сторону. Как примут их?
Лада осмелилась у старушки, с посохом медленно бредущей за возом с лошадкой чахлой, спросить: далече ли до заставы.
– Одного дня пути хватит. А ты куда брюхатая собралась? Мужику своему в тягость только будешь. Воротись пока не поздно. Нечего бабам рядом с воинами делась, – поучала подслеповатая бабка, косясь на молчаливого здоровяка, стоящего поотдаль.
– Поди и не будет сражения, – с надеждой произнесла Лада, раздираемая противоречивыми чувствами: с одной стороны страх за Айаса, с другой мучительные терзания за сторону свою родимую, людей с измальства знакомых.
– Дура ты, – одернул в сторону спутницу батыр. – Когда Чайзат добычу чует, его не остановить. Сметем мы разом своей конницей все ваши укрепления. Еще пройдем до полудня, а там найдем, где тебя оставить.
– Как так оставить?!
– Ты же не думала, что я тяжелую чужую жену в стан наш приведу, другим батырам на посмеяние?
– Значит все? Расходятся пути-дорожки наши?
– Поглядим. Может и вернусь за тобой, как порубим вашу рать. Ежели другую краше по пути не встречу.
– Не воротишься, чего уж там говорить пустое. Сердцем чую. Толькой как я без тебя Айасушка на свет белый глядеть стану?
– Вернусь, – немного подумал батыр и продолжил, – я ведь не спроста тебя углядел в тот день. С братом своим лицом ты очень схожа.
– С братом? – ахнула Лада. – Как же так? Пропал братец мой ненаглядный много лет назад. В лесу сгинул.
– Не сгинул. Раненого его подобрали, кто и не знаю, выходили. К нам он попал рабом своенравным да непокорным, зато навыки врачевания при нем были. Выходил он меня после сражения, к жизни вернул. Много дней я в пещере прохладной у него провел. Белотур все про двух сестер своих поминал, отца с матерью, да бабку старую. Я тебя в одной из сестер сразу и признал.
– Где?! Где он?! – Лада с такой силой вцепилась в рубаху батыра, что ворот расшитой затрещал на могучей шее.
– В горах, в пещере врачеванием занимается. Дар у него.
– Как так? Ворогов наших спасает!
– Кто кому враг, это как поглядеть. Наши соглядатаи умирающего его подобрали, когда свои предательски в спину стрелу вонзили. Добычу, сказывал, не поделили.
– Быть того не могет! – запротестовала женщина, а потом спохватилась – Кто ж лиходей такой у нас в деревнях оказался?
– Про то не ведаю. Сама расспросишь при встрече, если свидитесь.
У молодой жизнь вмиг новой целью задалась: брата родного повидать, узнать пошто он весточку родным не прислал. Стыдно видимо. Выходит он и позор сестры понять и простить сумеет, и как к Айасу подход подобрать подскажет.
Глава 31
Темно и неуютно в змеином заточении девушке, совсем недавно боялась она свадьбы богатой с царевичем нелюбимым, а сейчас поболее того своей участи не рада. Как так перстень тот, будь он неладен, в ее сундучке оказался? Подкинул видать кто-то. А кто? Многим Зарянка не к месту в тереме пришлась. Многим ее чистый взгляд и слово правдивое попереком пришлись. Это там наверху. А тут в подземельях, на удивление, она нашла поддержку среди неродовитых и не имущих многого жителей полозьего царства. Простой народ проще в своих взглядах и отношениях к людям оказался, не было ни презрения, ни превосходства. Наоборот, оказалось, некоторые верили, что брак с людской девушкой сможет спасти царский род от вымирания и племя их от истребления или порабощения другими народами. Стражи подземелий Ардана теплым словом вспоминали, справедливый, мол, был и не заносчивый, выслушать мог о бедах любого, да и помочь чем суметь.
А кроме того вьюноши после учения часто по подземельям шныряли, от наставников прятались. Так Зарянка и познакомилась с пасынком Айленки, который ее чуть с ног не снес, налетев из угла перехода. Длинный тощий малец с голубыми как полуденное небо глазами смотрел хмуро, в глазах печать недетская, боль предательства и разочарования раннего. Показался он девушке зверьком таким диким, всеми заброшенным, пытающимся свое место в мире этом определить. Разговорить паренька такого непосильного труда стоило болтливой прежде Зарянке, что она в конце засомневалась: ладно ли поступает. Привык паренек молчать, так может ему так лучше и проще. Но оказалось не напрасно: на следующий день Деян сам разыскал девушку и даже поведал о своем опасении, что мачеха с его шеи ключик от заветной двери снять могла, пока он спал беспробудным сном. Но зачем оно Айленке надобно?
Дядька царевича Агний часто наведывался в подземелье, Лексу допрашивал в его убогом узилище, прощения молить у царевича уговаривал. Но зазнавшийся и никак не осознающий свою вину родич в его присутствии вел себя вызывающе, из последних сил крепясь в своем величии. Думал стражи не доложили тому, как воет он от страха и бьется в стены неприступные от отчаяния, когда остается в одиночестве и холодной сырости, к которой не привык.
После пустых толков с родовитым стяжателем Агний непременно находил Зарянку, где бы он не находилась и поддерживал своим напутствием, ободрял, а однажды принес веточку последней красной рябины с перезрелыми и потрескавшимися на морозце сочными ягодами. Человечка на него зла не держала, была приветлива, хоть и удручала ее возведенная напраслина.
А в этот день, какими-то путями неведомыми к ней кузутик пробрался. Все его недовольное прежде выражение мордочки поменялось на радостное, как только завидел девушку в полном здравии. Бросился он к ней, копытцами по камням постукивая, весело похрюкивая, и едва не растянулся в небольшой луже из просочившейся через грунт воды.
– Одно только название, что терем царский, – завопил он возмущенно, – а порядок навести, как надлежит, не могут. Вот посмотри сколько паутины и плесени по углам развели.
– Кузутик, милый, я так рада тебя видеть! – успокаивала маленькое существо Зарянка.
– Правда-правда рада?! Очень-очень?!
– Очень рада. Но как ты смог сюда пробраться?
– Нашел тайный лаз, о котором, видать, и сами полозы позабыли.
– Выведу тебя наружу и пойдем лесами пробираться в твои края, пока морозы студеные не установились в своих правах.
– Благодарствую, дружочек мой, но не пойду я в бега оболганная, пока истины не дознаюсь.
– А чего ее дознаваться: ведьма Айленка с водницей Лучезарой сговорились тебя от трона и венца царского отвести. Серебрянноволосая сама на место подле Звенислава метит, спит и видит себя царевной. Только вот не знает глупая, что в роду полозов бракам с их породой места нету. И потомство любовь с ними не зарождает. Испокон веков сложилось.
– Откудова ты столь всего знаешь? – удивилась девушка, и усаживаясь на резную скамью у единственного в подземелье узкого оконца под потолком, пригласила присесть приятеля своего.
– Так я за Лучезарой проследил в тот самый день, когда она под покровами невидимыми в учебные залы проникла и за потаенной дверцей перстень тот добыла. А ключик ей баба-ведьма самолично передавала.
– Что же ты мне раньше про то не сказывал?
– Так я не думал, против кого они заговор удумали. Да и в немилости ты у меня была в ту пору, – сказал, а сам сконфузился, мордочку сморщил, глазки вниз опустил. Стыдно ему вдруг стало, что обида его способствовала беде, в которой оказалась Зарянка.
Девушка такое раскаяние заметила, на копытца, нервно трущиеся друг о друга ладонь положила, и пожала успокаивающе-примирительно.
– Ты же не бросил меня в беде, на том и спасибо!
Сорванец подуспокоился, глазенки заблестели хитрым блеском, по всему было видно, что он задумал какую-то пакость.
– Кузутик, рассказывай, – потребовала узница.
– Потом узнаешь. А сейчас пойдем, я тебе проход тайный укажу – вдруг сгодиться при нужде.
Заинтригованная Зарянка пошла следом за довольным существом. Запомнить все переплетения коридоров было сложно, но за время своего заключения она уже не плохо ориентировалась в этой паутине. Но вот они подошли к лестнице на верх, в углу возле нее в непроглядной темноте оказался тот самый лаз. Почему она его раньше не замечала?
– Я же вырос под землей и глаза мои видят лучше ваших, – пояснил маленький спутник. – Наклоняйся, тут балка низкая, того и гляди лоб расшибешь.
Они сделали несколько шагов вперед и остановились, впереди было слышно журчание воды и сильнее ощущалась влажная прохлада.
– Ручеек там подземный проделал себе путь, пока периода разлива нет по камешкам проскочить можно. Весной перейти не удастся.
– Может статься и обойдется, не понадобиться мне по подземельям в одиночку шастать. Теперь не знаю, что делать с теми сведениями, что ты поведал. Как указать на виновных во лживом обвинении?
Кузутик сморщил свой лоб и старательно потер копытцем, потом еще и еще.
– Хм. А как ты докажешь, что это они, ежели про меня не расскажешь? А про меня сказывать нельзя, – удрученно ответил он.
