- Слушай, Сибила, может ты все же чуть подальше видишь, может она тебе более отдаленные планы самой синтагмы не стерла.
- Я еще дома пыталась проникнуть в ее будущее, но его нет. – Покачала головой Сибила. – Ты же понимаешь, что у мертвого человека, которым была раньше она, не может быть будущего.
Они выехали за город. Дорога сначала шла рисовым полем, потом углубилась в пригородный парк. Здесь росли красивые, старые липы. Они образовывали ровные аллеи. Липы – это все, что осталось от былого барского парка. Аллеи вели к усадьбе, а за ней находился старый пруд. В стародавние времена в усадьбе жил помещик, пользовавшийся славой чернокнижника. Звали помещика Макс Нордов. Он жил в доме один, ни жены, ни детей, никаких близких родственников у него не было. Только прислуга. Известно, что в доме он проводил спиритические сеансы, на которые приглашал некоторых высших членов мефодиевского общества. Толковали, что во время одного такого сеанса Нордова забрали явившиеся по его зову духи.
Барский парк за столетие сильно зарос, липы выросли до огромных размеров, но выглядели все великолепно. В июне-июле жители города приходили сюда собирать липовый цвет.
Фургон Ратмира остановился у барского дома. Все вышли, далее нужно было идти пешком. Вокруг двухэтажного деревянного дома росли огромные голубые ели.
- Бессмертные ели! – Торжественно сказал Позвизд, с восторгом разглядывая эти деревья.
- Ты так думаешь? – Не понял его Ратмир.
- Да, есть предание, что под каждой из этих елей похоронена жертва Нордова.
- Не придумывай, Позвизд, не было у Макса Нордова никаких жертв, он был вполне обычным, мирным человеком, просто иногда любил вызывать духов. Пойдем к пруду, а то Герта скоро в себя придет. – Урезонила его Сибила и они отправились по тропинке, мимо усадьбы вглубь парка.
Нордов явно был чудаком: почему-то возвел свой дом полностью из дерева в готическом стиле: остроконечная крыша, прогнившая, проваленная венчала это старое сооружение, а с одного его края высилась полуразвалившаяся башня. С левой и правой стороны к дому примыкали два флигеля, стены которых были украшены затейливой резьбой по дереву. Флигели соединялись с главным корпусом крытыми, колонированными галереями.
Путники с любопытством рассматривали странноватые постройки, продвигаясь по заросшей бурьяном тропе. Наконец они вышли к пруду, темная вода которого в условиях полного штиля, а этому способствовала плотная древесная растительность, окружавшая водоем со всех сторон и совершенно не пропускавшая даже малейшего дуновения ветра, была темной. В водной глади отражались верхушки елей и пихт, а также лица и фигуры, подошедших прямо к краю берега группы охотников на ундину. Тишина стояла смертельная, завораживающая, тростник по берегу ели колыхался, возбуждая в сердце загадочный трепет.
- Давай, вызывай! – Велела Сибила.
Позвизд достал короткий кинжал, со своей засохшей кровью на нем. начертал на земле пентаграмму, прочел необходимые заклинание, тотчас в центре пентаграммы появился легкий дымок и явилась фигура Фула. Он взглянул на Позвизда и спросил:
- Ты уверен, господин? – Вислые усы его задвигались в такт губам, сказанная им фраза была необходимой формулой вхождения в этот мир для духа.
- Да, я уверен. Действуй.
Фул двинулся к воде, медленно погрузился в нее и исчез. Все ждали. Даже Герта, как будто проявила интерес – ее глаза оживились, заблестели.
- Кого вы здесь ищете? – Вдруг раздался нежный девичий голос позади них, все обернулись и увидели девушку дивной красоты с золотистыми волосами и в длинном серебристом платье. Она расчесывала золотым гребнем свои роскошные, пышные волосы. Позвизд схватил за руку Герту и выдвинул ее вперед:
- Вот, забери ее.
- Зачем она мне? Я за тобой пришла.
Она отстранила Герту в сторону и вплотную подошла к Позвизду, обвила его шею рукой и, приблизив губы к уху, что-то зашептала. Все остальные в это время стояли совершенно оцепеневшие. Ундина взяла руку Позвизда, собираясь вести его за собой почему-то вглубь леса, а не в пруд. Первой опомнилась Сибила, она выхватила из руки Герты футляр с пальцем святого, с быстротой молнии кинулась к ундине и пока та еще не успела что-либо сообразить надела ей гайтанчик с флаконом на шею. Это остановило ундину, она совершенно потеряла интерес к Покатову, взгляд ее устремился на Герту, которая постепенно начала приходить в себя, озиралась по сторонам и вот вот должна была снова применить свое оружие забвения. Но она не успела этого сделать, так как ундина крепко обхватила ее руками, потом они чуть приподнялись над землей, пролетев в воздухе расстояние до пруда, низверглись в него. Вода поглотила их.
Глава V. Вампиры
Наконец я вернулся домой после столь долгой и суровой битвы. Кажется, нам удалось закрыть Проход надолго, полагаю мы можем спать спокойно. Что я и делал в первые несколько дней: спал, ел, валялся на диване, таращился в телевизор. Владыка смотрел на это снисходительно, дал мне отпуск на неделю, а монахов отпустил в скит. Позвизд тоже справился со своей частью работы прекрасно. Можно было почивать на лаврах, тем более мама моя не могла нарадоваться на меня. Она бесконечно готовила мне всякие вкусняшки, а вечером мы вели нескончаемые беседы. Она как старейшая ведьма знала много разных историй. Мама каждый день к двенадцати часам уходила на совещание в ковен, возвращалась к вечеру, переполненная разными новостями и мыслями. Она после пленения типулы просто помолодела. Мы, даже с ней вечером ходили к озеру, и смотрели как Герта скованная по рукам и ногам лежит на дне озера. Сверху плавали водоросли, длинные волосы Герты развевались в воде, глаза были закрыты как у спящей красавицы. Она не производила впечатления мертвой, просто спала, да так оно и было на самом деле. Зрелище было завораживающее, я спросил у мамы:
- И что теперь? Почему так важно было пленить типулу?
- Теперь синтагма не сможет будоражить нашу землю, и сам ты видел, проход закрылся. Помощи ей ждать неоткуда, грешники горят в аду. Как все материальное она не может без питания, типула поставляла ей парней, но думаю, она не успела нужное количество заманить. Да вы с Позвиздом даже и знаете всех. Сколько тогда на кладбище нор было?
- Четыре.
- Вот видишь! А надо хотя бы семь.
Мама грустно покачала головой каким-то своим мыслям, и мы пошли по парковой аллее домой. Шуршали листвой на дорожке, мама специально, как девочка, ногой листву поддевала, бросала вверх. Прям как ребенок. Да она у меня и была ребенок, в душе. Вечно веселая, озорная, но бесконечно добрая ведьма, моя мама.
- Постой. - Сказал я.– А если бы она набрала эти семь человек, что было бы?
Мама остановилась, серьезно на меня посмотрела, я ее такой никогда не видел сосредоточенной и строгой.
- Тогда бы она уничтожила вашу церковь модо. – Ответила она.
- Ну и что. Мы и так изгои в христианском мире, никто бы не опечалился.
- Это не так – вы островок спасения, собравшие под свое крыло и наши ковены, и язычников и атеистов, всех. Над вами даже разверзлось чрево ада, излиянию которого на землю ваша церковь воспрепятствовала. Вы отрицание отрицания, попрания любых истин и утверждений.
Такие слова моей мамы, действительно подлинно отражали, то, как к Церкви модо относились мефодиевцы. Она была опорой для них. Об этом я поразмыслил уже дома, когда мама ушла по делам. У меня оставался еще один день отпуска, и я решил сходить в гости к Позвизду, который приглашал меня заглянуть как-нибудь, со мной желала познакомиться Сибила, да и пленение типулы надо отметить. Предварительно позвонил Позвизду. Тот не сразу понял, о чем речь, видно был сильно занят или забыл в суете, но быстро сообразив, предложил идти к нему домой, Сибила там всегда на месте, а он позже подойдет.
Город у нас не такой уж и большой, но, когда я отправился по адресу, указанному Позвиздом, вдруг понял, что никогда в этой части города не был. Вот ведь как, родился в Мефодиеве, все тридцать лет своей сознательной жизни прожил в нем, а не бывал в этой части. Не приходилось. Так бывает. Сибила меня уже ждала. Встретила на пороге, широко и мило улыбаясь. Мы прошли в гостиную, где уже был накрыт стол и дымился старинный самовар. Пока жена Позвизда наливала чай я спросил у нее как они с мужем познакомились.
- О, это не особо романтическая история. – Весело сообщила она, открывая кранчик в самоваре – Мы же из родственных ковэнов. Наши судьбы были решены, когда мы еще не родились.
Она разлила чай села за стол напротив меня. Я взял мармеладку и отхлебнул из кружки. Чай был травяной.
- Но с другой стороны, все же у нас был некоторый момент знакомства и романтики. Я же уезжала после школы учиться в Лакинск, а Позвизд в армии служил потом по контракту еще несколько лет, так что мы с ним увиделись после школы только через семь лет. И вот, оказалось, что мы будто созданы друг для друга.
Она медленными глотками пила чай, задумчиво смотрела в окно за моей спиной. Было видно, что какая-то мысль неотступно преследует ее.
- Слуша, Буривой, но речь сейчас не о нас с Позвиздом, а о тебе.
[justify]Я насторожился, вспомнив одну подробность о Сибиле, которую, наверное, в городе знали все – ее способность видеть
