинулся поближе.
- Мне-то? Что мне может быть нужно от маленькой несчастной душонки? Только сострадание, дорогая Полина, одно только сострадание! У нас намного больше общего, чем тебе кажется, мы в самом деле могли бы стать друзьями. Ведь разве то, как поступили с тобой и со мной - справедливо? И теперь, после стольких страданий, тебя заставляют помогать другим - разве это справедливо? Ну же, ответь! Справедливо все это?
- Нет, не справедливо. - ответила Полина.
- Не справедливо! - с победным видом воскликнул черт. - Ты совершенно права, Полина. Тот, кто не дал тебе выбора, несправедлив. Скажи, ты уже придумала, как ответить на другой, еще более важный вопрос?
- Какой еще вопрос? - недоуменно повернулась к нему Полина.
Он приблизился к ней вплотную, почти обняв, и склонился над ее ухом, так что она почувствовала его жаркое дыхание.
- Если ты помогаешь другим, то почему же никто не помогал тебе? - прошептал он.
Она вздохнула, застигнутая словами черта врасплох. И в самом деле - почему никто не помогал ей? Почему все это время в этом городке она была совершенно одна? Почему не нашлось на ее пути никого, кто протянул бы ей руку помощи? Почему она ни разу не почувствовала, что где-то над ней и над всем миром есть другая сила, способная на столь многое? Никто ее не спас, ничего не подсказал, не явился во сне, даже не поддержал добрым словом! Почему?
Она хотела спросить это у черта, но обнаружила, что тот исчез и на мосту она осталась одна. Видимо, он улучил момент, когда Полина задумалась, и испарился. В это время и девчонки, вдоволь насмотревшись и удовлетворив любопытство, возвращались домой, идя вдоль берега - на мосту были слышны их голоса. Полина так же решила вернуться домой, потому что одиночество показалось ей невыносимым.
Она пробыла в городе сорок дней. Все это время она успокаивала мать и старалась сделать так, чтобы ей было легче - отгоняла от двери любопытных соседей, делала ее сон крепче и спокойнее, убаюкивая ее, как ребенка, пыталась решить разные бытовые дела. Иногда, впрочем, она снова приходила к ней во сне, но с каждым разом их свидания становились все короче, а сами сны неопределеннее, - Полина объяснила ей, что сделано это затем, чтобы она привыкала к одиночеству. Наутро, конечно, она мало что помнила, но где-то внутри нее оставалось все то, что старалась передать ей Полина.
Хотя вокруг и говорили, что «время лечит», со временем ей становилось только хуже, потому что понятнее становилось и то, что больше она никогда, ни при каких обстоятельствах не сможет увидеть Полину, и нет в мире никакой силы и никакого способа, который мог бы это исправить. Мысль эта давила на нее, как бетонная плита, и это были самые худшие дни. Время совсем перемешалось, утро было неотделимо от вечера, и только алкоголь помогал уйти в спасительное забытие. Она растратила даже деньги, которые отложила на памятник, который следовало поставить через год, потому что ей казалось, что никакого будущего больше не осталось. Она решила, что сама спрыгнет с этого проклятого моста в том же самом месте, но Полина отговорила ее, и обещала, что они обязательно встретятся, как встречаются во сне, и когда-нибудь наступит время, когда им не придется больше расставаться.
На сороковой день они вместе отправились на кладбище - мама ехала в автобусе, а Полина села рядом, продолжая быть невидимой. Она могла бы мгновенно перенестись в любое место, но знала, что это был их последний день, и старалась провести с матерью как можно больше времени. Это было уже начало ноября, стояли морозы, кладбище утопало в сугробах, и Полина провела ее к могиле, чтобы та не заблудилась, а затем грела ее руки, пока та говорила с ней. Ей не стало легче, но мысль о смерти дочери стала как-будто привычной, затертой от слишком многих прикосновений, и становилось ясно, что теперь ей придется жить совсем по-другому.
Когда холод все же одолел, они попрощались. Полина, впрочем, знала, что сможет иногда приходить в ее сны, но это будет нечасто. Обратно она отпустила ее уже одну, потому что, не чувствуя присутствия Полины, ей будет проще вернуться к нормальной жизни.
- Так что, ты придумала, как ответить на вопрос? - вдруг услышала Полина уже знакомый голос за спиной.
Обернувшись, она увидела черта, которого уже не надеялась встретить. Мама к тому времени уже вышла из кладбища и они были совершенно одни. Черт стоял за оградой на пустыре, приготовленном для новых захоронений.
- Что ты тут делаешь? - спросила Полина.
Черт на это заулыбался с весьма довольным видом.
- Решил познакомиться с твоими соседями. Какие-то старички в основном, да парочка военных - скукота! Даже поговорить не с кем. А вон там, кстати, один твой ровесник - это ведь надо в 13 лет умереть от рака! Сборище неудачников, одним словом. И это еще повезло, что тебя разместили в такой приличной компании! А вот поп отпевать все-таки не согласился, хотя я имел с ним разговор на этот счет.
- Разговор? - почему-то спросила Полина. Черт в это время подошел к ограде, с привычно фамильярным видом облокотившись на нее.
- Да, разговор. Вредный народ эти попы! И ведь говорю же - девочка, мол, сама невинность, довели обстоятельства, а он - ни в какую! Со школы даже справки какие-то принесли.
- Это все ничего не значит!
- Да,
