Дом Покатова был построен из добротного дубового леса в два этажа. Его высокая крыша покрыта керамической черепицей и местами поросла мхом. Высокие стреловидные окна, по паре на каждой стороне дома, прекрасно дополняли готический вид дома, а заросший плющом навес над входом еще больше укреплял это ощущение. За домом находился обширный старый сад, состоящий из вишневых и терновых деревьев, а также кустов сирени, малины, ежевики. В сад, прямо от порога вела дорожка. Когда-то Позвизд собственноручно выложил ее плиткой.
Он открыл стальную калитку, позеленевшую от времени. По периметру она была украшена рельефными изображениями извивающихся змей, выполненных так искусно, что они казались живыми. Когда Позвизд открывал калитку, создалось ощущение, что змеи зашевелились. Плющ плотно оплетал пороговые столбы, поддерживающие крышу крыльца. Здесь царил полумрак, даже в самые солнечные дни. Покатов не стал сразу заходить в дом и пошел по дорожке вглубь сада. Он знал, что Сибила сейчас там, около стены, отделяющей сад и усадьбу от кладбища. Вишневые деревья росли по обе стороны дорожки. Они были очень старые, высокие как ели, но по-прежнему густые и очень плодовитые. Каждый год крупные, бордовые вишни облепляли массивные ветви.
Позвизд не ошибся: Сибила стояла около забора, который был ниже человеческого роста, выглядывала на улицу и пристально смотрела на кладбище. Он видел ее со спины, ее светлые почти белые волосы распущены по плечам, на них она набросила синюю шаль. Покатов обратил внимание, что Сибила сегодня в своем любимом изумрудном платье, с глубоким разрезом на груди.
Позвизд подошел к жене почти бесшумно, предполагая, что она не заметит его приближения, но у нее всегда, будто глаза были на затылке, даже не повернув в его сторону голову, она спросила:
- Как ты думаешь, дедушка одобрил бы твое решение?
Сибила обладала даром ясновидения, как и все женщины в ее роду. Она знала наперед события, иногда на несколько десятилетий вперед. Позвизд молчал, жена некоторое время также хранила молчание, потом посмотрела на него и снова спросила:
- Ты зачем вызвал Фула?
Ее зеленоватые глаза, широкие, немного миндалевидные, так что казалось, они подведены специально черной краской, смотрели на него требовательно, даже укоризненно. Но Позвизд не отвел своего взгляда, ему всегда нравилось смотреть в глаза Сибиле, он в них сладостно тонул и хотел этого.
- Он поможет мне с ундиной.
Совершенно равнодушно ответил он, Сибила снова продолжила смотреть на кладбище. Какое-то время молчали, наконец, она нарушила тишину между ними.
- А тебе не кажется, что в нашем небольшом городе слишком много кладбищ?
- Разве? – Искусственно удивился Позвизд.
- Да. Вот католическое, прямо у нашего дома, на севере старое кладбище, есть еще новое и еще одно в Лужках. Мы какой-то город-кладбище. Не находишь?
Позвизд снова проигнорировал вопрос, он щурился на солнце, лучи которого пробивались сквозь вишневую листву. Сибила не обиделась на него.
- Это удобно для синтагмы. Столько разложившейся органики, просто для нее счастье какое-то, а?
Покатов пожал плечами, он не знал, что на это ответить. Сибила пошла по дорожке домой, а он за ней. Большие окна дома пропускали много света, комнаты всегда были хорошо освящены, даже в самые пасмурные дни. Хотя со всех сторон дом и окружали вишневые деревья, создавая всегдашнюю тень со всех сторон дома.
Всего в жилище Позвизда и Сибилы имелось пять комнат. Одну из них занимал его кабинет. Когда Покатов, вслед за женой вошел в дом, то сразу же проследовал в кабинет, а Сибила пошла на кухню, что-нибудь приготовить на обед. Покатов осторожно прикрыл за собой дверь. В кабинете у окна стоял большой дубовый стол, его поверхность была покрыта бархатным сукном. В абсолютно правильном порядке на столе располагались: чернильница, пресс-папье, стопка тетрадей в сафьяновых переплетах, коробка с перьями для письма. Тяжелый стул с резной спинкой был задвинут за стол. Позвизд аккуратно отодвинул его, так чтобы не греметь ножками об пол. Он сел за стол, нежно провел пальцами по латунным ручкам на выдвижных ящиках. Позвизд потрогал крышку стола с обратной стороны. Нащупал маленький ключ и открыл замок одного из ящиков. В нем лежала небольшая шкатулка, открыв ее Покатов извлек темный стеклянный флакон с широким горлом закрытый пробкой. Он вынул пробку, извлек из флакона большой палец, принадлежащий по виду совсем молодому человеку. Палец был аккуратно отрезан прямо по фаланге. Покатов внимательно рассматривая его, так был увлечен, что не заметил, как вошла Сибила.
- Ожил? – Спросила она.
- Как видишь.
Сибила подошла ближе и так же, как и муж стала рассматривать палец. Она даже потрогала его в том месте, где был срез мокрый от свежей, но уже запекшейся крови.
- Нет в этом ничего хорошего. – Сделала она вывод.
Покатов хмуро посмотрел на нее, снова положил палец во флакон и одел его себе на шею – к горлышку была прикреплена крепкая нитка.
- Ты же понимаешь, что палец св. Пафнутия наполняется силой, только тогда, когда кто-то преодолел Проход?
Сибила требовательно смотрела на мужа, ждала его пояснений, но он не стал в кабинете ничего говорить, предложил пойти пообедать. Сегодня на обед в семье Покатовых подавались лососевые биточки. Супруги некоторое время ели молча. Сибила терпеливо ждала, когда муж расскажет ей о своем плане, хотя все уже знала наперед. Это ее особенность ясновидящей, которая видела все наперед, знала будущее до мельчайшей подробностей, деталей, резко выделяла Сабину среди таких же, как она ведьм. Она не могла назвать этот дар своим проклятьем, так как знание будущего давало большие возможности влиять на него из настоящего. Позвизд доел биточки, положил вилку с ножом на тарелку, сделал небольшой глоток из высокого стакана с соком. Он умилительно посмотрел на жену, наконец, сказал.
- Ты знаешь, что я хочу сделать.
- Я хочу услышать от тебя.
Позвизд откинулся на спинку стула, неторопливо, маленькими глотками пил сок, смотрел на жену. Он думал: «Всегда меня удивляла эта привычка моей Сибилы – она все знает, но будет делать вид, что так надо, я сам должен все рассказать. Хорошо хоть она мысли не читает». Вслух он сказал:
- Ты же знаешь мне надо нейтрализовать типулу. Сделать это можно с помощью ундины, ее может вызвать Фул. Но чтобы обезопасить себя в общении с типулой, когда я ее буду выманивать, мне нужен, - Покатов приподнял флакон, - палец св. Пафнутия.
- С чего ты взял, что она пойдет с тобой к водоему?
- Ну, она же типула, проще говоря – водяной комар. И думаю, палец мне в этом поможет.
Он еще раз повертел в руках флакон, палец как живой перекатывался там. В ковене деда считали, что всякие останки св. Пафнутия способны творить чудеса. Сибила ничего не ответила мужу, начала собирать со стола грязную посуду. Она обдумывала его план, просчитывала все варианты, пыталась прозреть в своих видениях синтагму, но у нее это не получалось, так как она не видела никакого будущего, связанного непосредственно с синтагмой, она сказала об этом мужу. Позвизд подошел к ней, обнял за талию, поцеловал ее в губы.
- Не переживай, Сибила, все хорошо будет.
Позвизд подумал о том, что прежде чем идти на дело надо собрать еще кое-какие вещи. Для этого он снова отправился к себе в кабинет. В книжном шкафу он открыл застекленную дверцу, достал со второй полки два толстых тома, за ними в стене был вмонтирован небольшой сейф, открыв его Покатов извлек маленький тряпичный сверток, развернул его и у него на ладони блеснуло хорошо отточенное лезвие небольшого кинжала. Рукоятка его сделана в виде двух переплетающихся змей, таких же как на входной калитке в дом. Позвизд сунул кинжал в ножны, расположенные у него под левой рукой рядом с пистолетом. Он вышел из дома через черный ход, расположенный на веранде. Отсюда через сад дорожка выводила прямо на улицу.
Сибила на кухне смотрела в окно, наблюдая за тем, как ее муж закрыл калитку, отделявшую сад от территории дома и скрылся среди садовых деревьев. Убедившись, что он ушел, она надела мантилью бордового цвета, взяла зонтик, так как знала, что через две минуты пойдет дождь. Она закрыла дверь дома на ключ, вышла за калитку, открыла зонт, и хлынул мелкий, противный дождь. Сибила обошла свой дом с западной стороны, когда оказалась на углу осторожно посмотрела на противоположную часть улицы, чтобы не столкнуться с мужем, хотя и знала, что он давно уже находится около пятиэтажки в которой, как он думал, жила Герта.
Путь Сибилы лежал на католическое кладбище. Здесь она миновала несколько старых могил с памятниками, на которых были выбиты латиницей странные шипящие фамилии, и направилась к останкам недостроенного костела. В этом году он еще сильнее, чем в прошлом оброс со всех сторон кустами американского клёна. Так что под своды его можно было проскользнуть почти незамеченной. Здесь, внутри, в темном пространстве контуров костела, было чисто и тихо. Пол выложен красивой плиткой на стенах рельеф с растительным орнаментом, а посредине небольшой глиняный столик с маленьким отверстием в центре. Сибилу в развалинах ждала Зоя Васильевна, она была взволнована, сразу спросила:
- Ну как?
[justify]Сибила ответила не сразу, обошла столик, смахнула пыль с него, дунула в дырочку посредине, чтобы и оттуда наверняка выдуть все пылинки.
