Ольга Валерьевна убрала пустые чашки на поднос, который собиралась отнести в туалет, чтобы помыть. Но прежде чем уйти она спросила:
- Отец Азарий, вы уверены, что мы поступаем правильно?
Проректор на некоторое время задумался, но все же твердо ответил:
- Ольга Валерьевна, у нас нет другого пути, Захар должен пройти через это, иначе нам не выжить.
Семинаристы оттащили спящего Захара в лифт, спустились на нулевой этаж и бросили бесчувственного Зацепина в поземный каземат. Семинарское здание располагалось в бывшем архиерейском доме. Первый этаж и обширный толстостенный подвал, сооружены еще в XVIII в. когда - то служили местом заключения провинившегося духовенства, непокорных ставленников. Их в кандалах держали здесь долгие дни по приказу Мефодиевского епископа Синезия.
Захар проспал несколько часов, пробуждение было тяжелым, болела голова, мышцы ягодиц (Захар не знал, что семинаристы, когда бросили его в подвал, попинали его от души по жопе). Когда глаза его привыкли немного к темноте, он стал различать сферические кирпичные потолки, наверху были небольшие окошки, заделанные цементным раствором, оставалась только небольшая цель на самом верху, из нее и проникало немного света в каземат.
- Вот сумасшедшие ублюдки!
Прорычал Захар, вставая на ноги. Он сначала осмотрел стальную дверь, но она держалась еще крепко на стальных петлях, хотя уже изрядно поржавевших. Тогда он стал шарить по окнам, пытаясь раскорябать раствор, поломал ноготь, в одном окошке обнаружил, что раствор сыпется в одном месте. Захар вспомнил, что у него был в кармане небольшой перочинный ножик. Он достал его и начал торопливо счищать раствор, вскоре добравшись до кирпича, который легко вынул, за ним другой и третий. И вот уже вполне большое окошко, через которое яркий солнечный свет проникал в камеру. Захар начал карабкаться наверх, в предвкушении свободы, но, когда выбрался, обнаружил, что он оказался не на улице, а в большом ярко освященном помещении.
Он едва выбрался из окна, отряхнул, как мог, брюки, и свой сюртук от пыли и огляделся. Помещение вытянутое, прямоугольное, стены задрапированы белым шёлком и черными лентами, а посреди этого помещения стояли две скамьи, на которые обычно ставили гроб во время отпевания. «Да это что-то вроде часовни, где отпевают покойников. Подпольный заработок у отца-ректора о котором, скорее всего не знает владыка Тиберий» - подумал, усмехнувшись, Захар. Но надо было выбираться отсюда. Он огляделся – стены были задрапированы от потолка до пола. Захар начал поднимать шелковую материю вверх в поисках двери, но обойдя всю комнату трижды не обнаружил ничего, что хоть как-то напоминало ее – лишь ровные, оштукатуренные и покрашенные стены. Но в одном месте он все же нащупал щель под самым потолком, туда он даже просунул мизинец, но было неудобно, приходилось подниматься на цыпочки, чтобы чуть дотянутся до потолка. Захар взял одну из лавок, которая предназначалась как подставка для гроба. С помощью нее он теперь устойчиво стоял и быстро перочинным ножиком расковырял щель между потолком и стеной. Через нее полился свет в помещение, и ему удалось разглядеть основание елей, которые росли недалеко от въездных ворот. Значит, помещение находится на уровне с землей, а не на поверхности.
Захар снова вернулся к окну, через которое он попал в этот погребальный зал. Пришлось карабкаться назад, в подземелье. Когда лез в обратном направлении, зацепился за какой-то крюк штаниной, перевернулся, порвал ее и грохнулся на каменный пол, больно ударившись головой. Почесывая ушибленное место, Зацепин снова стал ощупывать дверь, обнаружил все же слабое ее место – верхняя петля расшаталась в своем пазу, и Захар стал активно ее дергать, наконец, она вывалилась, глухо ударившись об пол. Дверь перекосилась, появилась щель, Захару осталось только повиснуть на ней, чтобы расширить эту щель до такого уровня, чтобы в нее пролезть. Он оказался в небольшом, тесном коридорчике, каменная лестница вела наверх. В сердце Захара затеплилась надежда и он, что есть сил побежал наверх, перепрыгивая через ступеньку, но лестница была какая-то бесконечная. Он все поднимался, поднимался, а выхода не было. Наконец, он, запыхавшись, остановился и оглянулся назад, полагая, что там, позади, он оставил бесконечную лестницу – так оно и было, лестница уходила вниз и терялась во тьме. Но он уже достиг двери на выход. Приоткрыл ее, осторожно выглянул и понял, что оказался в холе нулевого этажа. Он его хорошо помнил, потому что на нулевом этаже находилась трапезная. В холе было пусто, звуки семинарской жизни доносились откуда-то сверху. Захар поднялся по лестнице и отряхиваясь от пыли устремился к парадному входу, где за стойкой на диванчике дремал вахтер. Он не обратил внимание на Захара, только слабо махнул рукой на журнал записи посетителей, давая понять, что там надо отметиться об уходе из семинарии. Зацепин поставил время и расписался, и вот он снова за пределами семинарии. Он не стал мешкать, помчался к гостинице, думая только об одном: собрать вещи и уезжать отсюда поскорее, чтобы раз и навсегда покончить с модо, а семинарию просто закрыть.
За Захаром в окно из своего кабинета, попивая чай из любимой кружки, наблюдал отец Азария. Он улыбался, каждый раз, когда Захар спотыкался, падал, потом вставал и испуганно озирался.
- Он напуган.
Сказала Земинухина, вошедшая в кабинет с какой-то папкой под мышкой. Она поставила папку на полку в книжном шкафу, также подошла к окну, встала рядом с проректором.
- Как вы думаете, Ольга Валерьевна, мы смогли достигнуть Глубины?
Земинухина пожала плечами, будто не зная ответ, но скорее всего, догадывалась.
- Не знаю, батюшка, но подвал еще никого не оставил абсолютно равнодушным. Посмотрим, как у него дело в гостинице пойдет.
Проректор поставил пустую чашку на стол, накинул рясу и велел вошедшему в кабинет семинаристу:
- Скажи Виктору Петровичу, чтобы приготовил машину. Поедем в «Черную лилию».
А Захар спотыкаясь, падая, еще больше пачкая свой великолепный сюртук, брюки добрался до гостиницы в полном гневе, что для него было несвойственно – он всегда контролировал эту эмоцию. Карина, увидев Захара, никак не определила своего отношения к его внешнему виду, она отдала ключ Захару от номера и спросила:
- Может ваш сюртук отдать в химчистку?
Зацепин впервые после подвала осмотрел свое отражение в зеркало и согласился с предложением администраторши – снял сюртук и положил на стойку, а сам отправился к себе. Он вдруг почувствовал усталость, захотелось спать. Только сейчас осознал насколько все произошедшее в семинарии эмоционально его потрясло. В коридоре, на этаже все также было тихо. Мягкие красные дорожки гасили звуки шагов, а от ботинок Захара остались грязные следы. Он обратил на это внимание, когда открывал дверь. Поморщился с досады – никогда не любил оставлять за собой грязь и, оказавшись в номере, включил свет в туалете, стал искать тряпку, однако ничего не было даже близко похожего на нее. Он вышел из туалета в комнату, огляделся, на столе лежала упаковка влажных салфеток. Он вынул парочку и отправился вытирать следы от своей грязной обуви. Ползая по полу, Захар не заметил, как к нему подошел тот самый мальчик, которого он встретил утром. Сначала он увидел зеленые сандалики, гольфики, подняв голову от пола, встретился с взглядом мальчика. Он улыбался и протягивал Захару небольшой резиновый мяч.
- Давая поиграем. – Предложил он
Захар согласился и занял место в воротах прямо в коридоре, от стены до двери номера. Мальчишка довольно ловко пинал мячик и каждый раз, когда Захар не мог его поймать и пропускал гол, искренне радовался, хохотал от всей души. Захар настолько увлекся игрой, что когда его окликнула девушка-администратор, не сразу обратил на нее внимание.
- Захар, что вы здесь делаете?
Она смотрела на него обеспокоенными глазами, как на сумасшедшего, а он на нее, снизу верх, стоя на коленях, посреди коридора и глупо улыбался.
- Мы играли, вот с Николаем.
- С каким Николаем?
- Ну, мальчик, лет пяти. – Недоумевал Захар, озираясь по сторонам.
Администраторша с усмешкой на него смотрела, полагая, что он пьяный.
- Нет тут никакого мальчика, Захар.
Зацепин поднялся на ноги, отряхнул коленки, вид у него был беспомощный.
- Он говорил, что они тут в соседнем номере живут с мамой. – Пытался сам себе объяснить Захар.
- На этаже только вы один живете, Захар. Нет тут никакого мальчика с мамой.
Администраторша внимательно рассматривала его, взяла его руку, начала считать пульс.
- Пойдемте, Захар, вам надо прилечь. – Предложила она.
Они зашли в номер, Зацепин покорно лег на кровать, а Карина накапала ему в стакан корвалола, он выпил. Откинулся на полушку и закрыл глаза. Она присела на кровать у него в ногах, держала пустой стакан в руке и размышляла вслух:
- Раньше в этом здании располагалась гинекологическое отделение второй горбольницы. Будущие мамочки часто здесь лежали на сохранении. Те, у кого были сложные случаи. Кто-то и терял здесь ребенка. Так что, вы, скорее всего, общались с нерожденкой, в наших местах это возможно, тем более, после появления синтагмы.
[justify]Девушка ушла, а Захар уже не мог спокойно
