люди, которые подмигивали ей поверх своих иголок и газет, но, казалось, с нежностью относились к ней как к юной невесте.
Была также небольшая группа молодых замужних женщин, живущих в коттеджах, и чьи мужья приезжали на выходные. Они играли в Маджонг.
Миссис Кугат думала, что это ее окружение, и надеялась присоединиться к ним раз или два, но особого удовольствия ей это не доставило.
Они были ненамного старше ее, испытывали зависть и превосходство одновременно, и, конечно, они вымещали это на ней.
Они сказали, что Лиз не должна позволять им докучать ей, после того как она пережила волнения "младшей группы", а затем заговорили о своих детях. Большинство из них.
Друзья миссис Кугат дома тоже говорили о своих детях, но, похоже, у них было меньше детей. Эти женщины, которые были на шаг впереди подруг миссис Кугат, стали задумчивыми. Они возмущенно говорили, стоя над плиткой, о лагерях и дантистах, о вступительных экзаменах и одежде, лукаво - о подростковом возрасте и отвратительно - об импетиго.
Они также, как обнаружила миссис Кугат, подозревали, что между ней и мистером Кугатом было что-то "довольно забавное", иначе почему он не появлялся?
Но скромное отношение к миссис Эттербери и двум ее подругам также имело свои недостатки.
Когда миссис Эттербери и две ее подруги не уезжали на целый день в какую-нибудь отдаленную чайную, чтобы съесть обильный ланч, они покупали продукты. Дорогие вещи - постельное белье, рождественские подарки на следующую зиму и старинное английское серебро - в основном постельное белье.
Миссис Кугат участвовала в одной или двух таких вылазках, и ее чековая книжка American Express выглядела как старая калоша.
Мистеру Кугату нужно было написать об этом до того, как она уедет домой, иначе ей пришлось бы ехать на дневной карете.
Однако выходные могли бы быть более веселыми, подумала она и храбро улыбнулась Коммодору, который только что вошел в столовую, где метрдотель и два капитана суетились вокруг него, желая доброго утра.
На выходные приезжали мужья. Было бы чудесно увидеть просто мужа - этих молодых богов с пушистыми волосами и благородных старых сатиров!
И, конечно, один из мужей мог бы привести друга - она еще не совсем отказалась от Энтони Идена и "маленького приключения".
Подошел метрдотель с персиком. - С наилучшими пожеланиями от Коммодора, - сказал он.
Она стоически откусила кусочек и лениво просмотрела Программу мероприятий, которая была прислонена к солонке. В ней говорилось, что завтра вечером в Бальном зале в девять часов будет сюрприз.
Фвед поймал ее на этом, что бы это ни было - то, что у Расселла все еще была нераскрытая карта, казалось невероятным. Но он это сделал.
Прибыв туда следующим вечером, они как раз успели услышать, как он трубит своим необычным голосом: - Каждая леди вытягивает по номеру - мы отправляемся на охоту за сокровищами!
Как выяснилось, к разочарованию Фвед, причина жеребьевки заключалась в том, чтобы определить, кто будет партнером Лиз в поисках сокровищ.
Джентльмены и леди вытянули соответствующие номера, а затем сравнили их.
Миссис Кугат решительно вытянула, и Рассел закричал: - Номер сто семьдесят! джентльмены, сто семь-нуль, - и поднял его высоко над головой.
Она оглядела комнату - толпа, собравшаяся субботним вечером, определенно была лучше толпы, собравшейся в будний день, - игроки в маджонг и их мужья были там и очень смеялись, подбирая свои номера.
Они вместе вернулись с какого-то званого ужина - веселые и задушевные, - и Лиз почувствовала острый укол зависти.
Мужья выглядели очень мило - красивые, жизнерадостные, надежные.
"Как хорошо, что у меня есть муж", - подумала женщина, и все мысли о маленьком приключении потонули в приступе одиночества.
Было бы так приятно поговорить просто с понимающим мужем, или с кем-то другим. Если бы только она нарисовала такого.
- А вот и я, красавица, - сказал один из самых приветливых, жизнерадостных и ненадежных на вид мужчин, которых она когда-либо видела, с улыбкой пробираясь к ней сквозь толпу. - Сто семьдесят, и все ваши!
На самом деле он принадлежал маленькой миссис Шредер.
Маленькая миссис Шредер была хрупкой и трогательной и, скорее, отчаянно заботилась об одном из самых больших выводков.
Рассказывая вам об этом, она имела привычку устало откидывать со лба вялую и вездесущую прядь волос тыльной стороной ладони.
Люди обычно называли ее "бедная маленькая миссис Шредер". В возрасте ста семидесяти лет ее называли "Принц Чарли". Она была художником-портретистом. Более того, она и выглядела таковой. На ней был вельветовый пиджак. (Например, мистер Кугат, который был банкиром, никогда бы не надел вельветовый пиджак, размышляла миссис Кугат.) Он ни капельки не походил на Энтони Идена, но, тем не менее, был гораздо выше ростом, крепкий, с сединой на висках.
Однако, соблюдая приличия, Лиз старалась не выглядеть слишком довольной и даже самой себе не признаваться в том, что была обманута. В конце концов, небольшое приключение с чужим мужем не входило в ее планы. И особенно с мужем этой бедной маленькой миссис Шредер.
- Пресвятая Дева Мария! Посмотрите, что я нарисовала! - восхитилась она, не испытывая ни малейших угрызений совести. - Я не могу быть более довольной!
Однако сразу же стало очевидно, что были и другие, кто не был доволен. Миссис Кугат, совершенно очевидно, хранила краденые вещи.
- Разве вы с миссис Кугат не хотите поехать с нами, Чак? - уговаривал задумчивую даму, которая привела с собой своего шурина.
- У нас полно места. - Чарли, помни, что ты обещал сегодня утром! прошептал другой.
- Они поедут с нами, - безмятежно вставил третий. - Я поговорил с Панси, и все улажено.
Кто-то еще загадочно пробормотал: - Насколько я знаю Панси, она сама их заберет!
А Фвед заявил недоверчивым и прекрасно слышимым голосом: - Ты не даешь мне права на это пиво!
Сто Семьдесят смотрел прямо сквозь него. - Пойдем, дорогая, - спокойно сказал мужчина, - давай убираться отсюда к чертовой матери! - и, послав ей воздушный поцелуй, увлек за собой в дверь.
- Где твоя машина? - спросил он практично, когда они вышли в ночь.
Миссис Кугат, немного встревоженная, интересовалась универсалом Эттербери. Она водила его всю неделю, но немного напуганная, спросила у миссис Эттербери, отправившейся за чайным сервизом и на двухдневную прогулку на другой конец штата, в то утро, с сестрой Коммодора.
Лиз чувствовала себя немного виноватой из-за того, что взяла его без разрешения, и еще она чувствовала себя немного виноватой перед "бедной" маленькой Панси, но миссис Кугат не могла не испытывать радости от того, что унесла с собой то, о чем, по-видимому, мечтал каждый игрок в Маджонг. И неудивительно, подумала женщина, снова взглянув на него.
- У меня есть универсал, - сказала женщина.
- Отлично, милая, - ответил тот. - Веди меня.
- Куда? - спросила она пять минут спустя, осторожно выезжая на главную магистраль. - О чем говорит первая подсказка?
Сто Семьдесят Первый вытянулся во весь рост рядом с ней и удобно откинул голову на спинку сиденья. - Не знаю, - вздохнул мужчина. - Какое облегчение избавиться от этих овец! Затем он выпрямился, повернулся и улыбнулся, глядя ей прямо в глаза. - Ты все-таки другая, не так ли, Дульси? - пробормотал он, наклонился и умело поцеловал ее.
Универсал, кашляя, остановился. "Я должна немедленно положить этому конец", - подумала Лиз, на удивление без особой уверенности.
- Извините, - сказал сто семьдесят первый, снова откидываясь на спинку сиденья, продолжил будничным тоном. - Это просто неожиданно на меня нашло. Вы не будете сильно возражать, если мы не поедим на поиски сокровищ?
- О, но мы должны! - воскликнула Лиз.
- Нет, - ответил он, - мы могли бы сходить в цирк.
- В цирк?
- Да, на восточном побережье есть прекрасный цирк, что-то вроде карнавала, он там все лето. Я иду дальше, просто чтобы убраться подальше от этой неразберихи, - он устало махнул рукой в сторону игровой площадки Уиннисокет с панорамным видом. - Видите ли, мне приходится время от времени убегать и общаться с простыми людьми - смеяться с ними, ссориться с ними, плакать с ними - дышать пылью и потом - изучать типы людей. Я, знаете ли, художник, - скромно добавил он, на что миссис Кугат, все еще переводя дыхание, ответила, - да, я знаю.
- И у них есть очень хорошие американские горки, - добавил он.
- У них есть? - спросила Лиз более спокойно.
- Безусловно, самый лучший. В любом случае, никто не собирается бегать по всей округе и мочить ноги в поисках бутылки американского шампанского Russell's - это и есть настоящее сокровище, которое хранится у нас годами. Мы просто покупаем бутылку и складываем в подвал - так делают все.
- Могу ли я кататься на американских горках столько раз, сколько захочу? - спросила она, пытаясь выиграть время.
- Ты можешь остаться здесь до закрытия, дитя мое. У меня есть пропуск. Давайте начнем!
По дороге миссис Кугат время от времени пыталась пробудить в себе совесть, но та оставалась на удивление инертной.
Лиз начала сомневаться, есть ли она у нее вообще. С их стороны было ужасно уклоняться от Поиска сокровищ таким образом, женщина с тревогой настаивала на этом. Люди бы заговорили.
Но люди всегда говорили. Они даже говорили о ней и о Коммодоре, и это ее беспокоило? Нет. Зачем же тогда это нужно? Они со Сто Семьдесят первым всего лишь собирались в цирк, и если бы он попытался поцеловать ее снова, то она просто остановила бы его.
Но мужчина больше не пытался, и сказал: - Расскажи мне о себе, ангел, - и тут же пустился в увлекательный рассказ о себе и Клифтоне Фэдимане.
Она, в свою очередь, попыталась вставить пару слов о мистере Кугате, но он снова переключился на себя и Говарда Хьюза, а затем на себя и, что неизбежно, на Нагро Марса.
Все это было завораживающе, хотя Лиз чувствовала, что действительно соприкасается с миром Уинчелла.
По ее мнению, они прибыли в цирк, на американские горки, но слишком рано. С сожалением она остановила "универсал" в небольшой рощице.
- Ну вот, мы и на месте! - воскликнул он, быстро сел и надел шляпу. Затем повернулся, посмотрел на женщину и снова снял ее. Наклонившись, мужчина обхватил ее лицо ладонями. - Прелестное создание, едва сформировавшееся, - прошептал он. - Роза, у которой еще не распустились самые нежные листья.
Миссис Кугат поморщилась. Было что-то такое в декламируемых стихах. Мистер Кугат, конечно, никогда так не поступил, и все же она должна избавиться от этой занудной привычки судить обо всех мужчинах по Джорджу.
- Джордж Гордон, лорд Байрон, - сказал Сто Семьдесят первый, ловко воспользовавшись моментом он нежно провел рукой по ее лицу, а затем открыл дверцу и легко спрыгнул на землю. - А теперь немного повеселимся!
Однако внутри у него произошла другая перемена настроения - мужчина внезапно стал озабоченным, а его глаза из-под нахмуренных бровей обшаривали толпу.
"Изучающие типы", - подумала миссис Кугат, несколько разочарованная, но, тем не менее, заинтересованная.
Они бесцельно бродили взад и вперед, но он, казалось, забыл о "американских горках".
- Здесь тир, - робко сказала она, раздумывая, стоило ли ей говорить об этом. - Тебе нравится стрелять?
- Я ненавижу это, - коротко сказал он. Затем
