- Я мамин.
Ответил он, указательный палец его почему-то указывал вниз. У мальчика были пронзительные, большие глаза, круглое, смуглое лицо и чуть вздернутый носик.
- А где твоя мама? – Спросил Захар
- Там. – Мальчик неопределенно махнул рукой куда-то в сторону и убежал по коридору, скрывшись в соседнем номере. Дверь гулко хлопнула. Захар снова отдел сюртук и отправился в епархиальное управление.
В управлении его встретил хмурый охранник в вычурной черной форме и с латинскими надписями на куртках, шевронами, погонами. Охранник продержал его на вахте минут десять, проверяя его документ, прогонял два раза через рамку детектора. Наконец, пропустил внутрь, но еще долго стоял и смотрел вслед недобрым взглядом.
В приемной Лялечка, увидев Зацепина, кокетливо улыбнулась, давая понять, что совершенно расположена к нему, но все же соблюла все формальности: занесла данные Захара в журнал посетителей, заставила его расписаться в нем. Епископ Тиберий уже ждал Захара. Как только он вошел, еще не успел сложить ладони для благословения, а владыка, встал со своего места и широко открыв руки для объятий, также широко улыбаясь шел ему на встречу со словами.
- А, Захар, давно тебя ждал.
Они обнялись, расцеловались по-монашески, в плечи, после этого владыка наконец благословил Захара щедро перекрестив благословляющей рукой, которую дал поцеловать. Епископ занял свое место в кресле, пригласил присесть и Захару.
- Приехал закрывать нас? – Иронично спросил владыка.
- Ну как можно, владыка, я такой власти не имею. – Тоже пошутил Захар, а епископ Тиберий нахмурился.
- Значит, такие планы в Синоде есть?
Зацепин не хотел говорить неправду епископу, но и правду не мог сказать, поэтому выбрал для ответа более нейтральный вариант:
- Мне поручено посмотреть, как вы здесь живете. – Заявил он.
- Ревизия?
- Я же не чиновник Финансового управления, владыка. Просто поручено посмотреть, как протекает духовная жизнь в епархии.
- Что ж, это хорошо.
Владыка встал, Захар поднялся вместе с ним, они вместе начали прохаживаться по кабинету.
- Видишь ли, Захар, ты у нас уже не первый раз, хорошо знаешь все наши обычаи, поэтому должен понимать, что наша Церковь стоит на страже мира и благополучия. Без нас жизнь всех осложнится.
Владыка явно пытался понять, с какой целью приехал Захар, но почему-то не хотел спросить об этом напрямую. Зацепин смотрел на епископа искоса и наконец, прямо спросил сам:
- Владыка, до нас дошли известия о том, что как раз ваша церковь не справляется со своим главным делом: из Прохода появился гость.
- Мы решаем эту проблему. – Не стал отпираться епископ. – И у вас есть возможность принять участие в одном обряде, с помощью которого мы собираемся решить эту проблему.
Захар печально вздохнул, но владыка этого не видел. Они еще сказали друг другу несколько фраз вежливости, и Зацепин отправился разыскивать Буривоя, с которым нужно было согласовать план дальнейших действий.
* * *
В понедельник я уже с раннего утра был на работе в епархии и не торопясь пил чай, поглядывая на угрюмого отца Климента, который стоял у книжного шкафа и что-то там искал. Ждали сотрудника Синодального отдела Захара Зацепина. Так скромно звучала его официальная должность, но на самом деле в Патриархии он имел большой вес. Знающие люди рассказывали, что к нему прислушивался сам Патриарх не только по вопросам миссионерской работы, но и по многим другим. Некоторые его вообще называли «серым кардиналом» Московской Патриархии.
У меня с Зацепиным были сложные отношения. Хотя нельзя сказать, что мы с ним так уж были хорошо знакомы, но нередко пересекались на всяких конференциях и форумах, всегда очень жестко дискутировали. Не могу четко сформулировать мое отношение к нему, но человек этот был мне неприятен. Мне не хотелось, чтобы он приезжал к нам, потому что он всегда был активным противником церкви модо, но после того как было принято решение о приведение сатураты у меня появилась надежда, что именно Захар станет эмбрионатом во время совершения обряда. Хотя, наверное, это была безумная идея. Эмбрионат во время сатураты проявляет сочувствие к тому, кто выпустил синтагму и, таким образом, закроет Проход, загнав ее обратно. Звучало это нелепо, но сама вера церкви модо была нелепой.
- Вот, нашел! – Сказал отец Климент, потрясая какой-то книжкой.
Он подошел ко мне и положил книжку на стол. Это был «Собеседование с катафатами или молоток» - сборник стандартных аргументов и контраргументов, которые обычно использовали в своих дискуссиях с господствующей Церковью.
- Отец Климент, это же восемнадцатый век. Давно все устарело.
- В целом круг проблем о которых мы все время толкуем остался неизменным. Поэтому книжечка эта может пригодиться.
В этот момент вошел Захар Зацепин. Он вежливо поздоровался со всеми, взгляд его сразу упал на «Молоток».
- За что же это ты меня «молотком», дорогой Буривой? – Попытался сыронизировать Захар.
- Молотки, молотки, мечи духовные – этот арсенал средневековья вполне подходит под любое время. – Заметил я, вспомнив наши битвы у Прохода. Вот интересно, понимает ли Захар и все, кто в Церкви-Матери, что вся боевая лексика аскетики имеет в модо буквальное значение.
- Чего приехал? – Несколько грубовато спросил я. Отец Климент в этот момент тактично вышел из кабинета – он тоже недолюбливал Захара.
- Видишь ли, Буривой, поступила на владыку жалоба от прихожан.
Это заявление меня сильно удивило, я все мог предполагать: опять дискуссии затеет, семинаристов будет мутить, но, чтобы такая интрига с жалобой прихожан, фу, просто низко.
- Наверняка подделка, Захар, не могут наши прихожане жаловаться на владыку. Это исключено.
С чувством превосходства Захар вынул из кармана сюртука лист бумаги, сложенный вчетверо. Я взял и прочитал:
«Его Святейшеству, Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси.
Жалоба
Ваше Святейшество!
Сообщаем Вам, что епископ Мефодиевский и Соснапнинский Тиберий ведет развратный образ жизни. Держит в качестве секретарши молодую девицу Лялечку. Служит не по уставу Православной церкви, якшается с ведьмами из ковэна Странник и проповедует модо ересь, осужденную Поместным собором 1988 г». Подписи не было. Анонимка какая-то странная, собор помянут, какая-то чушь про связь Лялечки с епископом. Кто мог написать такую жалобу? Среди наших прихожан таких точно не могло быть.
- Ты же понимаешь, Захар, что это дешевая подделка. Тем более анонимная.
Резюмировал я, возвращая Захару его бумажку. Он, лукаво улыбаясь, сложил документ и снова спрятал его в кармане.
- Что же, возможно, но реагировать мы должны. Надо все факты проверить
Я видел, что отец Климент, который снова вошел в кабинет, усмехался в бороду, но молчал. Всегда, когда приезжал к нам Зацепин монах демонстративно держался отстраненно и важно. Я посмотрел на часы, висевшие на стене – было 13.00.
- Обед. Приглашаю, Захар, посетить нашу епархиальную трапезную. - Предложил я. Зацепин согласился.
Не в каждом учреждении города была своя столовая. Но наше епархиальное управление может этим похвастаться. И это полностью заслуга владыки Тиберия. Да, питание было не разнообразное, исключительно постное, но зато вкусное. В этот день подавали великолепный гороховый суп, овощной плов и компот. Наш диалог с Захаром начался не сразу, сначала мы просто ели, но потом, когда насытились, Захар откинулся на спинку стула и попивая компот маленькими глотками, будто это виски с превосходством на меня смотрел. Меня это раздражало, но виду я не подавал.
- А теперь, Захар, давай начистоту: чего ты приехал?
- Обратил внимание: в анонимке отсылка на Поместный Собор. Тогда вы смогли задурить голову нашему проверяющему Якову Котову. Он вернулся от вас запуганный, застращал архиереев, и они приняли такое неправильно решение. Ну, ничего, предстоящий Собор все изменит.
Теперь стало понятно, зачем его к нам прислали. Проблема официальной церковной власти состояла в том, что она не верила в особый статус Мефодиева и его округи. Не воспринимали реалии Прохода всерьез, а соответственно не признавали необходимости в нашей титанической борьбе. Приходилось это доказывать. Когда приезжал Яков Кротов, мне было восемь лет, поэтому подробностей его визита я не знаю. Тогда правящим епископом был Симон, он уже лет десять как умер, да и состав епархиального управления полностью поменялся с тех пор. Поэтому свидетелей того визита сейчас не осталось, судьба самого Якова мне была неизвестна.
- Вы не хотите принять ту духовную реальность, которая существует здесь.
Сказал я, пережевывая горох. Захар пил кисель, скептически улыбаясь.
[justify]- Мы вполне принимаем эту реальность. Но какого она качества? Вы здесь живете
