«Ничего себе!» - подумал я, вглядываясь в ее лицо, которое я все никак не мог раньше рассмотреть, даже тогда, когда первый раз встретил ее в монастыре и потом, когда отпустил. У нее было очень красивое лицо с тонкими почти прозрачными чертами, пленительные губы, чуть чуть раскосые глаза, кажется ад почти никак не отразился на ее внешнем виде, вот только тело у нее теперь отвратительное, однако такое дала наша святая земля. Все время я старался определиться, так и не смог, и даже теперь я сказал Даше, то, что должен, как слуга Церкви, а не то, что думаю сам.
- Это невозможно.
Лицо Даши исчезло на его месте образовалась тупая головка змеи с острыми акульими зубами. Синтагма снова обернулась вокруг алтаря и выползла через отверстие в стене недостроенного храма.
* * * *
Когда Буривой так неожиданно ушел, толком ничего не объяснив, в кабинете воцарилась полная тишина. Отец Климент склонившись над столом, делал вид, будто в кабинете, кроме него никого нет. Монах этот всегда раздражал Захара, он ему казался неискренним и лживым, больше притворяющимся, чем благочестивым монахом.
- Отец Климент, а как вы на это все смотрите?
- На что? – Не понял монах.
Захар пытался правильно сформулировать свою мысль, так, чтобы отец Климент воспринял ее со всей ответственностью, пониманием того, насколько важно все, что он ему скажет, и чтобы он это принял.
- В Синоде уже есть решение о смещении епископа Тиберия. Патриарх пока не подписал, и все будет зависеть от того, что, по возвращении ему расскажу я.
Отец Климент, поднял голову и внимательно посмотрел на Захара, в его глазах ему показалась крайняя заинтересованность, хотя это можно было воспринять и просто как любопытство.
- И вы понимаете, кого на место Тиберия назначат?
Зацепин сделал глубокомысленную паузу, чтобы монах осознал всю важность того, что сейчас происходит.
- Ваша кандидатура наиболее приемлемая. Но опять-таки все будет зависеть от того, с каким ответом от вас я приеду в Москву и от того, что я здесь увижу.
Отец Климент молчал какое-то время, потом спокойно спросил:
- Захар, ты меня купить, что ли хочешь?
- Что ты, отец Климент! – Притворно рассмеялся Зацепин.
Монах углубился в чтение какого-то текста с монитора, на время потеряв интерес к Захару, а тот терпеливо ждал, зная, что просто, таким образом, монах собирается с мыслями. Действительно вскоре он перестал пялиться в монитор и заговорил:
- Ты хочешь, чтобы мы присоединились к официальной Церкви? Но мы и есть Церковь, мы община, оказавшаяся в необычном месте, с необычными свойствами. Для того, чтобы нам здесь жить, для того чтобы воспрепятствовать распространению этого по всей земли мы вынуждены придаваться крайнему аскетизму, вплоть до отрицания возможности существования Бога.
- Вы просто еретики. – Перебил отца Климента Захар, и горячо заговорил – Ваше учение чудовищное богохульство, вы якшаетесь с ведьмами, участвуете в каких-то богомерзких обрядах и воображаете, что боретесь с призраками ада!
Отец Климент махнул с досадой рукой, будто отгоняя надоевшую муху.
- Вы говорите о своей вере, и не верите в то, что здесь творится. Ваша вера пустое, в ней нет силы способной спасти нас. Так зачем же нам присоединяться к вам? – Спросил монах.
Он снова сердито погрузился в чтение какого-то текста. Разговор их был окончен, и Захар не прощаясь вышел из кабинета. Под недружелюбные взгляды охранника он покинул епархиальное управление и направился в семинарию, нужно было еще переговорить с тамошним руководством. Отца Азарию он застал в трапезной за обедом. Он поблескивал своей зеркальной лысиной и ел суп. Увидев Захара он расплылся в улыбке, отложил ложку и встал ему на встречу, протягивая руку для приветствия.
- Захар Петрович, может отобедаете со мной? – Предложил он
Но Зацепин отказался, сославшись на то, что он уже пообедал в епархии.
- В епархии не так вкусно готовят. У нас все по нормативу, есть и мясо и рыба, а там, что с приходов привезут из того и готовят. А привозят они картошку да овощи, еще хлеб.
Захар терпеливо выслушивал болтовню проректора, соображая, как поступить к выполнению своей миссии в семинарии. С монахом план провалился, хотя и ожидаемо, но в семинарии может все получиться. Наконец, поток слов, который извергал отец Азария, остановился, или в нем наступила пауза, этим воспользовался Захар, вставив и свое предложение:
- Отец Азария, нам надо поговорить по очень важному делу не в обстановки трапезной.
Проректор доел суп и сразу предложил пройти к нему в кабинет. Здесь все было обставлено с особым комфортом: мягкие диваны, пуфики, в углу стояла удобная кровать, на ней горка подушек и одеяло. Заметив взгляд Захара, проректор пояснил:
- Приходится нередко ночевать в семинарии, то отчет торопимся доделать, то над учебными программами работаем, да мало ли что еще
«Рассказывай теперь, просто домой, видать, не особо тянет тебя» - мелькнула в голове у Захара мысль. Но он любезно улыбнулся, снисходя к слабостям проректора. Отец Азария пригласил его занять место за столом, сам уселся в кресло проректора, суетливо перекладывая папки на столе с места на место.
- Тут у меня небольшой беспорядок, ждем комиссию из Учебного комитета. – Оправдывался отец Азария.
- Кто приедет? – Из вежливости поинтересовался Захар
- Отец Каспер Козлов.
- Ну конечно, мы с ним не раз пересекались в Академии, милейший человек и преподаватель хороший, он очень чуток, я думаю все будет у вас хорошо.
Отец Азария состроил какую-то ужимку на лице развел руками, мол да такова наша судьба семинарская, а вслух сказал:
- Владыка очень заботится о нашем рейтинге. Он, конечно, не требует от нас, чтобы мы были в первых рядах, но в серединке обязательно.
«Что за идиотское имя Каспер, из каких святцев он его взял» - подумал о Козлове Захар, а вслух сказал.
- Может, и Ольгу Валерьевну позовем?
Отец Азария не сразу отреагировал на это предложение, он будто был озабочен каким-то своими мыслями, но все же сказанное Захаром, наконец, проникло в его мозг. Он закивал: «Да, да надо пригласить». Позвонил по внутреннему телефону и вскоре Земинухина сидела в кресле напротив Зацепина улыбалась своим большим ртом с пухлыми губами.
- Я давно говорила отцу Азарии, что нужно пересмотреть догматику церкви модо и полностью перейти под омофор нашей Матери-Церкви. – Прямо без обиняков заявила она.
- Да, но соглашение. Мы же не можем его просто так отвергнуть. Там все по пунктам прописано: мы верим в то, что сдерживаем исходящее из Прохода и прочее.
Это уже возразил ей отец Азария. Он был несколько рассеян. Вообще у Захара складывалось впечатление, что проректору совершенно безразличны догматические вопросы. Возникла непредвиденная пауза, несколько разрядила ситуацию Ольга Валерьевна.
- Может кофе?
Она вопросительно посмотрела на Зацепина, тот пожал плечами, но Земинухина уже стояла около кофейного столика и сыпала зерна кофе из пакета в кофемашину. Пока она там колдовала над кофе, проректор сообщил Захару:
- Мы с Ольгой Валерьевной не разделяем апофатические взгляды нашего владыки, да и всех модистов. Но вы знаете, сколько здесь фанатиков? Я боюсь, что может произойти раскол.
Земинухина, поправив юбку рукой, присела за стол, одновременно поставив перед Захаром чашку с кофе, а сама свою чашку держала на блюдце и отпивала маленькими глоточками, как-то странно поглядывая на Зацепина. Он не обратил на это внимание, с вожделением смотрел на ароматное экспрессо, которое очень любил.
- Ну, что ж, с фанатиками мы как-нибудь справимся – он отхлебнул глоточек и продолжил – Главное чтобы…
Захар не договорил фразу, глаза его вдруг остекленели, он икнул и медленно завалился на бок, откинув голову на спинку кресла. Ольга Валерьевна поставила чашку на стол, подошла к Захару, посмотрела ему в лицо:
- Все, спит. – Сообщила она.
Отец Азария удовлетворенно кивнул и нажал кнопку под столом, тотчас явились два крепких семинариста.
- Несите его в подвал. – Приказал им проректор.
Ребята подхватили обездвиженное тело Захара под руки и за ноги, потащили к выходу. Отец Азария с каким-то отвращением посмотрел им вслед, пока не захлопнулась дверь, он вытирал руки мокрой салфеткой, которую в раздражении бросил в мусорное ведро.
- Никогда мне не нравился этот заносчивый тип. – Сказал он, усаживаясь в кресло.
Земинухина спокойно пила кофе мелкими глотками, а проректор продолжал высказывать свое раздражение:
[justify]- И что это за
